К Векханассе
Так я слышал.
Однажды Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.
И тогда странник Векханасса отправился к Благословенному и обменялся с ним приветствиями.
И после обмена вежливыми приветствиями и любезностями он встал рядом
и в присутствии Благословенного произнёс это изречение:
«Это совершенное сверкание, это совершенное сверкание!»
«Но, Каччана, почему ты говоришь так?»
«Это совершенное сверкание, это совершенное сверкание!»
Что это за совершенное сверкание?»
«Господин Готама, это сверкание является совершенным сверканием, которого не может превзойти любое другое сверкание, возвышенное и высочайшее».
«Но, Каччана, что это за сверкание, которого не может превзойти любое другое сверкание, возвышенное и высочайшее?»
«Господин Готама, это сверкание является совершенным сверканием, которого не может превзойти любое другое сверкание, возвышенное и высочайшее».
«Каччана, ты можешь так продолжать очень долго.
Ты говоришь: «Уважаемый, это сверкание является совершенным сверканием, которого не может превзойти любое другое сверкание, возвышенное и высочайшее», но всё же ты не обозначаешь, что это за сверкание.
Представь, как если бы человек сказал:
«Я влюблён в самую прекрасную девушку в этой стране».
И тогда бы его спросили:
«Почтенный, что касается этой самой прекрасной девушки в этой стране, в которую ты влюблён – знаешь ли ты, происходит ли она из варны знати, или же из варны брахманов, или же из варны торговцев, или же из варны рабочих?».
И он бы ответил: «Нет».
И тогда бы его спросили:
«Почтенный, что касается этой самой прекрасной девушки… – знаешь ли ты её имя и имя её клана?... Высокая она, низкая, или среднего роста?... У неё тёмная, коричневая, или золотистая кожа?... В какой деревне или городе она живёт?»
И он бы ответил: «Нет».
И тогда бы его спросили:
«Почтенный, так не выходит ли, что ты влюблён в девушку, о которой ты ничего не знаешь, и которую ты никогда не видел?».
И он бы ответил: «Да».
Как ты думаешь, Каччана?
Если это так, то не были бы слова этого человека полной ерундой?»
«Вне сомнений, господин Готама, это так, слова того человека были бы полной ерундой».
«Точно также, Каччана, ты говоришь: «Уважаемый, это сверкание является совершенным сверканием, которого не может превзойти любое другое сверкание, возвышенное и высочайшее», но всё же ты не обозначаешь, что это за сверкание».
«Господин Готама, словно берилл, прекрасный драгоценный камень чистой воды, с восемью гранями, хорошо обработанный, лежащий на красной парче, сияющий, сверкающий, лучащийся, точно такое сверкание имеет «я», которое [остаётся] нетронутым после смерти».
«Как ты думаешь, Каччана?
Этот берилл, прекрасный драгоценный камень чистой воды… а также светлячок в кромешной тьме ночи – из этих двух кто даёт большее сверкание, которое наиболее возвышенное и высочайшее?»
«Светлячок в кромешной тьме ночи».
«Как ты думаешь, Каччана?
Этот светлячок в кромешной тьме ночи, а также масляная лампа в кромешной тьме ночи – из этих двух кто даёт большее сверкание, которое наиболее возвышенное и высочайшее?»
«Масляная лампа».
«Как ты думаешь, Каччана?
Эта масляная лампа в кромешной тьме ночи, а также огромный пожар в кромешной тьме ночи – из этих двух кто даёт большее сверкание, которое наиболее возвышенное и высочайшее?»
«Огромный пожар в кромешной тьме ночи».
«Как ты думаешь, Каччана?
Этот огромный пожар в кромешной тьме ночи, а также утренняя звезда на рассвете в чистом безоблачном небе – из этих двух кто даёт большее сверкание, которое наиболее возвышенное и высочайшее?»
«Утренняя звезда на рассвете в чистом безоблачном небе».
«Как ты думаешь, Каччана?
Утренняя звезда на рассвете в чистом безоблачном небе, а также полная луна в полночь в чистом безоблачном небе на пятнадцатый день в Упосатху – из этих двух кто даёт большее сверкание, которое наиболее возвышенное и высочайшее?»
«Полная луна в полночь в чистом безоблачном небе на пятнадцатый день в Упосатху».
«Как ты думаешь, Каччана?
Полная луна в полночь в чистом безоблачном небе на пятнадцатый день в Упосатху, а также полный солнечный диск в полдень в чистом безоблачном небе осенью в последний месяц сезона дождей – из этих двух кто даёт большее сверкание, которое наиболее возвышенное и высочайшее?»
«Полный солнечный диск полдень в чистом безоблачном небе осенью в последний месяц сезона дождей».
«И за гранью этого, Каччана, я знаю множество божеств, с чьим [сверканием] не может сравниться сияние солнца и луны,
Но всё же я не утверждаю,
что нет другого сверкания, которое наиболее возвышенное и высочайшее, нежели это сверкание.
Но ты, Каччана, говоришь, что это [твоё] сверкание ниже и хуже, чем сверкание у светлячка: «Это совершенное», но всё же ты не обозначаешь, что это за сверкание».
Каччана, есть пять нитей чувственных удовольствий. Какие пять?
Какие пять?
Формы, познаваемые глазом, – желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть.
Звуки, познаваемые ухом…
Запахи, познаваемые носом…
Вкусы, познаваемые языком…
Осязаемые вещи, познаваемые телом, – желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с чувственным желанием, вызывающие страсть.
Таковы пять нитей чувственных удовольствий.
Удовольствие и радость, возникающие в зависимости от этих пяти нитей чувственных удовольствий, называются чувственным удовольствием.
Так, чувственное удовольствие [возникает] через чувственные удовольствия, но за гранью чувственного удовольствия есть удовольствие на вершине чувственного, и оно считается наивысшим из них».
Когда так было сказано, странник Векханасса сказал Благословенному:
«Удивительно, господин Готама, поразительно!
Как хорошо выразил это господин Готама:
«Так, чувственное удовольствие [возникает] через чувственные удовольствия, но за гранью чувственного удовольствия есть удовольствие на вершине чувственного, и оно считается наивысшим из них».
Господин Готама, чувственное удовольствие [возникает] через чувственные удовольствия, но за гранью чувственного удовольствия есть удовольствие на вершине чувственного, и оно считается наивысшим из них».
«Каччана, тебе – как тому, кто придерживается другого воззрения, соглашается с другим учением, одобряет другое учение, осуществляет другую тренировку, следует за другим учителем – трудно узнать,
что такое чувственность, или что такое чувственное удовольствие, или какое удовольствие находится на вершине чувственного.
Но те монахи, которые араханты, чьи пятна [умственных загрязнений] уничтожены, которые прожили святую жизнь, сделали то, что следовало сделать, сбросили тяжкий груз, достигли истинной цели, уничтожили оковы существования, и полностью освободились посредством окончательного знания – именно они могли бы знать,
что такое чувственность, или что такое чувственное удовольствие, или какое удовольствие находится на вершине чувственного».
Когда так было сказано, странник Векханасса стал злым и недовольным, он оскорбил, унизил, осудил Благословенного, сказав:
«Отшельник Готама потерпит поражение». И далее он сказал Благословенному:
«Вот так и бывает, что есть некоторые жрецы и отшельники, которые, не зная о прошлом, и не видя будущее, заявляют:
«Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более появления в каком-либо состоянии существования»,
То, что они говорят, оказывается ерундой. Выясняется, что это просто лишь пустые, лживые слова».
«Если какие-либо жрецы и отшельники, не зная о прошлом, и не видя будущее, заявляют:
«Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более появления в каком-либо состоянии существования»,
то есть основание для того, чтобы их опровергнуть.
Но, Каччана, оставим прошлое, оставим будущее.
Возьмём мудрого человека, честного и искреннего человека. Я наставляю его, обучаю его Дхамме так,
что практикуя в соответствии с полученными наставлениями он сам узнает и увидит:
«Воистину, действительно наступает освобождение от привязей, то есть, от привязей неведения».
Представь, Каччана, лежащего младенца, привязанного [четырьмя] прочными привязями с пятой [привязью] на шее.
И позже, из-за его роста и созревания его качеств, эти привязи ослабли бы,
И он бы узнал: «Я свободен», и не было бы больше привязей.
Точно также, возьмём мудрого человека, честного и искреннего человека. Я наставляю его, обучаю его Дхамме так,
что практикуя в соответствии с полученными наставлениями он сам узнает и увидит:
«Воистину, действительно наступает освобождение от привязей, то есть, от привязей неведения».
Когда так было сказано, странник Векханасса сказал Благословенному:
«Великолепно, господин Готама!..
Пусть Благословенный помнит меня как мирского последователя, принявшего в нём прибежище с этого дня и на всю жизнь».
