Сутта Собиратель подаяний
Одно время Благословенный располагается в стране Сакьев в Капилаваттху в парке Нигродхи.
И тогда Благословенный, распустив монахов по некоей причине, утром оделся, взял чашу и верхнее одеяние и вошёл в Капилаваттху собирать подаяния.
Когда он собрал подаяния в Капилаваттху и вернулся с хождения за подаяниями, то, после принятия пищи, он отправился в Великий Лес, чтобы провести там остаток дня.
Войдя в Великий Лес, он сел у подножья молодого дерева белувы, чтобы побыть здесь в течение дня.
И тогда, по мере того как Благословенный пребывал уединённым в затворничестве, следующее раздумье пришло к нему:
“Я распустил сангху монахов.
В ней есть монахи, которые совсем недавно получили посвящение, совсем недавно ушли в бездомную жизнь, совсем недавно пришли в эту Дхамму и Винаю.
Если они меня не увидят, то в них могут произойти некоторые изменения и перемены.
Это как молодой телёнок не видит свою мать, и в нём могут произойти некоторые изменения и перемены,
точно так же там есть монахи, которые совсем недавно получили посвящение, совсем недавно ушли в бездомную жизнь, совсем недавно пришли в эту Дхамму и Винаю. Если они меня не увидят, то в них могут произойти некоторые изменения и перемены.
Это как если не поливать молодые побеги, то в них могут произойти изменения и перемены, то,
точно так же, там есть монахи, которые совсем недавно получили посвящение, совсем недавно ушли в бездомную жизнь, совсем недавно пришли в эту Дхамму и Винаю.
Если они меня не увидят, то в них могут произойти некоторые изменения и перемены.
Сейчас мне нужно посодействовать Сангхе монахов точно так же, как я содействовал ей в прошлом”.
И тогда Брахма Сахампати, познав своим умом раздумье в уме Благословенного, также быстро, как сильный человек мог бы распрямить свою согнутую руку или согнуть распрямлённую, исчез из мира брахм и появился перед Благословенным.
Он закинул своё верхнее одеяние за плечо, сложил ладони в почтительном приветствии Благословенного и сказал:
“Так оно, Благословенный! Так оно, Счастливый!
Сангха монахов распущена Благословенным.
В ней есть монахи, которые совсем недавно получили посвящение, совсем недавно ушли в бездомную жизнь, совсем недавно пришли в эту Дхамму и Винаю.
Если они его не увидят, то в них могут произойти некоторые изменения и перемены.
Это как молодой телёнок не видит свою мать, и в нём могут произойти некоторые изменения и перемены…
Пусть Благословенный посодействует Сангхе монахов сейчас, точно так же, как он содействовал ей в прошлом”.
Благословенный согласился молчанием.
И тогда Брахма Сахампати, осознав согласие Благословенного, поклонился ему и, обойдя его с правой стороны, исчез.
И тогда, вечером, Благословенный вышел из затворничества и отправился в парк Нигродхи. Он сел на подготовленное для него сиденье
и посредством сверхъестественных сил сделал так, что монахи приходили к нему застенчиво, по одиночке или парами.
Подойдя, они кланялись Благословенному и садились рядом. Затем Благословенный сказал им:
“Монахи, это низкий способ добывания средств к существованию – сбор подаяний.
В мире обычно говорят в качестве оскорбления: “Ты ходишь как попрошайка с чашей в руке!”
И, всё же, благоразумные сыны из хороших семей начинают вести так свою жизнь, имея на то серьёзную причину.
Их не принуждают к этому насильно ни цари, ни разбойники, ни [тяготы] долгов, ни страх, ни потеря средств к существованию.
Но [они делают так] с этой мыслью: “Мы осаждены рождением, старением и смертью, страданиями, плачами, болями, недовольствами и тяготами, осаждены болью, одолены болью.
Ох, нужно узнать, как положить конец этой груде боли!”
Вот так, монахи, этот человек уходит жить бездомной жизнью.
[Но, приняв такой образ жизни], он алчный, сгорает от жажды к желаниям, имеет недоброжелательный ум, искажённые злобой намерения, замутнённый ум; он несознательный, не сосредоточенный, с рассеянным умом и распущенными органами чувств.
Это как, монахи, полено из погребального костра, обожжённое с обоих концов, а в середине измазанное нечистотами, которое нельзя использовать как древесину ни в деревне, ни в лесу –
я говорю вам, именно таков и этот человек. Он упустил домохозяйскую долю и не исполнил целей отшельничества.
Монахи, есть три вида неблагих мыслей:
мысли, [основанные на] чувственности, мысли, [основанные на] недоброжелательности, мысли о причинении вреда.
И где, монахи, эти три неблагих мысли прекращаются без остатка?
В том, кто пребывает с умом, хорошо утверждённым в четырёх основах памятования или в том, кто развивает беспредметное сосредоточение.
Это достаточная причина, монахи, для того, чтобы развивать беспредметное сосредоточение.
Когда беспредметное сосредоточение взращено и развито, монахи, оно приносит великий плод и благо.
Монахи, есть два вида взглядов:
взгляд о существовании и взгляд о несуществовании.
Поэтому, монахи, обученный ученик Благородных размышляет так:
“Есть ли что-либо в мире, к чему бы я мог прицепиться, не будучи порицаемым?”
Он понимает:
“Нет ничего в этом мире, к чему бы я мог прицепиться, не будучи порицаемым.
Если бы я прицепился, то только к форме я бы мог прицепиться, только к чувству я бы мог прицепиться,
только к восприятию…
только к отождествлениям, только к сознанию я бы мог прицепиться.
Имея такое цепляние в качестве причины, возникло бы существование.
Имея существование в качестве причины, возникло бы рождение.
Имея рождение в качестве причины, возникло бы старение и смерть, страдание, плач, боль, недовольство и тоска.
Таково возникновение всей этой груды боли”.
Как вы думаете, монахи,
форма надежна или ненадежна?
“Ненадежна, почтенный”.
“А то, что ненадежно – то болезненно или приятно?”
“Болезненно, почтенный”.
“А может ли то, что ненадежно, болезненно, подвержено изменениям, считаться таковым:
“Это моё, это есть я, это моя “самость”?
“Нет, почтенный”.
Чувство…
восприятие…
отождествления…
сознание…
поэтому, монахи,…
так видящий…
в какое-либо состояние существования”.
Восьмая.
