К Дигханакхе

Так я слышал.

Однажды Благословенный проживал в Раджагахе, в Кабаньей пещере на горе Пик Грифов.

И тогда странник Дигханакха отправился к Благословенному и обменялся с ним приветствиями.

После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он встал рядом и сказал Благословенному:

«Господин Готама, моя доктрина и воззрение таковы:

«Нет ничего, с чем я согласен».

«Аггивессана, а это твоё воззрение:

«Нет ничего, с чем я согласен» – разве хотя бы это воззрение не является тем, с чем ты согласен?»

«Если бы я был согласен с этим своим воззрением, господин Готама, то оно было бы тем же самым, оно было бы тем же самым».

«Что же, Аггивессана, много в мире тех, кто говорит:

«Оно было бы тем же самым, оно было бы тем же самым»,

но всё же они не отбрасывают этого воззрения и принимают какое-то другое воззрение.

Мало в мире тех, кто говорит:

«Оно было бы тем же самым, оно было бы тем же самым»,

и кто отбрасывает это воззрение и не принимает какого-либо другого воззрения.

И есть некие жрецы и отшельники, чья доктрина и воззрение таковы:

«Я согласен со всем».

И есть некие жрецы и отшельники, чья доктрина и воззрение таковы:

«Нет ничего, с чем я согласен».

И есть некие жрецы и отшельники, чья доктрина и воззрение таковы:

«С чем-то я согласен, а с чем-то я не согласен».

Из них воззрение тех жрецов и отшельников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения: «Я согласен со всем» –

граничит с жаждой, граничит с подневольностью, граничит с наслаждением, граничит с удержанием, граничит с цеплянием.

Воззрение тех жрецов и отшельников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения: «Нет ничего, с чем я согласен»

граничит с не-жаждой, граничит с не-подневольностью, граничит с не-наслаждением, граничит с не-удержанием, граничит с не-цеплянием.

Когда так было сказано, странник Дигханакха отметил:

«Господин Готама хвалит мою точку зрения, Господин Готама положительно отзывается о моей точке зрения».

«Аггивессана, что касается тех жрецов и отшельников,

которые придерживаются такой доктрины и воззрения: «С чем-то я согласен, а с чем-то я не согласен» –

то та [часть] их воззрения, что связана с согласием, граничит с жаждой, подневольностью, наслаждением, удержанием, цеплянием.

А та [часть] их воззрения, что связана с несогласием, граничит с не-жаждой, не-подневольностью, не наслаждением, не-удержанием, не-цеплянием.

Аггивессана, среди тех жрецов и отшельников,

которые придерживаются такой доктрины и воззрения: «Я согласен со всем»,

мудрый человек считает так:

«Моё воззрение таково:

«Я согласен со всем».

«Если я упрямо буду цепляться за своё воззрение и заявлять:

Только это правда, а всё остальное ошибочно»,

то тогда я могу сразиться [в дебатах] с другими двумя:

со жрецом или отшельником, который придерживается доктрины и воззрения: «Нет ничего, с чем я согласен»,

а также со жрецом или отшельником, который придерживается доктрины и воззрения: «С чем-то я согласен, а с чем-то я не согласен».

Я смогу сразиться с этими двумя, и когда есть схватка, то есть и дебаты. Когда есть дебаты, то есть и ссоры. Когда есть ссоры, то есть и досада».

Так, видя себя в схватке, в дебатах, в ссоре, в досаде, он отбрасывает это воззрение и не принимает какого-либо другого воззрения.

Вот как происходит отбрасывание этих воззрений. Вот как происходит оставление этих воззрений.

Аггивессана, среди тех жрецов и отшельников,

«Нет ничего, с чем я согласен»,

мудрый человек считает так:

«Моё воззрение таково:

«Нет ничего, с чем я согласен».

«Если я упрямо буду цепляться за своё воззрение и заявлять:

Только это правда, а всё остальное ошибочно»,

то тогда я могу сразиться [в дебатах] с другими двумя:

со жрецом или отшельником, который придерживается доктрины и воззрения: «Я согласен со всем»,

а также со жрецом или отшельником, который придерживается доктрины и воззрения: «С чем-то я согласен, а с чем-то я не согласен».

Я смогу сразиться с этими двумя, и когда есть схватка, то есть и дебаты. Когда есть дебаты, то есть и ссоры. Когда есть ссоры, то есть и досада».

Так, видя себя в схватке, в дебатах, в ссоре, в досаде, он отбрасывает это воззрение и не принимает какого-либо другого воззрения.

Вот как происходит отбрасывание этих воззрений. Вот как происходит оставление этих воззрений.

Аггивессана, среди тех жрецов и отшельников,

которые придерживаются такой доктрины и воззрения: «С чем-то я согласен, а с чем-то я не согласен» –

мудрый человек считает так:

«Моё воззрение таково:

«С чем-то я согласен, а с чем-то я не согласен».

«Если я упрямо буду цепляться за своё воззрение и заявлять:

Только это правда, а всё остальное ошибочно»,

то тогда я могу сразиться [в дебатах] с другими двумя:

со жрецом или отшельником, который придерживается доктрины и воззрения: «Я согласен со всем»,

а также со жрецом или отшельником, который придерживается доктрины и воззрения: «Нет ничего, с чем я согласен»,

Я смогу сразиться с этими двумя, и когда есть схватка, то есть и дебаты. Когда есть дебаты, то есть и ссоры. Когда есть ссоры, то есть и досада».

Так, видя себя в схватке, в дебатах, в ссоре, в досаде, он отбрасывает это воззрение и не принимает какого-либо другого воззрения.

Вот как происходит отбрасывание этих воззрений. Вот как происходит оставление этих воззрений.

Аггивессана, это тело, состоящее из материальной формы, состоящее из четырёх великих элементов, порождённое отцом и матерью – выстроено из варёного риса и каши, подвержено непостоянству, износу, стиранию, распаду и разложению. К нему нужно относиться как к непостоянному, как к страданию, как к опухоли, как к [отравленному] дротику, как к бедствию, как к болезненности, как к чужому, как к распадающемуся, как к пустому, как к безличностному.

Когда кто-либо относится к этому телу так, то тогда он отбрасывает желание к телу, влечение к телу, раболепие перед телом.

Аггивессана, есть три вида чувства:

приятное чувство, болезненное чувство и ни-приятное-ни-болезненное чувство.

Когда человек чувствует приятное чувство, он не чувствует ни болезненного, ни ни-приятного-ни-болезненного чувства.

В этом случае он чувствует только приятное чувство.

Когда человек чувствует болезненное чувство, он не чувствует ни приятного, ни ни-приятного-ни-болезненного чувства.

В этом случае он чувствует только болезненное чувство.

Когда человек чувствует ни-приятное-ни-болезненное чувство, он не чувствует ни приятного, ни болезненного чувства.

В этом случае он чувствует только ни-приятное-ни-болезненное чувство.

Приятное, болезненное и ни-приятное-ни-болезненное чувство, Аггивессана, является непостоянным, обусловленным, возникшим зависимо, подверженным уничтожению, исчезновению, угасанию и прекращению.

Видя так, хорошо обученный благородный ученик теряет очарованность приятным чувством, очарованность болезненным чувством, очарованность ни-приятным-ни-болезненным чувством.

Утратив очарованность, он становится беспристрастным. Посредством беспристрастия [его ум] освобождается. Когда он освободился, приходит знание: «Он освобождён».

Он понимает: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более появления в каком-либо состоянии существования».

Аггивессана, монах, чей ум освобождён так, не принимает чью-либо сторону и ни с кем не спорит. Он использует речь, употребляемую в мире, не цепляясь за неё».

В то время достопочтенный Сарипутта стоял позади Благословенного, обмахивая его.

Тогда он подумал:

«Воистину, Благословленный говорит об оставлении этих трёх вещей посредством прямого знания».

И когда достопочтенный Сарипутта обдумал это, его ум освободился от пятен [загрязнений ума] посредством не-цепляния.

Но в страннике Дигханакхе возникло незапятнанное безупречное видение Дхаммы:

«Всё что подвержено происхождению, также подвержено и прекращению».

Странник Дигханакха увидел Дхамму, постиг Дхамму, понял Дхамму и проник в Дхамму, вышел за пределы сомнений, избавился от замешательства, стал уверенным в себе и независимым от других [в отношении] учения Учителя. Тогда он сказал Благословенному:

«Великолепно, господин Готама! Великолепно!

Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также господин Готама различными способами прояснил Дхамму.

Я принимаю прибежище в господине Готаме, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов.

Пусть Благословенный помнит меня как мирского последователя, принявшего в нём прибежище с этого дня и на всю жизнь».