Большое разъяснение поступка
Так мной услышано.
Одно время Благословенный располагается в Раджагахе, в Бамбуковой роще, в месте для кормления Белок.
И в то время уважаемый Самиддхи проживал в лесной хижине.
И тогда странник Поталипутта, ходивший и бродивший [тут и там] ради того, чтобы размяться, подошёл к уважаемому Самиддхи и обменялся с ним приветствиями.
После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал уважаемому Самиддхи
“Друг Самиддхи, я услышал и заучил из уст самого отшельника Готамы:
“Телесный поступок тщетен, словесный поступок тщетен, только умственный поступок действителен”.
А также [и это]: “Есть это [медитативное] достижение, по вхождении в которое человек не чувствует ничего вообще”.
“Не говори так, друг Поталипутта, не говори так. Не выставляй Благословенного в ложном свете. Ведь это не благостно выставлять Благословенного в ложном свете. Благословенный так бы не сказал: “Телесный поступок тщетен, словесный поступок тщетен, только умственный поступок действителен”.
Но, друг, [это правда, что] существует [медитативное] достижение, по вхождении в которое человек не чувствует ничего вообще”.
“Как давно ты ушёл в бездомную жизнь, друг Самиддхи?”
“Не так давно. Три года как”.
“Что же мы теперь скажем старшим монахам, когда [даже] молодой монах думает о том, чтобы так [рьяно] защищать Учителя?
Друг Самиддхи, что человек чувствует, совершив намеренный поступок посредством тела, речи, или ума?”
“Совершив намеренный поступок посредством тела, речи, или ума, человек чувствует боль, друг Поталипутта”.
И тогда, ни осудив, ни одобрив слов уважаемого Самиддхи,
странник Поталипутта поднялся с сиденья и ушёл.
И вскоре после того как странник Поталипутта ушёл, уважаемый Самиддхи отправился к уважаемому Ананде и обменялся с ним вежливыми приветствиями.
После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом
и рассказал уважаемому Ананде о всей своей беседе со странником Поталипуттой.
После того как он закончил говорить, уважаемый Ананда сказал ему:
“Друг Самиддхи, об этой беседе следует поведать Благословенному.
Идём же, подойдём к Благословенному и расскажем ему об этом.
То, как Благословенный объяснит нам, так мы это и запомним”.
“Да, друг” – ответил уважаемый Самиддхи.
И затем уважаемый Ананда и уважаемый Самиддхи вместе отправились к Благословенному и, поклонившись ему, сели рядом.
Уважаемый Ананда рассказал Благословенному обо всей беседе между уважаемым Самиддхи и странником Поталипуттой.
Когда он закончил, Благословенный сказал уважаемому Ананде:
“Ананда, я не припоминаю, чтобы когда-либо даже видел странника Поталипутту, так как могла состояться эта беседа [между нами]?
Хотя вопрос странника Поталипутты следовало изучить прежде, чем давать ответ, этот пустоголовый Самиддхи ответил на него однобоко”.
Когда так было сказано, уважаемый Удайи сказал Благословенному:
“Почтенный, быть может, уважаемый Самиддхи сказал так, имея в виду [принцип]:
“Всё, что чувствуется, то с болью”?
Тогда Благословенный обратился к уважаемому Ананде:
“Смотри, Ананда, как вмешивается [в разговор] этот пустоголовый Удайин.
Я знал, что
что этот пустоголовый Удайин неподобающе вмешается в этот самый момент.
С самого начала странник Поталипутта спрашивал о трёх видах чувств.
Если бы этот пустоголовый Самиддхи правильно ответил страннику Поталипутте, когда его спросили, то он бы объяснил так:
“Друг Поталипутта, совершив намеренный поступок телом, речью, или умом, [результат которого] должен чувствоваться как приятный, человек чувствует приятное.
Совершив намеренный поступок телом, речью, или умом, [результат которого] должен чувствоваться как болезненный, человек чувствует боль.
Совершив намеренный поступок телом, речью, или умом, [результат которого] должен чувствоваться как ни-боль-ни-приятное, человек чувствует ни-боль-ни-приятное”.
Объяснив так, Самиддхи ответил бы правильно на вопрос Поталипутты.
Но кто они такие, эти глупые, безрассудные странники – приверженцы иных учений, чтобы понять великое изложение Татхагаты о поступке?
Ананда, тебе следует послушать, как Татхагата излагает великое изложение о поступке”.
“Сейчас подходящий момент, Благословенный, сейчас подходящий момент, Высочайший,
чтобы Благословенный дал большое разъяснение поступка. Услышав это из его уст, монахи запомнят это”.
“В таком случае, Ананда, слушай внимательно то, о чём я буду говорить”.
“Да, почтенный” – ответил он.
Благословенный сказал следующее:
“Ананда, есть четыре типа личностей в мире.
Какие четыре?
Бывает так, что некий человек убивает живых существ, берёт то, что не дано, неподобающе ведёт себя в желаниях, лжёт, говорит злонамеренно, говорит грубо, пустословит. Он алчный, имеет недоброжелательный ум, придерживается ошибочного взгляда.
С распадом тела, после смерти, он перерождается в состоянии лишений, в неблагом уделе, в погибели, даже в аду.
Но бывает и так, что некий человек [также] убивает живых существ, берёт то, что не дано, неподобающе ведёт себя в желаниях, лжёт, говорит злонамеренно, говорит грубо, пустословит. Он алчный, имеет недоброжелательный ум, придерживается ошибочного взгляда.
[Однако] С распадом тела, после смерти, он возникает в благом уделе, даже в небесном мире.
Бывает так, что некий человек отказался от убийства живых существ, от взятия того, что не дано, от неблагого поведения в желаниях, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия. Он не алчный, у него не недоброжелательный ум, и он придерживается правильного взгляда.
С распадом тела, после смерти, он возникает в благом уделе, даже в небесном мире.
Но бывает и так, что некий человек отказался от убийства живых существ, от взятия того, что не дано, от неблагого поведения в желаниях, от лжи, от злонамеренной речи, от грубой речи, от пустословия. Он не алчный, у него не недоброжелательный ум, и он придерживается правильного взгляда.
С распадом тела, после смерти, он перерождается в состоянии лишений, в неблагом уделе, в погибели, даже в аду.
Вот, Ананда, посредством рвения, стремления, благочестия, прилежания, и правильного внимания, некий шраман или брахман достигает такого сосредоточения ума, что когда его ум сосредоточен, божественным глазом, который очищен и превосходит человеческий. И этим божественным глазом он видит некоего человека,
который убивает живых существ… придерживается ошибочного взгляда, и он видит, что с распадом тела, после смерти, тот переродился в состоянии лишений, в неблагом уделе, в погибели, даже в аду.
Он говорит так:
“Воистину, есть плохие поступки, есть результат неблагого поведения.
Ведь я видел человека, который убивает… придерживается ошибочного взгляда, и я вижу, что с распадом тела, после смерти, он переродился в состоянии лишений… аду”.
Он говорит так:
“С распадом тела, после смерти, каждый, кто убивает живых существ… придерживается ошибочного взгляда, перерождается в состоянии лишений… в аду.
Те, кто знает так, знают правильно. Те, кто думает иначе – ошибаются”.
Так он упрямо хватается за то, что он сам узнал, увидел, открыл, настаивая: “Только это правда, а всё остальное ошибочно”.
Вот, Ананда, посредством рвения, стремления, благочестия, прилежания, и правильного внимания, некий шраман или брахман достигает такого сосредоточения ума, что когда его ум сосредоточен, божественным глазом, который очищен и превосходит человеческий. И этим божественным глазом он видит некоего человека,
он видит некоего человека, который убивает живых существ… придерживается ошибочного взгляда, и он видит, что с распадом тела, после смерти, тот переродился в благом уделе, даже в небесном мире.
Он говорит так:
“Воистину, нет плохих поступков, нет результата неблагого поведения.
Ведь я видел человека, который убивает… придерживается ошибочного взгляда, и я вижу, что с распадом тела, после смерти, он переродился в благом уделе, даже в небесном мире”.
Он говорит так:
“С распадом тела, после смерти, каждый, кто убивает живых существ… придерживается ошибочного взгляда, перерождается в благом уделе, даже в небесном мире.
Те, кто знает так, знают правильно. Те, кто думает иначе – ошибаются”.
Так он упрямо хватается за то, что он сам узнал, увидел, открыл, настаивая: “Только это правда, а всё остальное ошибочно”.
Вот, Ананда, посредством рвения… некий шраман или брахман достигает такого сосредоточения ума… божественным глазом, который очищен и превосходит человеческий, он видит некоего человека,
который отказался от убийства живых существ… придерживается правильного взгляда, и он видит, что с распадом тела, после смерти, тот переродился в благом уделе, даже в небесном мире.
Он говорит так:
“Воистину, есть хорошие поступки, есть результат благого поведения.
Ведь я видел человека, который отказался от убийства… придерживается правильного взгляда, и я вижу, что с распадом тела, после смерти, он переродился в благом уделе, даже в небесном мире”.
Он говорит так:
“С распадом тела, после смерти, каждый, кто отказался от убийства живых существ… придерживается правильного взгляда, перерождается в благом уделе, даже в небесном мире.
Те, кто знает так, знают правильно. Те, кто думает иначе – ошибаются”.
Так он упрямо хватается за то, что он сам узнал, увидел, открыл, настаивая: “Только это правда, а всё остальное ошибочно”.
Но, Ананда, посредством рвения… некий шраман или брахман достигает такого сосредоточения ума… божественным глазом, который очищен и превосходит человеческий, он видит некоего человека, и он видит, что с распадом тела, после смерти, тот переродился в состоянии лишений… аду.
Он говорит так:
“Воистину, нет хороших поступков, нет результата благого поведения. Ведь я видел человека,
который отказался от убийства живых существ… придерживается правильного взгляда, и я вижу, что с распадом тела, после смерти, он переродился в состоянии лишений… аду”.
“С распадом тела, после смерти, каждый, кто отказался от убийства живых существ… придерживается правильного взгляда, перерождается в состоянии лишений… даже в аду.
Те, кто знает так, знают правильно. Те, кто думает иначе – ошибаются”.
Так он упрямо хватается за то, что он сам узнал, увидел, открыл, настаивая: “Только это правда, а всё остальное ошибочно”.
В этом отношении, Ананда, когда шраман или брахман говорит:
“Воистину, есть плохие поступки, есть результат неблагого поведения” – то я допускаю это.
И когда он говорит:
Ведь я видел человека, который убивает… придерживается ошибочного взгляда.. переродился в состоянии лишений… даже в аду” – то я также допускаю это.
Но когда он говорит:
“С распадом тела, после смерти, каждый, кто убивает живых существ… перерождается в состоянии лишений… даже в аду” – то я не допускаю этого.
И когда он говорит:
Те, кто знает так, знают правильно. Те, кто думает иначе – ошибаются” – то я также не допускаю этого.
И когда он упрямо хватается за то, что он сам узнал, увидел, открыл, настаивая: “Только это правда, а всё остальное ошибочно” – то я также не допускаю этого.
И почему?
Потому что, Ананда, знание Татхагаты о великом изложении о поступке иное.
В этом отношении, Ананда, когда шраман или брахман говорит:
“Воистину, нет плохих поступков, нет результата неблагого поведения” – то я не допускаю этого.
Но когда он говорит:
“Я видел человека, который убивал живых существ… переродился в благом уделе, даже в небесном мире” – то я допускаю это.
Но когда он говорит:
“С распадом тела, после смерти, каждый, кто убивает живых существ… перерождается в благом уделе, даже в небесном мире” – то я не допускаю этого.
Потому что, Ананда, знание Татхагаты о великом изложении о поступке иное.
В этом отношении, Ананда, когда шраман или брахман говорит:
“Воистину, есть хорошие поступки, есть результат благого поведения” – то я допускаю это.
И когда он говорит:
Ведь я видел человека, который отказался от убийства… придерживался правильного взгляда, переродился в благом уделе, даже в небесном мире” – то я допускаю это.
Но когда он говорит:
“С распадом тела, после смерти, каждый, кто отказался от убийства живых существ… перерождается в благом уделе, даже в небесном мире” – то я не допускаю этого.
Потому что, Ананда, знание Татхагаты о великом изложении о поступке иное.
В этом отношении, Ананда, когда шраман или брахман говорит:
“Воистину, нет хороших поступков, нет результата благого поведения” – то я не допускаю этого.
Но когда он говорит:
Ведь я видел человека, который отказался от убийства… придерживался правильного взгляда, переродился в состоянии лишений… даже в аду” – то я допускаю это.
Но когда он говорит:
“С распадом тела, после смерти, каждый, кто отказался от убийства живых существ… перерождается в состоянии лишений… даже в аду” – то я не допускаю этого.
И когда он говорит: “Те, кто знает так, знают правильно.
Те, кто думает иначе – ошибаются” – то я также не допускаю этого.
И когда он упрямо хватается за то, что он сам узнал, увидел, открыл, настаивая: “Только это правда, а всё остальное ошибочно” – то я также не допускаю этого.
И почему?
Потому что, Ананда, знание Татхагаты о великом изложении о поступке иное.
В этом отношении, Ананда, что касается того человека, который убивает живых существ… придерживается ошибочного взгляда, и с распадом тела, после смерти, перерождается в состоянии лишений… даже в аду –
либо он раньше совершил плохой поступок, который должен чувствоваться как болезненный, либо он позже совершил плохой поступок, который должен чувствоваться как болезненный, либо в момент смерти он обрёл и предпринял ошибочный взгляд.
Из-за этого после распада тела, после смерти, он переродился в состоянии лишений… даже в аду.
И поскольку он убивал живых существ… придерживался ошибочного взгляда, он будет переживать результат этого либо здесь и сейчас [в этой жизни], либо в своём следующем перерождении, либо в некотором [ещё] последующем существовании.
В этом отношении, Ананда, что касается того человека, который убивает живых существ… придерживается ошибочного взгляда, и с распадом тела, после смерти, перерождается в благом уделе, даже в небесном мире –
либо он раньше совершил хороший поступок, который должен чувствоваться как приятный, либо он позже совершил хороший поступок, который должен чувствоваться как приятный, либо в момент смерти он обрёл и предпринял правильный взгляд.
Из-за этого после распада тела, после смерти, он переродился в благом уделе, даже в небесном мире.
И поскольку он убивал живых существ… придерживался ошибочного взгляда, он будет переживать результат этого либо здесь и сейчас [в этой жизни], либо в своём следующем перерождении, либо в некотором [ещё] последующем существовании.
В этом отношении, Ананда, что касается того человека, который отказался от убийства живых существ… придерживается правильного взгляда, и с распадом тела, после смерти, перерождается в благом уделе, даже в небесном мире –
либо он раньше совершил хороший поступок, который должен чувствоваться как приятный, либо он позже совершил хороший поступок, который должен чувствоваться как приятный, либо в момент смерти он обрёл и предпринял правильный взгляд.
Из-за этого после распада тела, после смерти, он переродился в благом уделе, даже в небесном мире.
И поскольку он отказался от убийства живых существ… придерживался правильного взгляда, он будет переживать результат этого либо здесь и сейчас [в этой жизни], либо в своём следующем перерождении, либо в некотором [ещё] последующем существовании.
В этом отношении, Ананда, что касается того человека, который отказался от убийства живых существ… придерживается правильного взгляда, и с распадом тела, после смерти, перерождается в состоянии лишений… даже в аду –
либо он раньше совершил плохой поступок, который должен чувствоваться как болезненный, либо он позже совершил плохой поступок, который должен чувствоваться как болезненный, либо в момент смерти он обрёл и предпринял ошибочный взгляд.
Из-за этого после распада тела, после смерти, он переродился в состоянии лишений… даже в аду.
И поскольку он отказался от убийства живых существ… придерживался правильного взгляда, он будет переживать результат этого либо здесь и сейчас [в этой жизни], либо в своём следующем перерождении, либо в некотором [ещё] последующем существовании.
Таким образом, Ананда, есть поступок, который неспособный и представляется неспособным. Есть поступок, который неспособный, но представляется способным. Есть поступок, который способный и представляется способным. Есть поступок, который способный, но представляется неспособным”.
Так сказал Благословенный.
Уважаемый Ананда был доволен и восхитился словами Благословенного.
