Умозаключение

Так мной услышано.

Однажды уважаемый Махамоггаллана проживал в стране Бхаггов возле Сунсумарагиры, роще Бхесакалы в Оленьем парке.

Здесь он обратился к монахам так:

– Друзья монахи!

– Друг, – ответили они.

Уважаемый Махамоггаллана сказал:

Друзья, хотя монах просит так:

“Пусть уважаемые делают мне замечания, мне нужно, чтобы уважаемые делали мне замечания” – всё же, если ему трудно делать замечания, и [если] он обладает качествами, из-за которых ему трудно делать замечания, если он нетерпелив и не следует наставлениям подобающе, то тогда его товарищам по святой жизни не следует делать ему замечания, наставлять его. Они считают его тем, кому нельзя доверять.

И из-за каких [его] качеств ему трудно делать замечания?

Вот монах имеет порочные желания и одолеваем порочными желаниями.

Из-за этого качества ему трудно делать замечания.

Далее, монах восхваляет себя и принижает других…

Далее, монах злой и одолеваем злостью…

Далее, монах злой и негодующий из-за злости…

Далее, монах злой и упрямый из-за злости…

Далее, монах злой и говорит слова, граничащие со злостью…

Далее, монаха упрекают, и он противится тому, кто его упрекает…

Далее, монаха упрекают, и он клевещет на того, кто его упрекает…

Далее, монаха упрекают, и он упрекает упрекающего в ответ…

Далее, монаха упрекают, и он увиливает, уходит от разговора, проявляет злобу, ненависть и горечь…

Далее, монаха упрекают, и он не признаёт своего [неблагого] поведения

Далее, монах надменный и кичливый…

Далее, монах завистливый и скупой…

Далее, монах неискренний и лживый…

Далее, монах упрямый и высокомерный…

Далее, монах придерживается своих собственных взглядов, прочно за них держится и оставляет их с трудом.

Из-за этого качества ему трудно делать замечания.

Друзья, эти называются качествами, из-за которых ему трудно делать замечания.

Друзья, хотя монах не просит так:

“Пусть уважаемые делают мне замечания, мне нужно, чтобы уважаемые делали мне замечания” – всё же, если ему легко делать замечания, и [если] он обладает качествами, из-за которых ему легко делать замечания, если он терпелив и следует наставлениям подобающе, то тогда его товарищам по святой жизни следует делать ему замечания, наставлять его. Они считают его тем, кому можно доверять.

И из-за каких [его] качеств ему легко делать замечания?

Вот у монаха нет порочных желаний, и он не одолеваем порочными желаниями… Из-за этого качества ему легко делать замечания.

Далее, монах не придерживается своих собственных взглядов, не держится за них прочно, оставляет их с лёгкостью.

Из-за этого качества ему легко делать замечания.

Друзья, эти называются качествами, из-за которых ему легко делать замечания.

И теперь, друзья, монаху следует сделать умозаключение в отношении себя таким образом:

“Тот, у кого порочные желания, и кто одолеваем порочными желаниями, – не мил и не приятен мне.

Если бы у меня были порочные желания, если бы я был одолеваем порочными желаниями, то я был бы не мил и не приятен другим”.

Монах, который знает это, должен побудить свой ум следующим образом: “У меня не будет порочных желаний, я не буду одолеваем порочными желаниями”.…

Если бы я придерживался своих собственных взглядов… то я был бы не мил и не приятен другим”.

“Тот, кто восхваляет себя и принижает других… придерживается своих собственных взглядов, прочно за них держится, и оставляет их с трудом – не мил и не приятен мне.

Если бы я придерживался своих собственных взглядов… то я был бы не мил и не приятен другим”.

Монах, который знает это, должен побудить свой ум следующим образом: “Я не буду придерживаться своих собственных взглядов, не буду прочно за них держаться и буду оставлять их с лёгкостью”.

И теперь, друзья, монаху следует пересматривать себя таким образом:

“Есть ли у меня порочные желания, одолеваем ли я порочными желаниями?”

Если, когда он пересматривает так, он знает:

“У меня есть порочные желания, я одолеваем порочными желаниями”, то тогда ему следует приложить усилие к оставлению этих плохих, неблагих состояний.

Но если, когда он пересматривает так, он знает:

“У меня нет порочных желаний, я не одолеваем порочными желаниями” – то тогда он может пребывать в упоении и довольстве, тренируясь день и ночь в благих состояниях…

Далее, друзья, монаху следует пересматривать себя таким образом:

“…придерживаюсь ли своих собственных взглядов, прочно ли за них держусь, и оставляю ли их с трудом?” Если, когда он пересматривает так, он знает… следует приложить усилие к оставлению этих плохих, неблагих состояний.

Если, когда он пересматривает так, он знает:

“Я не придерживаюсь своих собственных взглядов, я не держусь прочно за них держусь и не оставляю их с трудом” – то тогда он может пребывать в упоении и довольстве, тренируясь день и ночь в благих состояниях.

Друзья, когда монах пересматривает себя таким образом, то если он видит, что эти плохие, неблагие состояния не все отброшены в нём, то тогда ему следует приложить усилие к отбрасыванию их всех.

Но если, когда он пересматривает себя так, он видит, что они все отброшены в нём, то тогда он может пребывать в упоении и довольстве, тренируясь день и ночь в благих состояниях.

Подобно мужчине или женщине – юной, молодой, которой нравятся украшения, которая изучает отражение своего лица в ярком чистом зеркале или в чаше с чистой водой, – если она увидит грязь или пятно на нём, она постарается устранить его.

Если она не увидит ни грязи, ни пятна на нём, она будет рада:

“Как прекрасно, что оно чистое!”

Точно так же, когда монах пересматривает сам себя таким образом, то если он видит, что эти плохие, неблагие состояния не все отброшены в нём, то тогда ему следует приложить усилие к отбрасыванию их всех.

Но если, когда он пересматривает себя так, он видит, что они все отброшены в нём, то тогда он может пребывать в упоении и довольстве, тренируясь день и ночь в благих состояниях.

Так сказал уважаемый Махамоггаллана.

Монахи были довольны и восхитились словами уважаемого Махамоггалланы.