Царь Макхадэва
Так я слышал.
Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в Митхиле в манговой роще Макхадэвы.
И тогда в некоем месте Благословенный улыбнулся.
Мысль пришла к достопочтенному Ананде:
«В чём условие, в чём причина улыбки Благословенного?
Татхагаты не улыбаются без причины».
Поэтому он закинул внешнее одеяние за плечо, сложил руки в почтительном приветствии Благословенного, и спросил его:
«В чём условие, в чём причина улыбки Благословенного?
Татхагаты не улыбаются без причины».
«Однажды, Ананда, в этой самой Митхиле жил царь по имени Макхадэва. Он был праведным царём, который правил Дхаммой – великий царь, утверждённый в Дхамме.
Он вёл себя в соответствии с Дхаммой наряду с брахманами и домохозяевами, горожанами и селянами,
и он соблюдал Упосатху на четырнадцатый, пятнадцатый, и восьмой день половины месяца.
По истечении многих лет, многих сотен лет, многих тысяч лет, царь Макхадэва обратился к своему цирюльнику:
«Дорогой цирюльник, когда увидишь седые волосы на моей голове, скажи мне».
«Да, ваше величество» – ответил тот.
И через много лет, много сотен лет, много тысяч лет цирюльник увидел седые волосы, растущие на голове царя Макхадэвы.
Он сказал царю:
«Небесные посланники появились, ваше величество. Седые волосы растут на голове вашего величества».
«Хорошо, дорогой цирюльник, тщательно вырви пинцетом эти седые волосы и положи мне на ладонь».
«Да, ваше величество» – ответил он, тщательно вырвал пинцетом эти седые волосы и положил их на ладонь царя.
Тогда царь Макхадэва в качестве вознаграждения подарил своему цирюльнику [целую] деревню, позвал царевича, своего старшего сына, и сказал:
«Дорогой царевич, появились небесные посланники.
Седые волосы растут на моей голове.
Я наслаждался человеческими чувственными удовольствиями,
А теперь пришла пора искать божественные чувственные удовольствия.
Ну же, дорогой царевич, принимай царствование.
Я обрею волосы и бороду, надену жёлтые одежды, и оставлю жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной.
А когда, дорогой царевич, ты также увидишь, что седые волосы растут на твоей голове, то тогда, в качестве вознаграждения подарив своему цирюльнику [целую] деревню, дав царевичу, твоему старшему сыну, тщательные наставления по царствованию, обрей волосы и бороду, надень жёлтые одежды, и оставь жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной.
Продолжи эту благую практику, установленную мной, не будь последним.
Ананда, когда живут два человека, тот, при ком происходит нарушение этой благой практики, и является последним из них.
Поэтому, дорогой царевич, я говорю тебе:
«Продолжи эту благую практику, установленную мной, Не будь последним».
И затем, подарив в качестве вознаграждения своему цирюльнику [целую] деревню, тщательно наставив царевича, своего старшего сына, в царствовании, в манговой роще Макхадэвы он обрил свои волосы и бороду, надел жёлтые одежды, и оставил жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной.
Он пребывал, наполняя первую сторону света умом, наделённым доброжелательностью, равно как и вторую, равно как и третью, равно как и четвёртую. Вверх, вниз, вокруг и всюду, и ко всем, как к самому себе, – он пребывал, охватывая и наполняя весь мир умом, наделённым доброжелательностью, – обильным, возвышенным, безмерным, не имеющим враждебности и недоброжелательности.
Он пребывал, наполняя первую сторону света умом, наделённым состраданием...
сорадованием…
невозмутимостью, равно как и вторую, равно как и третью, равно как и четвёртую. Вверх, вниз, вокруг и всюду, и ко всем, как к самому себе, – он пребывал, охватывая и наполняя весь мир умом, наделённым невозмутимостью, – обильным, возвышенным, безмерным, не имеющим враждебности и недоброжелательности.
Восемьдесят четыре тысячи лет царь Макхадэва играл в детские игры. Восемьдесят четыре тысячи лет он был наместником. Восемьдесят четыре тысячи лет он правил царством. Восемьдесят четыре тысячи лет он вёл святую жизнь в этой роще Макхадэвы после того, как обрил волосы и бороду, надел жёлтые одежды, и оставил жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной.
Развив четыре божественных обители, с распадом тела, после смерти, он перешёл в мир Брахмы.
По истечении многих лет, многих сотен лет, многих тысяч лет, сын царя Макхадэвы обратился к своему цирюльнику:
«Дорогой цирюльник, когда увидишь седые волосы на моей голове, скажи мне».
И всё произошло так же, как и в случае с его отцом.
Развив четыре божественных обители, с распадом тела, после смерти, он перешёл в мир Брахмы.
Потомки сына царя Макхадэвы в количестве восьмидесяти четырёх тысяч царей в линии преемственности, сбрив волосы и бороду, надев жёлтые одежды, оставляли жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной в этой манговой роще Макхадэвы.
Они пребывали, наполняя первую сторону света умом, наделённым доброжелательностью...
состраданием…
сорадованием…
невозмутимостью, равно как и вторую, равно как и третью, равно как и четвёртую. Вверх, вниз, вокруг и всюду, как к самому себе, – они пребывали, охватывая и наполняя весь мир умом, наделённым невозмутимостью, – обильным, возвышенным, безмерным, не имеющим враждебности и недоброжелательности.
Восемьдесят четыре тысячи лет они играли в детские игры. Восемьдесят четыре тысячи лет они были наместниками. Восемьдесят четыре тысячи лет они правили царством. Восемьдесят четыре тысячи лет они вели святую жизнь в этой роще Макхадэвы после того, как обрили волосы и бороду, надели жёлтые одежды, и оставили жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной.
Развив четыре божественных обители, с распадом тела, после смерти, они переходили в мир Брахмы.
Ними был последним из тех царей. Он был праведным царём, который правил Дхаммой – великий царь, утверждённый в Дхамме.
Он вёл себя в соответствии с Дхаммой наряду с брахманами и домохозяевами, горожанами и селянами,
и он соблюдал Упосатху на четырнадцатый, пятнадцатый, и восьмой день половины месяца.
Однажды, Ананда, когда боги мира Тридцати трёх собрались вместе и сидели в Судхамме, зале собраний, между ними случилась такая беседа:
«Какое благо, почтенные, для людей из Видехи, какое великое благо для людей из Видехи,
что их царь Ними – праведный царь, который правит Дхаммой…
ведёт себя в соответствии с Дхаммой наряду с брахманами и домохозяевами, горожанами и селянами,
и соблюдает Упосатху на четырнадцатый, пятнадцатый, и восьмой день половины месяца».
И тогда Сакка, царь богов, обратился к богам мира Тридцати трёх:
«Почтенные, хотите ли вы повидать царя Ними?»
«Почтенный, мы хотели бы повидать царя Ними».
И в то время на Упосатху, на пятнадцатый день, царь Ними вымыл голову и спустился в нижние апартаменты дворца, где и сидел, соблюдая Упосатху.
И тогда, подобно тому как сильный человек мог бы распрямить согнутую руку или согнуть распрямлённую, Сакка, царь богов, исчез из мира Тридцати трёх и возник перед царём Ними.
Он сказал царю:
«Какое благо для тебя, великий царь, какое великое благо для тебя, великий царь.
Когда боги мира Тридцати трёх собрались вместе и сидели в Судхамме, зале собраний, между ними случилась такая беседа: «Какое благо… соблюдает Упосатху на четырнадцатый, пятнадцатый, и восьмой день половины месяца».
Великий царь, боги хотят тебя видеть.
Я отправлю за тобой, великий царь, колесницу, запряжённую тысячей чистокровных скакунов.
Великий царь, взбирайся на божественную колесницу! Без колебаний!»
Царь Ними молча согласился.
И тогда, подобно тому, как сильный человек мог бы распрямить согнутую руку или согнуть распрямлённую, Сакка, царь богов, исчез перед царём Ними и возник среди богов мира Тридцати трёх.
И тогда Сакка, царь богов, обратился к своему колесничему Матали:
«Ну же, дорогой Матали, приготовь колесницу, запряжённую тысячей чистокровных скакунов, отправляйся к царю Ними и скажи:
«Великий царь, эту колесницу, запряжённую тысячей чистокровных скакунов, послал за тобой царь богов Сакка.
Великий царь, взбирайся на божественную колесницу! Без колебаний!»
«Да, ваше величество» – ответил колесничий Матали. И приготовив колесницу, запряжённую тысячей чистокровных скакунов, он отправился к царю Ними и сказал:
«Великий царь, эту колесницу, запряжённую тысячей чистокровных скакунов, послал за тобой царь богов Сакка.
Великий царь, взбирайся на божественную колесницу! Без колебаний!
Но, великий царь, каким путём мне везти тебя: тем, посредством которого свершители зла переживают результаты своих злых деяний, или же тем, посредством которого свершители блага переживают результаты благих деяний?»
«Вези меня обоими путями, Матали».
Матали привёз царя Ними в Судхамму, зал собраний.
Сакка, царь богов, увидел царя Ними издали
и сказал ему:
«Идём, великий царь!
Добро пожаловать, великий царь!
Боги мира Тридцати трёх, великий царь, сидят в Судхамме, зале собраний, и говорят так: «Какое благо… соблюдает Упосатху на четырнадцатый, пятнадцатый, и восьмой день половины месяца».
Великий царь, боги мира Тридцати трёх желают тебя видеть.
Великий царь, наслаждайся небесным могуществом среди богов».
«Довольно, почтенный. Пусть колесничий отвезёт меня обратно в Митхилу.
Там я буду вести себя в соответствии с Дхаммой среди брахманов, домохозяев, горожан и селян.
Там я буду соблюдать Упосатху на четырнадцатый, пятнадцатый, и восьмой день половины месяца».
И тогда Сакка, царь богов, обратился к своему колесничему Матали:
«Ну же, дорогой Матали, подготовь колесницу, запряжённую тысячей чистокровных скакунов, и вези царя Ними обратно в Митхилу».
«Да, ваше величество» – ответил колесничий Матали. И подготовив колесницу, запряжённую тысячей чистокровных скакунов, он отвёз царя Ними обратно в Митхилу.
И там царь Ними действительно вёл себя в соответствии с Дхаммой среди брахманов, домохозяев, горожан и селян. Там он соблюдал Упосатху на четырнадцатый, пятнадцатый, и восьмой день половины месяца.
И тогда по истечении многих лет, многих сотен лет, многих тысяч лет, царь Ними обратился к своему цирюльнику:
«Дорогой цирюльник, когда увидишь седые волосы на моей голове, скажи мне».
И всё произошло как прежде.
…Развив четыре божественных обители, с распадом тела, после смерти, он перешёл в мир Брахмы.
У царя Ними был сын по имени Калараджанака.
Он не оставил жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной.
Он нарушил эту благую практику.
Он был последним из них.
И теперь, Ананда, ты можешь подумать так:
«Вне сомнений, в том случае этим царём Макхадэвой, который установил эту благую практику, был кто-то другой».
Но тебе не следует так считать.
Я был этим царём Макхадэвой.
Я установил эту благую практику,
и последующие поколения продолжали эту благую практику, установленную мной.
Но тот вид практики не ведёт к утрате очарованности, к бесстрастию, к прекращению, к покою, к прямому знанию, к просветлению, к ниббане, но [ведёт] только к перерождению в мире Брахмы.
Но есть этот вид благой практики, который был установлен мной сейчас, и который ведёт к полной утрате очарованности… ниббане.
И что это за вид практики?
Это тот самый Благородный восьмеричный путь, то есть
правильные воззрения, правильное устремление, правильная речь, правильные действия, правильные средства к жизни, правильное усилие, правильная осознанность и правильное сосредоточение.
Этот вид благой практики был установлен мной сейчас, и он ведёт к полной утрате очарованности… ниббане.
Поэтому, Ананда, я говорю тебе:
«Продолжай эту благую практику, которая была установлена мной. Не будь последним.
Ананда, когда живут два человека, тот, при ком происходит нарушение этой благой практики, и является последним из них.
Поэтому, Ананда, я говорю тебе:
«Продолжай эту благую практику, которая была установлена мной. Не будь последним».
Так сказал Благословенный.
Достопочтенный Ананда был доволен и восхитился словами Благословенного.
