Большое наставление об уничтожении жажды

Так я слышал.

Однажды Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.

И в то время пагубное воззрение возникло в монахе по имени Сати, сыне рыбака:

«Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, именно это же самое сознание скитается и блуждает по круговерти перерождений, а не другое».

Несколько монахов услышали об этом.

Они отправились к монаху Сати и спросили его:

– Друг Сати, правда ли, что такое пагубное воззрение возникло в тебе?

«Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, именно это же самое сознание скитается и блуждает по круговерти перерождений, а не другое».

– Именно так, друзья. Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, именно это же самое сознание скитается и блуждает по круговерти перерождений, а не другое.

Тогда те монахи, желая отвадить его от этого пагубного воззрения, стали расспрашивать, переспрашивать, давить [на него] так:

– Друг Сати, не говори так. Не искажай сказанного Благословенным. Ведь это не благостно – искажать сказанное Благословенным. Благословенный так бы не сказал,

ведь многими путями Благословенный утверждал, что сознание возникло зависимо, так как без условия нет возникновения сознания.

И хотя те монахи расспрашивали его, переспрашивали, давили [на него], монах Сати, сын рыбака, всё равно продолжал упрямо держаться за это пагубное воззрение, продолжал настаивать на нём.

Поскольку монахи не могли отвадить его от этого пагубного воззрения, они отправились к Благословенному и, поклонившись ему, сели рядом и рассказали ему обо всём, что произошло, добавив:

– Уважаемый, поскольку мы не смогли отвадить монаха Сати, сына рыбака, от этого пагубного воззрения, мы сообщили об этом Благословенному.

Тогда Благословенный обратился к некоему монаху так:

– Ну же, монах, скажи монаху Сати, сыну рыбака, от моего имени,

что Учитель зовёт его.

– Да, уважаемый, – ответил он, отправился к монаху Сати и сказал ему:

«Учитель зовёт тебя, друг Сати».

– Да, друг, – ответил тот, отправился к Благословенному, поклонился ему и сел рядом. Благословенный спросил его:

“– Сати, правда ли, что такое пагубное воззрение возникло в тебе:

«Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, именно это же самое сознание скитается и блуждает по круговерти перерождений, а не другое»?

– Именно так, уважаемый. Насколько я понимаю Дхамму, которой научил Благословенный, именно это же самое сознание скитается и блуждает по круговерти перерождений, а не другое.

– Что это за сознание, Сати?

– Уважаемый, это то, что говорит, чувствует, переживает здесь и там плоды хороших и плохих поступков.

– Глупый ты человек, кого же я обучал Дхамме таким образом?

Глупый ты человек, разве не говорил я различными способами, что сознание возникло зависимо, так как без условия нет возникновения сознания?

Но ты, глупый человек, исказил сказанное нами своим неправильным ухватыванием [Дхаммы], навредил себе, накопил много неблагих заслуг.

Это приведёт к вреду для тебя и твоему страданию на долгое время.

Затем Благословенный обратился к монахам так:

– Монахи, как вы думаете?

Зажёг ли этот монах Сати, сын рыбака, хотя бы искру мудрости в этой Дхамме и Винае?

– Как такое возможно, уважаемый?

Нет, уважаемый.

Когда так было сказано, монах Сати, сын рыбака, замолк, смутился, сидел с опущенными плечами и поникшей головой, угрюмый, без ответа.

И тогда, отметив это, Благословенный сказал ему:

– Глупый ты человек, тебя запомнят за твоё пагубное воззрение.

[А теперь] я расспрошу монахов на эту тему.

Затем Благословенный обратился к монахам так:

– Монахи, понимаете ли вы Дхамму, которой я научил, точно также, как и этот монах Сати, сын рыбака, когда он искажает сказанное нами своим неправильным ухватыванием [Дхаммы], вредя себе, накапливая много неблагих заслуг?

– Нет, уважаемый.

Ведь во многих наставлениях Благословенный утверждал, что сознание возникло зависимо, так как без условия нет возникновения сознания.

– Хорошо, монахи.

Хорошо, что вы так понимаете Дхамму, которой я научил.

Ведь многими способами я утверждал, что сознание возникло зависимо, так как без условия нет возникновения сознания.

Но этот монах Сати, сын рыбака, исказил сказанное нами своим неправильным ухватыванием [Дхаммы], навредил себе, накопил много неблагих заслуг.

Это приведёт к вреду для него и страданию на долгое время.

Монахи, сознание рассматривается на основании определённого условия, в зависимости от которого оно возникает.

Когда сознание возникает в зависимости от глаза и форм, оно рассматривается как сознание глаза.

Когда сознание возникает в зависимости от уха и звуков, оно рассматривается как сознание уха.

Когда сознание возникает в зависимости от носа и запахов, оно рассматривается как сознание носа.

Когда сознание возникает в зависимости от языка и вкусов, оно рассматривается как сознание языка.

Когда сознание возникает в зависимости от тела и осязаемых вещей, оно рассматривается как сознание тела.

Когда сознание возникает в зависимости от ума и умственных феноменов, оно рассматривается как сознание ума.

[Это] подобно тому, как огонь рассматривается на основании определённого условия, в зависимости от которого он горит.

Когда огонь горит в зависимости от поленьев, он считается огнём поленьев.

Когда огонь горит в зависимости от охапки хвороста, он считается огнём охапки хвороста.

Когда огонь горит в зависимости от травы, он считается огнём травы.

Когда огонь горит в зависимости от коровьего навоза, он считается огнём коровьего навоза.

Когда огонь горит в зависимости от сена, он считается огнём сена.

Когда огонь горит в зависимости от мусора, он считается огнём мусора.

Точно также сознание рассматривается на основании определённого условия, в зависимости от которого оно возникает.

Когда сознание возникает в зависимости от глаза…

Когда сознание возникает в зависимости от ума и умственных феноменов, оно рассматривается как сознание ума.

Монахи, видите ли вы [так]: «Это возникло»?

– Да, уважаемый.

– Монахи, видите ли вы [так]: «Происхождение этого проистекает с этим в качестве питания»?

– Да, уважаемый.

– Монахи, видите ли вы [так]: «С прекращением питания, то, что возникло, подвержено прекращению»?

– Да, уважаемый.

– Монахи, возникает ли сомнение у того, кто неуверен, подобным образом: «Возникло ли это?»

– Да, уважаемый.

– Монахи, возникает ли сомнение у того, кто не неуверен, подобным образом: «Проистекает ли происхождение этого с этим в качестве питания?»

– Да, уважаемый.

– Монахи, возникает ли сомнение у того, кто неуверен, подобным образом: «С прекращением этого питания, подвержено ли прекращению то, что возникло?»

– Да, уважаемый.

– Монахи, отброшено ли сомнение в том, кто видит правильной мудростью в соответствии с действительностью так: «Это возникло»?

– Да, уважаемый.

– Монахи, отброшено ли сомнение в том, кто видит правильной мудростью в соответствии с действительностью так: «Происхождение этого проистекает с этим в качестве питания»?

– Да, уважаемый.

– Монахи, отброшено ли сомнение в том, кто видит правильной мудростью в соответствии с действительностью так: «С прекращением питания, то, что возникло, подвержено прекращению»?

– Да, уважаемый.

– Монахи, так лишены ли вы подобным образом сомнения в отношении этого: «Это возникло»?

– Да, уважаемый.

– Монахи, так лишены ли вы подобным образом сомнения в отношении этого: «Происхождение этого проистекает с этим в качестве питания»?

– Да, уважаемый.

– Монахи, так лишены ли вы подобным образом сомнения в отношении этого: «С прекращением питания, то, что возникло, подвержено прекращению»?

– Да, уважаемый.

– Монахи, тщательно ли это было увидено вами в соответствии с действительностью правильной мудростью так: «Это возникло»?

– Да, уважаемый.

– Монахи, тщательно ли это было увидено вами в соответствии с действительностью правильной мудростью так: «Происхождение этого проистекает с этим в качестве питания»?

– Да, уважаемый.

– Монахи, тщательно ли это было увидено вами в соответствии с действительностью правильной мудростью так: «С прекращением питания, то, что возникло, подвержено прекращению»?

– Да, уважаемый.

– Монахи, когда это воззрение такое очищенное и яркое, то если вы будете держаться за него, лелеять его, хранить его, считать его своей собственностью, поймёте ли вы тогда Дхамму, которой я научил, сравнивая её с плотом, цель которого в том, чтобы переплыть, а не в том, чтобы [за него] держаться?

– Нет, уважаемый.

– Монахи, когда это воззрение такое очищенное и яркое, то, если вы не будете держаться за него, лелеять его, хранить его, считать его своей собственностью, поймёте ли вы тогда Дхамму, которой я научил, сравнивая её с плотом, цель которого в том, чтобы переплыть, а не в том, чтобы [за него] держаться?

– Да, уважаемый.

– Монахи, есть четыре вида питания для поддержания существ, которые уже возникли, и для содействия тем, которые собираются возникнуть.

Какие четыре?

Физическая пища как питание – грубая или утончённая; второй [вид] – контакт; третий – умственное волевое намерение; четвёртый – сознание.

Монахи, и в отношении этих четырёх видов питания – что является их источником, что является их происхождением, из чего они порождаются и проистекают?

Эти четыре вида питания имеют своим источником жажду. Жажда – их происхождение, они порождаются и проистекают из жажды.

И в отношении этой жажды – что является её источником, что является её происхождением, из чего она порождается и проистекает?

Эта жажда имеет своим источником чувство. Чувство – её происхождение, она порождается и проистекает из чувства.

И в отношении этого чувства: что является его источником…?

Контакт…

И в отношении этого контакта: что является его источником…?

Шесть сфер…

И в отношении этих шести сфер чувства: что является их источником…?

Имя-и-форма…

И в отношении этой имени-и-формы: что является её источником…?

Сознание…

И в отношении этого сознания: что является его источником…?

Формирователи…

И в отношении этих формирователей – что является их источником, что является их происхождением, из чего они порождаются и проистекают?

Эти формирователи имеют своим источником неведение. Неведение – их происхождение, они порождаются и проистекают из неведения.

Так, монахи: с неведением как условием – формирователи [возникают].

С формирователями как условием – сознание [возникает].

С сознанием как условием – имя-и-форма [возникает].

С именем-и-формой как условием – шесть сфер [возникают].

С шестью сферами как условием – контакт [возникает].

С контактом как условием – чувство [возникает].

С чувством как условием – жажда [возникает].

С жаждой как условием – цепляние [возникает].

С цеплянием как условием – существование [возникает].

С существованием как условием – рождение [возникает].

С рождением как условием, старение-и-смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникают.

Таково происхождение всей этой груды страданий.

«С рождением как условием – старение-и-смерть [возникают]» – так было сказано.

И теперь, монахи, имеет старение-и-смерть рождение своим условием или же нет, или как вы считаете в этом случае?

– Старение-и-смерть имеют рождение своим условием, уважаемый.

Вот как мы считаем в этом случае: «С рождением как условием – старение-и-смерть [возникают]».

«С cуществованием как условием – рождение… …

«С неведением как условием – формирователи [возникают]» – так было сказано.

И теперь, монахи, имеют формирователи неведение своим условием или же нет, или как вы считаете в этом случае?

– Формирователи имеют неведение своим условием, уважаемый.

Вот как мы считаем в этом случае: «С неведением как условием – формирователи [возникают]».

– Хорошо, монахи.

Вы говорите так, и я тоже так говорю:

«Когда это существует, возникает то; с возникновением этого, возникает и то».

Так, с неведением как условием – формирователи [возникают]…

С формирователями как условием – сознание [возникает].

С сознанием как условием – имя-и-форма [возникает].

С именем-и-формой как условием – шесть сфер [возникают].

С шестью сферами как условием – контакт [возникает].

С контактом как условием – чувство [возникает].

С чувством как условием – жажда [возникает].

С жаждой как условием – цепляние [возникает].

С цеплянием как условием – существование [возникает].

С существованием как условием – рождение [возникает].

С рождением как условием, старение-и-смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникают.

Таково происхождение всей этой груды страданий.

Но с безостаточным угасанием и прекращением неведения происходит прекращение формирователей.

С прекращением формирователей [происходит] прекращение сознания.

С прекращением сознания [происходит] прекращение имени-и-формы.

С прекращением имени-и-формы [происходит] прекращение шести сфер.

С прекращением шести сфер [происходит] прекращение контакта.

С прекращением контакта [происходит] прекращение чувства.

С прекращением чувства [происходит] прекращение жажды.

С прекращением жажды [происходит] прекращение цепляния.

С прекращением цепляния [происходит] прекращение существования.

С прекращением существования [происходит] прекращение рождения.

С прекращением рождения – старение-и-смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние прекращаются.

Таково прекращение всей этой груды страданий.

«С прекращением рождения [происходит] прекращение старения-и-смерти» – так было сказано.

И теперь, монахи, прекращается ли старение-и-смерть с прекращением рождения или же нет, или как вы считаете в этом случае?

– Старение-и-смерть прекращается с прекращением рождения, уважаемый.

Вот как мы считаем в этом случае: «С прекращением рождения [происходит] прекращение старения-и-смерти».

«С прекращением существования [происходит] прекращение рождения…

«C прекращением неведения [происходит] прекращение формирователей» – так было сказано.

И теперь, монахи, прекращаются ли формирователи с прекращением неведения или же нет, или как вы считаете в этом случае?

– Формирователи прекращаются с прекращением неведения, уважаемый.

Вот как мы считаем в этом случае: «C прекращением неведния [происходит] прекращение формирователей».

– Хорошо, монахи.

Вы говорите так, и я тоже так говорю:

Когда этого не существует, не возникает и того; с прекращением этого, прекращается и то». Так,

с прекращением неведения происходит прекращение формирователей.

С прекращением формирователей происходит прекращение сознания.

С прекращением сознания происходит прекращение имени-и-формы.

С прекращением имени-и-формы происходит прекращение шести сфер.

С прекращением шести сфер происходит прекращение контакта.

С прекращением контакта происходит прекращение чувства.

С прекращением чувства происходит прекращение жажды.

С прекращением жажды происходит прекращение цепляния.

С прекращением цепляния происходит прекращение существования.

С прекращением существования происходит прекращение рождения.

С прекращением рождения прекращаются старение-и-смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние.

Таково прекращение всей этой груды страданий.

Монахи, зная и видя так, стали бы вы убегать в прошлое так:

«Были ли мы в прошлом? Не было ли нас в прошлом? Чем мы были в прошлом? Какими мы были в прошлом? Будучи чем, мы стали такими в прошлом?»

– Нет, уважаемый.

– Зная и видя этот путь, стали бы вы убегать в будущее так:

«Будем ли мы в будущем? Не будет ли нас в будущем? Чем мы будем в будущем? Какими мы будем в будущем? Будучи чем, мы будем такими в будущем?»

– Нет, уважаемый.

– Зная и видя этот путь, стали бы вы внутренне запутанными в отношении настоящего:

«Есть ли я? Нет ли меня? Что я? Каков я? Откуда взялось это существо? Куда оно уйдёт?»

– Нет, уважаемый.

– Монахи, зная и видя так, говорили бы вы следующим образом:

«Учитель уважаем нами. Мы говорим так, как говорим, [просто лишь] из-за уважения к Учителю»?

– Нет, уважаемый.

– Зная и видя так, говорили бы вы следующим образом:

«Отшельник говорит так, и мы говорим так по приказу Отшельника»?

– Нет, уважаемый.

– Зная и видя так, признавали бы вы другого учителя?

– Нет, уважаемый.

– Зная и видя так, вернулись бы вы к предписаниям, шумным дебатам, счастливым знамениям заурядных жрецов и отшельников, взяв их за сердцевину [святой жизни]?

– Нет, уважаемый.

– Говорите ли вы только то, что узнали, увидели, поняли сами?

– Да, уважаемый.

– Хорошо, монахи. Я вёл вас этой Дхаммой, которая видима здесь и сейчас, незамедлительно действенная, приглашающая к исследованию, ведущая вперёд, переживаемая мудрыми для себя.

Говоря: «Монахи, эта Дхамма видима здесь и сейчас, незамедлительно действенная, приглашающая к исследованию, ведущая вперёд, переживаемая мудрыми для себя»,

вот что я имел в виду.

Монахи, нисхождение эмбриона происходит посредством единения трёх вещей.

Бывает так, что имеет место единение отца и матери, но у матери неподходящий период и нет гандхаббы. В этом случае нет нисхождения эмбриона.

Бывает так, что имеет место единение отца и матери, у матери подходящий период, но нет гандхаббы. В этом случае [также] нет нисхождения эмбриона.

Но когда имеет место единение отца и матери, у матери подходящий период и есть гандхабба, то посредством единения этих трёх вещей происходит нисхождение эмбриона

Затем мать носит эмбрион в своей утробе девять или десять месяцев с большим волнением, точно тяжкий груз.

Далее, по окончании девяти или десяти месяцев, у матери происходят роды с большим волнением, точно тяжкий груз.

Далее, когда ребёнок рождается, она кормит его своей же кровью,

поскольку грудное молоко матери называется «кровью» в Дисциплине Благородных.

Когда он вырастает и его способности созревают,

ребёнок играет в такие игры как игрушечные плуги, игры в палки, кувырки, игры с ветряными колёсами, игры с мерами, игры с игрушечными повозками, игры с игрушечными стрелами и луками.

Когда он вырастает и его способности созревают [ещё больше],

юный, он наслаждается, будучи наделённым и обеспеченным пятью нитями чувственных удовольствий –

формами, познаваемыми глазом – желанными, желаемыми, приятными, привлекательными, связанными с чувственным желанием, вызывающими страсть;

звуками, познаваемыми ухом…

запахами, познаваемыми носом…

вкусами, познаваемыми языком…

осязаемыми вещами, познаваемыми телом, – желанными, желаемыми, приятными, привлекательными, связанными с чувственным желанием, вызывающими страсть.

Видя форму глазом, он влечётся к ней, если она приятная, и питает неприязнь, если она неприятная. Он пребывает с неутверждённой осознанностью к телу, с ограниченным умом,

и он не понимает в соответствии с действительностью освобождения ума и освобождения мудростью, где эти плохие, неблагие состояния [ума] прекращаются без остатка.

Будучи вовлечённым в благоволение и отторжение, какое бы чувство он ни испытывал – приятное, болезненное, ни-приятное-ни-болезненное – он наслаждается этим чувством, приветствует его, продолжает удерживать его.

По мере того как он делает так, наслаждение возникает в нём.

А наслаждение чувством является цеплянием. С цеплянием как условием [возникает] существование. С существованием как условием [возникает] рождение. С рождением как условием старение-и-смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникают.

Таково происхождение всей этой груды страданий.

Слыша ухом звук…

Обоняя носом запах …

Пробуя языком вкус …

Касаясь осязаемой вещи телом …

Познавая умственный феномен умом, он влечётся к нему, если он приятный, и питает неприязнь, если он неприятный. Он пребывает с неутверждённой осознанностью к телу, с ограниченным умом,

и он не понимает в соответствии с действительностью освобождения ума и освобождения мудростью, где эти плохие, неблагие состояния [ума] прекращаются без остатка.

Будучи вовлечённым в благоволение и отторжение, какое бы чувство он ни испытывал – приятное, болезненное, ни-приятное-ни-болезненное – он наслаждается этим чувством, приветствует его, продолжает удерживать его.

По мере того как он делает так, наслаждение возникает в нём.

А наслаждение чувством является цеплянием. С цеплянием как условием [возникает] существование. С существованием как условием [возникает] рождение. С рождением как условием старение-и-смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникают.

Таково происхождение всей этой груды страданий.

Вот, монахи, Татхагата возникает в мире – совершенный, полностью просветлённый, совершенный в истинном знании и поведении, высочайший, знаток миров, непревзойдённый вожак тех, кто должен обуздать себя, учитель богов и людей, просветлённый, благословенный.

Он провозглашает этот мир с его богами и людьми, Марами и Брахмами, с его поколением жрецов и отшельников, князей и [простых] людей, который он сам реализовал посредством прямого знания.

Он обучает Дхамме – прекрасной в начале, прекрасной в середине и прекрасной в конце – в правильных значениях и формулировках.

Он раскрывает святую жизнь, всецело совершенную и чистую.

Домохозяин, или сын домохозяина, или некто рождённый в каком-либо другом клане слышит эту Дхамму.

Услышав Дхамму, он обретает веру в Татхагату.

Обладая верой, он размышляет:

«Домохозяйская жизнь тесная и пыльная. Бездомная жизнь подобна бескрайним просторам.

Непросто, проживая дома, вести святую жизнь всецело чистую и совершенную, словно отполированная морская раковина.

Что, если я, обрив волосы и бороду и надев жёлтые одежды, оставлю домохозяйскую жизнь ради жизни бездомной?»

Так, через некоторое время он оставляет всё своё богатство – большое или малое. Оставляет круг своих родных – большой или малый. Обривает волосы и бороду, надевает жёлтые одежды и оставляет домохозяйскую жизнь ради бездомной.

Когда он ушёл в бездомную жизнь, наделённый монашеской тренировкой и образом жизни, отбрасывая убийство живых существ, он воздерживается от убийства живых существ, откинув дубину, откинув оружие, – добросовестный, милосердный, пребывающий в сострадании ко всем живым существам.

Отбрасывая взятие того, что не дано, он воздерживается от взятия того, что [ему] не было дано. Он берёт только то, что дают, ожидает только того, что дают, не крадёт, пребывает в чистоте.

Отбрасывая не-целомудрие, он соблюдает целомудрие, живёт отдельно, воздерживаясь от половых сношений, что привычны среди простых людей.

Отбрасывая лживую речь, он воздерживается от лживой речи. Он говорит истину, держится за истину, [в этом он] прочен, надёжен, не обманывает мир.

Отбрасывая злонамеренную речь, он воздерживается от злонамеренной речи. То, что он слышал здесь, он не рассказывает там, чтобы не посеять рознь между этими людьми и теми. То, что он слышал там, он не рассказывает здесь, чтобы не посеять рознь между тамошними людьми и здешними. Так он примиряет тех, кто поругался, способствует дружбе, он любит согласие, радуется согласию, наслаждается согласием, говорит [такие] вещи, которые создают согласие.

Отбрасывая грубую речь, он воздерживается от грубой речи. Он говорит мягкие слова, приятные уху, любящие, проникающие в сердце, вежливые, приятные и нравящиеся большинству людей.

Отбрасывая пустую болтовню, он воздерживается от пустой болтовни. Он говорит в нужный момент, говорит действительное, говорит благое, говорит о Дхамме и Винае. В нужный момент он говорит ценные слова, разумные, сдержанные, полезные.

Он воздерживается от нанесения вреда семенам и растениям.

Он практикует принятие пищи один раз в день, воздерживаясь от еды ночью и вне надлежащего времени [днём].

Он воздерживается от танцев, пения, музыки и зрелищ.

Он воздерживается от ношения гирлянд и от украшения себя ароматами и мазями.

Он воздерживается от высоких и больших кроватей.

Он воздерживается от принятия золота и серебра.

Он воздерживается от принятия сырого зерна…

сырого мяса,

женщин и девушек,

рабов и рабынь,

овец и коз,

птиц и свиней,

слонов, коров, жеребцов и кобыл,

полей и земель.

Он воздерживается от взятия на себя обязанности посыльного…

от покупки и продажи;

от жульничества на весах, в металлах и мерах;

от взяточничества, обмана и мошенничества.

Он воздерживается от нанесения увечий, от убийств, пленения, разбоя, грабежа и насилия.

Он довольствуется одеяниями для защиты своего тела и едой с подаяний для утоления голода.

Подобно птице, у которой, куда бы она ни отправилась, крылья – её единственный груз,

точно так же и монах довольствуется одеяниями для защиты своего тела и едой с подаяний для утоления голода. Куда бы он ни отправился, он берёт с собой только это.

Наделённый этой совокупностью благородной нравственности, в себе он ощущает блаженство от безукоризненности.

When they see a sight with their eyes, they don’t get caught up in the features and details.

Видя форму глазом, он не цепляется за её образ и черты. Ведь если бы он оставлял способность глаза неохраняемой, плохие, неблагие состояния алчности и грусти могли бы наводнить его. Он практикует путь сдерживания, он охраняет способность глаза, он предпринимает сдерживание способности глаза.

Слыша звук ухом…

Обоняя запах носом…

Пробуя вкус языком…

Касаясь осязаемой вещи телом…

Познавая умственный феномен умом, он не цепляется за его образ и черты.

Ведь если бы он оставлял способность ума неохраняемой, плохие, неблагие состояния алчности и грусти могли бы наводнить его. Он практикует путь сдерживания, он охраняет способность ума, он предпринимает сдерживание способности ума.

Наделённый этой совокупностью благородной сдержанностью способностей [органов чувств], в себе он ощущает блаженство от безукоризненности.

Он становится тем, кто действует с бдительностью, когда идёт вперёд и возвращается; кто действует с бдительностью, когда смотрит вперёд и в сторону… когда сгибает и разгибает свои члены тела… когда несёт одеяния, внешнее одеяние, чашу… когда ест, пьёт, жуёт, пробует… когда мочится и испражняется… когда идёт, стоит, сидит, засыпает, просыпается, разговаривает и молчит.

Наделённый этой совокупностью благородной нравственности, этой благородной сдержанностью способностей [органов чувств], этой благородной осознанностью и бдительностью,

он затворяется в уединённом обиталище – в лесу, у подножия дерева, на горе, в ущелье, в пещере на склоне холма, на кладбище, в джунглях, на открытой местности, у стога соломы.

После принятия пищи, вернувшись с хождения за подаяниями, он садится со скрещёнными ногами, держит тело выпрямленным, устанавливает осознанность впереди.

Оставляя алчность к миру, он пребывает с умом, свободным от алчности. Он очищает ум от алчности.

Оставляя недоброжелательность и злость, он пребывает с умом, свободным от недоброжелательности, сострадательный ко всем живым существам. Он очищает ум от недоброжелательности и злости.

Оставляя лень и апатию, он пребывает свободным от лени и апатии – осознанным, бдительным, воспринимая свет. Он очищает свой ум от лени и апатии.

Отбрасывая неугомонность и сожаление, он пребывает не-взволнованным, с внутренне умиротворённым умом. Он очищает ум от неугомонности и сожаления.

Отбрасывая сомнение, он пребывает, выйдя за пределы сомнения, не имея замешательства в отношении [понимания] благих [умственных] состояний. Он очищает свой ум от сомнения.

Оставив эти пять помех, изъянов ума, что ослабляют мудрость,

будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым от неблагих состояний [ума], он входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации] с восторгом и удовольствием, что возникли из-за [этой] отстранённости.

Затем, с угасанием направления и удержания [ума на объекте], он входит и пребывает во второй джхане, в которой наличествуют уверенность в себе и единение ума, в которой нет направления и удержания, но есть восторг и удовольствие, что возникли посредством сосредоточения.

третьей джхане…

четвёртой джхане, которая является ни-приятной-ни-болезненной, характеризуется чистейшей осознанностью из-за невозмутимости..

Видя форму глазом, он не влечётся к ней, если она приятная, и не питает неприязни, если она неприятная. Он пребывает с утверждённой осознанностью к телу, с безмерным умом,

и он понимает в соответствии с действительностью освобождение ума и освобождение мудростью, где эти плохие, неблагие состояния [ума] прекращаются без остатка.

Так, отбросив благоволение и отторжение, какое бы чувство он ни испытывал – приятное, болезненное, ни-приятное-ни-болезненное – он не наслаждается этим чувством, не приветствует его, не продолжает удерживать его.

Поскольку он не делает так, наслаждение чувствами прекращается в нём.

С прекращением его наслаждения происходит прекращение цепляния. С прекращением цепляния [происходит] прекращение существования. С прекращением существования [происходит] прекращение рождения. С прекращением рождения старение-и-смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние прекращаются.

Таково прекращение всей этой груды страданий.

Слыша ухом звук…

Обоняя носом запах…

Пробуя языком вкус…

Касаясь осязаемой вещи телом…

Познавая умственный феномен умом, он не влечётся к нему, если он приятный, и не питает неприязни, если он неприятный- Он пребывает с утверждённой осознанностью к телу, с безмерным умом,

и он понимает в соответствии с действительностью освобождение ума и освобождение мудростью, где эти плохие, неблагие состояния [ума] прекращаются без остатка.

Так, отбросив благоволение и отторжение, какое бы чувство он ни испытывал – приятное, болезненное, ни-приятное-ни-болезненное – он не наслаждается этим чувством, не приветствует его, не продолжает удерживать его.

Поскольку он не делает так, наслаждение чувствами прекращается в нём.

С прекращением его наслаждения происходит прекращение цепляния. С прекращением цепляния [происходит] прекращение существования. С прекращением существования [происходит] прекращение рождения. С прекращением рождения старение-и-смерть, печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние прекращаются.

Таково прекращение всей этой груды страданий.

Монахи, запомните это моё [наставление] кратко как освобождение в уничтожении жажды. Но [помните и] монаха Сати, сына рыбака, как пойманного в обширные сети жажды, в невод жажды.

Так сказал Благословенный.

Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.