Пять царей

В условиях Саваттхи.

И тогда пять царей во главе с царём Пасенади Косальским развлекали себя, будучи наделёнными и обеспеченными пятью множителями желания, во время чего следующая беседа случилась между ними:

“Каково наиглавнейшее желение?”

Один из них сказал:

“Формы — наиглавнейшее из желания”.

Другой сказал:

“Звуки — наиглавнейшее”.

Другой:

“Запахи — наиглавнейшее”.

Другой:

“Вкусы — наиглавнейшее”.

Другой:

“Касания — наиглавнейшее”.

Поскольку те цари не могли убедить друг друга,

царь Пасенади Косальский сказал им:

“Ну же, почтенные, пойдёмте к Благословенному и спросим у него об этом.

Как он нам ответит, так нам и следует это запомнить”.

“Хорошо, почтенный” — ответили те цари.

Затем те пять царей во главе с царём Пасенади Косальским, отправились к Благословенному, поклонились ему и сели рядом. Затем царь Пасенади Косальский рассказал Благословенному обо всей их беседе и спросил:

“Так как же, почтенный, каково наиглавнейшее из желания?”

“Великий царь, я говорю, что наиглавнейшее из пяти множителей желания определяется тем, какое является наиболее приятным.

Одни и те же формы приятны одному человеку, великий царь, но неприятны другому.

Когда он доволен и полностью удовлетворён некими формами, тогда он не жаждет других форм, более возвышенных и утончённых, нежели эти формы.

Для него эти формы оказываются наивысшими.

Для него эти формы являются непревзойдёнными.

Одни и те же звуки…

Одни и те же запахи…

Одни и те же вкусы…

Одни и те же касания приятны одному человеку, великий царь, но неприятны другому.

Когда он доволен и полностью удовлетворён некими касаниями, тогда он не жаждет других касаний более возвышенных и утончённых, нежели эти касания.

Для него эти касания оказываются наивысшими.

Для него эти касания являются непревзойдёнными”.

И в то время мирянин Чанданангалика сидел в том собрании.

И тогда мирянин Чанданангалика поднялся с сиденья, закинул внешнее одеяние за плечо и, подняв сложенные ладони в почтительном приветствии Благословенного, сказал ему:

“Вдохновение снизошло на меня, Благословенный! Вдохновение снизошло на меня, Счастливейший!”.

“В таком случае, вырази своё вдохновение, Чанданангалика”.

И тогда мирянин Чанданангалика в присутствии Благословенного восхвалил его этой уместной строфой:

“Словно пахучий красный лотос Коканада,

Что утром раскрывается в своём благоухании,

Таков и Ангираса, Тот Кто Лучезарен, ^[1]

Он точно солнце, в небе что сияет”.

И тогда те пять царей даровали пять внешних одеяний этому мирянину Чанданангалике.

Но мирянин Чанданангалика подарил те пять внешних одеяний Благословенному.