Жертвоприношение

В условиях Саваттхи.

И тогда великое жертвоприношение было устроено в честь царя Пасенади Косальского. Пятьсот быков, пятьсот волов, пятьсот тёлок, пятьсот коз, пятьсот баранов были приведены к жертвенному столбу.

И его рабы, слуги, рабочие, подгоняемые наказанием и страхом, занимались приготовлениями, рыдающие, с заплаканными лицами. ^[1]

И тогда, утром, группа монахов, одевшись, взяв чаши и внешние одеяния, вошла в Саваттхи за подаяниями.

Походив по Саваттхи в поисках подаяний, они вернулись с хождения за подаяниями, подошли к Благословенному, поклонились ему, сели рядом и сказали:

“Так вот, почтенный, великое жертвоприношение устроено в честь царя Пасенади Косальского. Пятьсот быков… баранов были приведены к жертвенному столбу.

И его рабы, слуги, рабочие, подгоняемые наказанием и страхом, занимаются приготовлениями, рыдающие, с заплаканными лицами”.

И тогда Благословенный, осознав значение этого, произнёс по тому случаю следующие строфы:

“Есть жертва лошадьми, людьми есть жертва также,

Саммапаса, ваджапейя, а также нираггала:

Жестокостью исполненные жертвования эти, eдва ли принесут кому они большое благо.

И мудрецы великие, что праведно ведут себя,

Сопутствовать такому подношению не станут,

Где козы, овцы и иной рогатый скот

Самых различных видов лишаются вдруг жизни.

Но если подношение насилия лишено,

Что по семейному обычаю свершается всегда,

Где нет ни коз, и ни овец, и ни рогатого скота

Самых различных видов, что лишаются вдруг жизни:

То мудрецы великие, что праведно ведут себя,

Сопутствовать такому подношению могли б.

Вот мудрый человек что должен подносить:

То жертвование, что великий плод ему даёт.

Ведь для того, кто подношение это совершит —

Будет ему во благо и вреда не принесёт.

Такое подношение воистину обширно,

И даже божества довольны будут им”.