Сутта Каранапали
Одно время Благословенный располагается в Весали в зале с остроконечной крышей в Великом Лесу.
И тогда брахман Каранапали выполнял некую работу для Личчхави.
Брахман Каранапали издали увидел идущего брахмана Пингияни
и сказал ему:
“Откуда держит путь Мастер Пингияни средь бела дня?”
“Я иду, господин, от отшельника Готамы”.
“Что вы можете сказать об уровне понимания отшельника Готамы? Считаете ли вы его понимающим?”
“Кто я такой, господин, чтобы знать об уровне понимания отшельника Готамы?
Вне сомнений, только такой, как он, может знать о его уровне понимания!”
“Воистину, вы восхваляете отшельника Готаму высочайшей похвалой”.
“Кто я такой, господин, чтобы я мог восхвалять отшельника Готаму?
Ведь восхваляемый теми, кто [сам] восхваляем [другими], Мастер Готама является наилучшим среди богов и людей!”
“Мастер Пингияни, на каких основаниях вы утверждаете такую полную уверенность в отшельнике Готаме?”
“Это как человек, который нашёл удовлетворение в лучшем из вкусов, более не желает попробовать худших вкусов,
точно также, господин, какой бы Дхаммы человек ни услышал от Мастера Готамы –
лекций, стихов и прозы, описаний, чудесных случаев –
он более не жаждет доктрин обычных шраманов и брахманов.
Это как человек, угнетённый голодом и слабостью, получил бы порцию меда
и наслаждался бы сладким и восхитительным вкусом где бы он его ни ел,
точно также, господин, какой бы Дхаммы человек ни услышал от Мастера Готамы –
лекций, стихов и прозы, описаний, чудесных случаев –
он обретёт удовлетворённость и спокойствие ума.
Это как человек, который подошёл к куску сандалового дерева,
либо жёлтого сандалового дерева, либо красного сандалового дерева,
где бы он ни понюхал его –
в нижней части, в средней части, или в верхней части –
будет наслаждаться чистым и благоуханным ароматом
точно также, господин, какой бы Дхаммы человек ни услышал от Мастера Готамы –
лекций, стихов и прозы, описаний, чудесных случаев –
он обретёт хорошее настроение и радость.
Это как того, кто нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен,
умелый врач мог бы исцелить
точно также, господин, какой бы Дхаммы человек ни услышал от Мастера Готамы –
лекций, стихов и прозы, описаний, чудесных случаев –
[то, когда он услышал её], его страдание, плач, боль, недовольство и тоска исчезают.
Это как если был бы восхитительный пруд с приятными берегами, с чистой, приятной, прохладной, прозрачной водой,
и человек – истощённый и угнетённый жарой, изнурённый, жаждущий пить, высохший –
вошёл бы в пруд, искупался бы и напился, и тогда весь его недуг, изнурённость, лихорадочное горение отступили бы.
Точно также, какой бы Дхаммы человек ни услышал от Мастера Готамы –
лекций, стихов и прозы, описаний, чудесных случаев –
[когда он услышал её], весь его недуг, изнурённость, лихорадочное горение отступают”.
Когда так было сказано, брахман Каранапали поднялся с сиденья, закинул верхнее одеяние за плечо, встал на правое колено, и почтительно поприветствовал Благословенного, произнеся три раза эти вдохновенные слова:
“Слава Благословенному, Араханту, Правильно Пробуждённому!
Слава Благословенному, Араханту, Правильно Пробуждённому!
Слава Благословенному, Араханту, Правильно Пробуждённому!
Великолепно, Мастер Пингияни! Великолепно Мастер Пингияни!
Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть,
точно также Мастер Пингияни различными способами прояснил Дхамму. Мастер Пингияни, я принимаю прибежище в Мастере Готаме, в Дхамме, и в Сангхе монахов.
Пусть Мастер Пингияни считает меня мирским последователем, который принял прибежище с этого дня и на всю жизнь”.
Четвёртая.
