Небесные посланники
«Монахи, есть эти три небесных посланника.
Какие три?
Вот, монахи, некий человек пускается в неблагое поведение телом, речью и умом.
В результате с распадом тела, после смерти, он перерождается в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, даже в аду.
Стражи ада хватают его за руки и приводят к царю Яме, говоря:
«Ваше величество, этот человек плохо обращался со своей матерью, плохо обращался со своим отцом, плохо обращался с отшельниками, плохо обращался со жрецами. У него нет уважения к старейшинам его клана.
Пусть царь наложит на него наказание».
И тогда царь Яма спрашивает, допрашивает, переспрашивает его насчёт первого небесного посланника:
«Почтенный, разве ты не видел первого небесного посланника, который появился в мире?»
Он отвечает:
«Не видел, уважаемый».
Тогда царь Яма говорит:
«Почтенный, неужели ты ни разу не видел в мире мужчину или женщину – восьмидесяти, девяноста, ста лет – скрючившуюся, как подкова, согнутую вдвое, опирающуюся на палку, шатающуюся, хилую, утратившую молодость, с разбитыми зубами, седыми и скудными волосами, плешивую, морщинистую, с покрытыми пятнами частями тела?»
Он говорит:
«Видел, уважаемый».
Тогда царь Яма говорит:
«Почтенный, неужели к тебе, умному и зрелому человеку, никогда не приходила эта мысль:
«Я тоже подвержен старению, я не избегу старения. Вне сомнений, мне лучше было бы совершать благое телом, речью, умом?»
Он отвечает:
«Я не мог, уважаемый. Я был беспечным».
Тогда царь Яма говорит:
«Почтенный, из-за беспечности ты не сумел совершать благое телом, речью и умом.
Вне сомнений, с тобой поступят в соответствии с твоей беспечностью.
Но этот твой плохой поступок не был сделан твоей матерью, твоим отцом, или же твоим братом, или твоей сестрой, или же твоими друзьями и товарищами, или же твоими близкими и родственниками, или же жрецами и отшельниками, или же божествами.
Этот плохой поступок был сделан тобой, и ты сам будешь переживать его результат».
И затем, после того как он спросил, допросил, переспросил насчёт первого небесного посланника, царь Яма спрашивает, допрашивает, переспрашивает его насчёт второго небесного посланника:
«Почтенный, разве ты не видел второго небесного посланника, который появился в мире?»
Он отвечает:
«Не видел, уважаемый».
Тогда царь Яма говорит:
«Почтенный, неужели ты ни разу не видел в мире мужчину или женщину – поражённую болезнью, нездоровую, серьёзно больную – лежащую запачканной в собственных испражнениях и моче, которую поднимают одни, а кладут другие?»
Он говорит:
«Видел, уважаемый».
Тогда царь Яма говорит:
«Почтенный, неужели к тебе, умному и зрелому человеку, никогда не приходила эта мысль:
«Я тоже подвержен болезням, я не избегу болезней. Вне сомнений, мне лучше было бы совершать благое телом, речью, умом?»
Он отвечает:
«Я не мог, уважаемый. Я был беспечны».
Тогда царь Яма говорит:
«Почтенный, из-за беспечности ты не сумел совершать благое телом, речью и умом
Вне сомнений, с тобой поступят в соответствии с твоей беспечностью.
Но этот твой плохой поступок не был сделан твоей матерью, твоим отцом, или же твоим братом, или твоей сестрой, или же твоими друзьями и товарищами, или же твоими близкими и родственниками, или же жрецами и отшельниками, или же божествами.
Этот плохой поступок был сделан тобой, и ты сам будешь переживать его результат».
И затем, после того как он спросил, допросил, переспросил насчёт второго небесного посланника, царь Яма спрашивает, допрашивает, переспрашивает его насчёт третьего небесного посланника:
«Почтенный, разве ты не видел третьего небесного посланника, который появился в мире?»
Он отвечает:
«Не видел, уважаемый».
Тогда царь Яма говорит:
«Почтенный, неужели ты ни разу не видел в мире мужчину или женщину – мёртвую один день как, мёртвую два дня как, мёртвую три дня как – вспухшую, мертвенно-бледную, истекающую нечистотами?»
Он говорит:
«Видел, уважаемый».
Тогда царь Яма говорит:
«Почтенный, неужели к тебе, умному и зрелому человеку, никогда не приходила эта мысль:
«Я тоже подвержен смерти, я не избегу смерти. Вне сомнений, мне лучше было бы совершать благое телом, речью, умом?»
Он отвечает:
«Я не мог, уважаемый. Я был беспечным».
Тогда царь Яма говорит:
«Почтенный, из-за беспечности ты не сумел совершать благое телом, речью и умом.
Вне сомнений, с тобой поступят в соответствии с твоей беспечностью.
Но этот твой плохой поступок не был сделан твоей матерью, твоим отцом, или же твоим братом, или твоей сестрой, или же твоими друзьями и товарищами, или же твоими близкими и родственниками, или же жрецами и отшельниками, или же божествами.
Этот плохой поступок был сделан тобой, и ты сам будешь переживать его результат».
Тогда, расспросив, исследовав и допросив его о третьем божественном вестнике, царь Яма, умолкает.
И тогда стражи ада пытают его пятичастным прокалыванием.
Они загоняют раскалённый железный прут в одну руку, загоняют раскалённый железный прут в другую руку, загоняют раскалённый железный прут в ногу, загоняют раскалённый железный прут в другую ногу, загоняют раскалённый железный прут в середину через грудь.
Он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата.
Затем стражи ада бросают его на землю и обстругивают топорами.
Он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата.
Затем стражи ада переворачивают его вверх тормашками и обстругивают тесаками. …
Затем стражи ада привязывают его к колеснице и возят его взад и вперёд по земле, которая горит, пылает, полыхает. …
Затем стражи ада заставляют его взбираться на огромную груду углей, которые горят, пылают, полыхают. …
Затем смотрители ада переворачивают его вверх тормашками и окунают в котёл с расплавленной медью, которая горит, пылает, полыхает. …
Там он варится во вспененном водовороте. И по мере того как он варится там во вспененном водовороте, его швыряет вверх, вниз, по сторонам.
Там он переживает болезненные, раздирающие, пронзающие чувства, но, всё же, он не умирает, пока эта плохая камма не израсходуется.
Затем стражи ада бросают его в Великий ад.
И вот что касается Великого ада, монахи:
Четыре в нём угла. Построен он
С дверями четырьмя по каждой из сторон.
Заделан он железом всюду и везде,
Как и железной крышей сверху он закрыт.
И пол в нём из железа,
Раскалённый докрасна,
Длиной он в сотню лиг –
Их покрывает целиком.
Как-то раз, монахи, царь Яма подумал:
«Те люди в мире, которые совершают плохие, неблагие поступки, воистину, подвергаются всем этим многочисленным видам пыток.
О, вот бы я обрёл человеческое состояние, и Татхагата, совершенный и полностью просветлённый, появился в мире, и я мог бы прислуживать этому Благословенному,
и этот Благословенный мог бы обучить меня Дхамме, так, чтобы я смог понять Дхамму Благословенного!»
Монахи, я говорю вам об этом не как о чём-то, что я услышал от другого жреца или отшельника. Я говорю вам об этом, потому что я сам в действительности познал, увидел, открыл это сам».
«Предупреждают их небесные посланники,
Но многие беспечны всё равно.
И долго будут люди те тогда грустить,
Как только в нижний мир они падут.
Но коли люд благой в сей жизни извещён
Посланниками, что пришли с небес,
То без беспечности тогда живут они,
Благую Дхамму практикуют хорошо.
Со страхом на цепляние зрят они,
Ведь создаёт оно рождение и смерть.
И без цепляния они освободились,
Ведь уничтожили рождение и смерть.
Они блаженны, так как спасены,
Ниббаны достигают прямо здесь.
Любую ненависть и страх преодолев,
Они спаслись от всяческих страданий»
