Сутта Жертвоприношение

Одно время Благословенный располагается в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики.

И тогда брахман Уггатасарира сделал приготовления для великого жертвоприношения. Пятьсот быков были приведены к [жертвенному] столбу для жертвоприношения. Пятьсот волов… пятьсот тёлок… пятьсот коз… пятьсот баранов были приведены к [жертвенному] столбу для жертвоприношения.

И тогда брахман Уггатасарира отправился к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями.

После обмена вежливыми приветствиями он сел рядом и сказал Благословенному:

“Я слышал, Мастер Готама, что зажжение жертвенного огня и воздвижение жертвенного столба приносят великий плод и пользу”.

“Брахман, я также слышал об этом”.

И во второй раз…

и в третий раз брахман Уггатасарира сказал Благословенному:

“Я слышал, Мастер Готама, что зажжение жертвенного огня и воздвижение жертвенного столба приносят великий плод и пользу”.

“Брахман, я также слышал об этом”.

“В таком случае, Мастер Готама и я – в полном и всецелом согласии”.

Когда так было сказано, уважаемый Ананда обратился к брахману Уггатасарире:

“Брахман, Татхагат нельзя спрашивать так:

“Я слышал, Мастер Готама, что зажжение жертвенного огня и воздвижение жертвенного столба приносят великий плод и пользу”.

Татхагат нужно спрашивать [вот как]:

“Почтенный, я хочу зажечь жертвенный огонь и воздвигнуть жертвенный столб.

Пусть Благословенный посоветует мне, наставит меня так,

чтобы это привело к моему благополучию и приятному на долгое время”.

И тогда брахман Уггатасарира сказал Благословенному:

“Мастер Готама, я хочу зажечь жертвенный огонь и воздвигнуть жертвенный столб.

Пусть Мастер Готама посоветует мне, наставит меня

так, чтобы это привело к моему благополучию и приятному на долгое время”.

“Брахман, тот, кто зажигает жертвенный огонь и воздвигает жертвенный столб, ещё даже до жертвоприношения поднимает три неблагих ножа, которые имеют боль своим исходом и результатом.

Какие три?

Телесный нож, словесный нож, умственный нож.

Брахман, тот, кто зажигает жертвенный огонь и воздвигает жертвенный столб, ещё даже до жертвоприношения зарождает такую мысль:

“Пусть столько-то быков будут умерщвлены в жертвоприношении! Пусть столько-то волов… тёлок… коз… баранов будут умерщвлены в жертвоприношении!”

Хотя [он думает]: “Совершу заслугу”, он совершает злодеяние. Хотя [он думает]: “Совершу благое”, он совершает неблагое. Хотя [он думает]: “Найду путь к благому уделу”, он ищет путь к неблагому уделу.

Тот, кто зажигает жертвенный огонь и воздвигает жертвенный столб, ещё даже до жертвоприношения поднимает этот первый неблагой нож – умственный, который имеет боль своим исходом и результатом.

Далее, брахман, тот, кто зажигает жертвенный огонь и воздвигает жертвенный столб, ещё даже до жертвоприношения произносит такую речь:

“Пусть столько-то быков будут умерщвлены в жертвоприношении!Пусть столько-то волов… тёлок… коз… баранов будут умерщвлены в жертвоприношении!” Хотя [он думает]:

“Совершу заслугу”, он совершает злодеяние. Хотя [он думает]: “Совершу благое”, он совершает неблагое. Хотя [он думает]: “Найду путь к благому уделу”, он ищет путь к неблагому уделу.

Тот, кто зажигает жертвенный огонь и воздвигает жертвенный столб, ещё даже до жертвоприношения поднимает этот второй неблагой нож – словесный, который имеет боль своим исходом и результатом.

Далее, брахман, тот, кто зажигает жертвенный огонь и воздвигает жертвенный столб, ещё даже до жертвоприношения вначале осуществляет приготовления, чтобы убить быков на жертвоприношении. Вначале он осуществляет приготовления, чтобы убить волов… тёлок… коз… баранов на жертвоприношении.

Хотя [он думает]: “Совершу заслугу”, он совершает злодеяние. Хотя [он думает]: “Совершу благое”, он совершает неблагое. Хотя [он думает]: “Найду путь к благому уделу”, он ищет путь к неблагому уделу.

Тот, кто зажигает жертвенный огонь и воздвигает жертвенный столб, ещё даже до жертвоприношения поднимает этот третий неблагой нож – телесный, который имеет боль своим исходом и результатом.

Брахман, тот, кто зажигает жертвенный огонь и воздвигает жертвенный столб, ещё даже до жертвоприношения поднимает эти три неблагих ножа, которые имеют боль своим исходом и результатом.

Есть, брахман, эти три вида огня, которые следует отбросить и избегать, и не следует взращивать.

Какие три?

Огонь страсти, огонь злобы, огонь заблуждения.

И почему огонь страсти следует отбросить и избегать, и не следует взращивать?

Тот, кто возбуждён страстью, одолеваем страстью, с умом, охваченным ей, пускается в неблагое поведение телом, речью, и умом.

В результате после распада тела, после смерти, он перерождается в состоянии лишений, в плохом уделе, в нижних мирах, в аду.

Поэтому этот огонь страсти следует отбросить и избегать, и не следует взращивать.

И почему огонь злобы…

и почему огонь заблуждения следует отбросить и избегать, и не следует взращивать?

Тот, кто заблуждается, одолеваем заблуждением, с умом, охваченным им, пускается в неблагое поведение телом, речью и умом.

В результате после распада тела, после смерти, он перерождается в состоянии лишений, в плохом уделе, в нижних мирах, в аду.

Поэтому этот огонь заблуждения следует отбросить и избегать, и не следует взращивать.

Таковы три вида огня, которые следует отбросить и избегать, и не следует взращивать.

Есть, брахман, эти три вида огня, которые следует надлежащим образом и с радостью поддерживать, чтить, уважать, ценить, и почитать.

Какие три?

Огонь тех, кто достоин даров, огонь домохозяина, огонь тех, кто достоин подношений.

И что такое огонь тех, кто достоин даров?

Собственные отец и мать называются огнём тех, кто достоин даров.

И почему?

Потому что из них ты возник и произошёл. Поэтому этот огонь тех, кто достоин даров, следует надлежащим образом и с радостью поддерживать, чтить, уважать, ценить, и почитать.

И что такое огонь домохозяина?

Собственные дети, жена, рабы, слуги и рабочие называются огнём домохозяина.

Поэтому этот огонь домохозяина, следует надлежащим образом и с радостью поддерживать, чтить, уважать, ценить, и почитать.

И что такое огонь тех, кто достоин подношений?

Те шраманы и брахманы, которые отказываются от опьянения и беспечности, которые утверждены в терпении и кротости, которые обуздывают себя, успокаивают себя, тренируют себя [для достижения] ниббаны – называются огнём тех, кто достоин подношений.

Поэтому этот огонь тех, кто достоин подношений, следует надлежащим образом и с радостью поддерживать, чтить, уважать, ценить, и почитать.

Таковы, брахман, эти три вида огня, которые следует надлежащим образом и с радостью поддерживать, чтить, уважать, ценить, и почитать.

Но, брахман, этот древесный огонь в определённое время следует зажигать, в определённое время за ним следует присматривать с невозмутимостью, в определённое время его нужно тушить, и в определённое время его нужно отводить”.

О так сказанном брахман Уггатасарира так сказал Благословенному:

“Великолепно, Мастер Готама! Великолепно, Мастер Готама!

Пусть Мастер Готама помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь.

Мастер Готама, я отпускаю этих пятьсот быков и позволяю им жить. Я отпускаю этих пятьсот волов… пятьсот тёлок… пятьсот коз… пятьсот баранов и позволяю им жить.

Пусть они едят зелёную траву, пьют прохладную воду, и наслаждаются прохладным ветерком”.

Четвёртая.