К Гопака Моггаллане
Так мной услышано.
Одно время уважаемый Ананда пребывал в Раджагахе в Бамбуковой Роще в месте для кормления Белок. вскоре после того, как Благословенный достиг окончательной ниббаны.
И в то время царь Аджатасатту Ведехипутта из Магадхи из-за подозрений в отношении царя Падджоты построил в Раджагахе укрепления.
И тогда, утром, уважаемый Ананда оделся, взял чашу и внешнее одеяние и отправился в Раджагаху за подаяниями.
И тогда мысль пришла к уважаемому Ананде:
“Слишком рано ходить за подаяниями по Раджагахе.
Что если я отправлюсь туда, где работает брахман Гопака Моггаллана?”
И тогда уважаемый Ананда отправился на работу к брахману Гопаке Моггаллане.
Брахман Гопака Моггаллана увидел уважаемого Ананду издали
и сказал ему:
“Пусть господин Ананда подойдёт!
Добро пожаловать, господин Ананда!
Долгое время у господина Ананды не было возможности прийти сюда.
Пусть господин Ананда присаживается, вот тут есть готовое сиденье”.
Уважаемый Ананда сел на подготовленное сиденье,
а брахман Гопака Моггаллана выбрал более низкое сиденье, сел рядом.
Затем он спросил уважаемого Ананду:
“Господин Ананда, есть ли хоть один монах, который во всём и во всех отношениях обладает теми качествами, которыми обладал господин Готама, совершенный и Правильно Пробуждённый?”
“Брахман, нет ни одного монаха, который во всём и во всех отношениях обладает теми качествами, которыми обладал Благословенный, совершенный и Правильно Пробуждённый.
Ведь Благословенный зачинатель не возникшего прежде пути, прокладчик не проложенного прежде пути, объявитель не объявленного прежде пути. Он знаток пути, открыватель пути, мастер пути.
И его ученики теперь пребывают в следовании по этому пути и овладевают им после”.
Но эта беседа между уважаемым Анандой и брахманом Гопакой Моггалланой была прервана,
Так как брахман Вассакара, главный министр Магадхи, осматривая [проводящиеся] работы в Раджагахе, отправился к уважаемому Ананде к месту работы брахмана Гопаки Моггаллана. Он обменялся с уважаемым Анандой приветствиями,
После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и спросил уважаемого Ананду:
“Ради какой беседы вы сидите сейчас здесь, господин Ананда? В чём состояла незавершённая вами беседа?”
“Брахман, брахман Гопака Моггаллана спросил меня: “Почтенный Ананда, есть ли хоть один монах… …И его ученики теперь пребывают в следовании по этому пути и овладевают им после”. Вот в чём состояла наша беседа, которая была прервана, когда ты прибыл”. Тогда Вассакара сказал:
“Господин Ананда, есть ли хоть один монах, которого господин Готама назначил так:
“Он будет вашим прибежищем после того, как я уйду”, и к которому вы теперь идёте за прибежищем?”
“Брахман, нет ни одного монаха, который был избран Сангхой и назначен группой старших монахов так: “Он будет нашим прибежищем после того, как Благословенный ушёл”, и к которому мы теперь идём за прибежищем”.
“Но, господин Ананда, есть ли хоть один монах, который был избран Сангхой и назначен группой старших монахов так: “Он будет нашим прибежищем после того, как Благословенный ушёл”, и к которому мы теперь идём за прибежищем”?
“Брахман, нет ни одного монаха, который был избран Сангхой и назначен группой старших монахов так: “Он будет нашим прибежищем после того, как Благословенный ушёл”, и к которому мы теперь идём за прибежищем”.
“Но если у вас нет прибежища, господин Ананда, то в чём причина вашего единодушия?”
“Мы не без прибежища, брахман.
У нас есть прибежище.
У нас есть Дхамма в качестве прибежища”.
“Но когда вы были спрошены так: “Господин Ананда, есть ли хоть один монах, назначенный господином Готамой…
или когда вы были спрошены так: “Господин Ананда, есть ли хоть один монах, избранный Сангхой…” –
так: “Он будет вашим прибежищем, когда я уйду”, и к которому вы теперь идёте за прибежищем”
– вы ответили: “Нет ни одного такого монаха…”.
Когда вы были спрошены: “Но если у вас нет прибежища…?” –
вы ответили: “Мы не без прибежища, брахман. У нас есть прибежище. У нас есть Дхамма в качестве прибежища”.
Как следует понимать смысл этих утверждений, господин Ананда?”
“Брахман, Благословенный, который знает и видит, совершенный и Правильно Пробуждённый, предписал путь тренировки для монахов и установил Патимоккху.
В день Упосатхи все те из нас, кто живёт в зависимости от одного деревенского округа, собираются вместе в согласии, и когда мы собрались,
мы просим того, кто знает Патимоккху, продекламировать её.
Если монах вспоминает о нарушении или проступке по мере того, как Патимоккха декламируется, мы заставляем его поступить в соответствии с Дхаммой, в соответствии с предписаниями.
Не уважаемые [монахи] заставляют нас поступать так,
а Дхамма заставляет нас поступать так”.
“Господин Ананда, есть ли хоть один монах, которого вы цените, чтите, уважаете, почитаете, и в зависимости от которого вы бы жили, уважая и почитая его?”
“Есть такой монах, брахман, которого мы ценим… живём, уважая и почитая его”.
“Но когда вы были спрошены так: “Господин Ананда, есть ли хоть один монах, назначенный господином Готамой…
или когда вы были спрошены так: “Господин Ананда, есть ли хоть один монах, избранный Сангхой…” –
так: “Он будет вашим прибежищем, когда я уйду”, и к которому вы теперь идёте за прибежищем”
– вы ответили: “Нет ни одного такого монаха…”.
“Но когда вы были спрошены: “Господин Ананда, есть ли хоть один монах, назначенный господином Готамой так: “Он будет вашим прибежищем…” …
вы ответили: “Есть такой монах, брахман, которого мы ценим… живём, уважая и почитая его”.
Как следует понимать смысл этих утверждений, господин Ананда?”
“Брахман, есть десять качеств, внушающих доверие, которые были провозглашены Благословенным, который знает и видит, совершенным и Правильно Пробуждённым.
Когда эти качества есть в ком-либо из нас, то мы ценим, чтим, уважаем, почитаем его и живём в зависимости от него, уважая и почитая его.
Какие десять?
Вот монах нравственный, он пребывает, сдерживая себя соблюдением Патимоккхи, [будучи] совершенным в поведении и средствах, видя боязнь в мельчайшей оплошности. Возложив на себя правила тренировки, он тренируется в них.
Он много изучал, помнит то, что учил, накапливает [в своём уме] то, что он изучил.
Те учения, что прекрасны в начале, прекрасны в середине и прекрасны в конце – правильные и в значении и во формулировках, провозглашающие святую жизнь, всецело совершенную и чистую, – таких учений он много заучивал, запоминал, повторял вслух по памяти, исследовал умом и тщательно проникал [в них] взглядом.
Он довольствуется своими одеяниями, едой с подаяний, жилищем, необходимыми для лечения вещами.
Он обретает по желанию, без сложностей и проблем, четыре джханы, которые составляют высший ум и обеспечивают приятное пребывание здесь и сейчас.
Он владеет различными видами сверхъестественных сил: : будучи одним он становится многими; будучи многими, он становится одним. Он появляется. Он исчезает. Он беспрепятственно проходит сквозь стены, бастионы, горы, как если бы шёл сквозь пустое пространство. Он ныряет и выныривает из земли, как если бы она была водой. Он ходит по воде и не тонет, как если бы вода была сушей. Сидя со скрещенными ногами, он летит по воздуху как крылатая птица. Своей рукой он касается и ударяет даже солнце и луну, настолько он силён и могущественен. Он так влияет на тело, что достигает даже мира Брахмы.
За счёт элемента божественного уха, очищенного и превосходящего человеческое, он слышит оба вида звуков: божественные и человеческие, далёкие и близкие…
Он знает умы других существ, других личностей, направив на них свой собственный ум…
Он понимает ум с жаждой как ум с жаждой,
а ум без жажды – как ум без жажды.
Он понимает ум с отвращением как ум с отвращением,
а ум без отвращения как ум без отвращения.
ум с невежеством как ум с невежеством,
а ум без невежества как ум без невежества.
суженный ум как суженный ум,
расширенный ум как расширенный ум.
увеличенный ум как увеличенный ум,
а не-увеличенный ум как не-увеличенный ум.
сильный ум, [который ещё не достиг наивысшего уровня], как сильный ум,
и непревзойдённый в силе ум как непревзойдённый в силе ум.
сосредоточенный ум как сосредоточенный ум,
а несосредоточенный ум как несосредоточенный ум.
освобождённый ум как освобождённый ум,
а неосвобождённый ум – как неосвобождённый ум.
Он вспоминает множество прошлых жизней. Одну, две, три, четыре, пять, десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, сто, тысячу, сто тысяч, многие циклы свёртывания мира, многие циклы развёртывания мира, многие циклы свёртывания и развёртывания мира. Он вспоминает: “здесь я носил такое-то имя, принадлежал к такому-то сословию, таковой была моя внешность. Таковой была моя пища, таковым был мой опыт приятного и боли, таковым было окончание той моей жизни. Умерев там, я появился где-то ещё; и здесь я тоже носил такое-то имя, принадлежал к такому-то сословию, таковой была моя внешность. Таковой была моя пища, таковым был мой опыт приятного и боли, таковым было окончание той моей жизни. Умерев там, я появился тут”. Так он вспоминает множество своих жизней во всех их вариациях и деталях.
Посредством божественного видения, очищенного и превосходящего человеческое, он видит как существа покидают жизнь и перерождаются, и он распознаёт низменных и высоких, прекрасных и уродливых, удачливых и неудачливых. Он понимает, как существа переходят [из жизни в жизнь] в соответствии с их поступками.
За счёт уничтожения пятен [умственных загрязнений] он здесь и сейчас входит и пребывает в незапятнанном освобождении ума, освобождении пониманием, реализовав эти состояния для себя посредством прямого знания.
Таковы, брахман, десять качеств, внушающих доверие, которые были провозглашены Благословенным, который знает и видит, совершенным и Правильно Пробуждённым.
Когда эти качества есть в ком-либо из нас, то мы ценим, чтим, уважаем, почитаем его и живём в зависимости от него, уважая и почитая его”.
Когда так было сказано, брахман Вассакара, министр Магадхи, сказал военачальнику Упананде:
“Военачальник, как ты думаешь?
Когда эти уважаемые ценят того, кого следует ценить; уважают того, кого следует уважать; чтят того, кого следует чтить; почитают того, кого следует почитать,
то вне сомнений, они ценят того, кого следует ценить… почитать.
Ведь если бы эти уважаемые не ценили… почитали такого человека,
то кого бы они тогда могли ценить… почитать, и жить в зависимости от него, уважая и почитая его?”
Затем брахман Вассакара, министр Магадхи, сказал уважаемому Ананде:
“Где сейчас проживает господин Ананда?”
“Я живу здесь, в Бамбуковой Роще, брахман”.
“Я надеюсь, господин Ананда, что Бамбуковая Роща приятная, тихая, не тревожима голосами, с атмосферой затворничества, удалённая от людей, подходящая для уединения”.
“В самом деле, брахман, Бамбуковая Роща приятная… подходящая для затворничества благодаря таким оберегающим охранителям как ты”.
“Воистину, господин Ананда, Бамбуковая Роща приятная… подходящая для затворничества из-за достойных, которые медитируют и взращивают медитацию.
Достойные – медитируют и взращивают медитацию.
Однажды, господин Ананда, господин Готама проживал в Весали в Зале С Остроконечной Крышей, в Великом лесу.
Тогда я отправился туда, подошёл к господину Готаме
и многими способами он беседовал со мной на тему медитации.
Господин Готама был медитирующим и взращивал медитацию,
и он восхвалял каждый вид медитации”.
“Брахман, Благословенный не восхвалял каждый вид медитации, но и не порицал каждый вид медитации.
И какой вид медитации Благословенный не восхвалял?
Бывает так, брахман, что некий человек пребывает с умом, охваченным чувственной жаждой, он жертва чувственной жажды, и он не понимает как-есть спасения от возникшей чувственной жажды.
Когда он лелеет в себе чувственную жажду, он медитирует, перемедитирует, премедитирует, недомедитирует.
Он пребывает с умом, охваченным и порабощённым недоброжелательностью…
ленью и апатией…
неугомонностью и сожалением…
сомнением, он жертва сомнения, и он не понимает как-есть спасения от возникшего сомнения.
Когда он лелеет в себе сомнение, он медитирует, перемедитирует, премедитирует, недомедитирует.
Благословенный не восхвалял такой вид медитации.
И какой вид медитации Благословенный восхвалял?
Вот, будучи отстранённым от желаний, отстранённым от неблагих состояний [ума], монах входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с озарённостью и приятным, что возникли из-за [этой] отстранённости.
С угасанием направления и удержания [ума на объекте], он входит и пребывает во второй джхане, в которой наличествуют уверенность в себе и единение ума, в которой нет направления и удержания, но есть озарённость и приятное, что возникли посредством сосредоточения.
С угасанием упоения он пребывает напрямую-видящим, памятующим, сознательным, всё ещё ощущая приятное телом. Он входит и пребывает в третьей джхане, о которой Благородные говорят так: “Он напрямую-видящий, памятующий, в приятном пребывающий”.
С оставлением приятного и боли, равно как и с предыдущим угасанием радости и грусти, он входит и пребывает в четвёртой джхане, которая является ни-болезненной-ни-приятной, характеризуется чистым памятованием из-за невозмутимости.
Благословенный восхвалял такой вид медитации”.
“Похоже, господин Ананда, что господин Готама порицал тот вид медитации, который следует порицать, и восхвалял тот вид медитации, который следует восхвалять.
А теперь, господин Ананда, нам нужно идти.
Мы очень заняты, у нас много дел”.
“Ты можешь идти, брахман, когда сочтёшь нужным”.
И тогда брахман Вассакара, министр Магадхи, восхитившись и возрадовавшись словам уважаемого Ананды, поднялся с сиденья и ушёл.
И вскоре после того как он ушёл, брахман Гопака Моггаллана сказал уважаемому Ананде:
“Почтенный Ананда ещё не ответил на то, о чём мы его спросили”.
“Разве мы не сказали тебе, брахман:
“Брахман, нет ни одного монаха, который во всём и во всех отношениях обладает теми качествами, которыми обладал Благословенный, совершенный и Правильно Пробуждённый.
Ведь Благословенный зачинатель не возникшего прежде пути, прокладчик не проложенного прежде пути, объявитель не объявленного прежде пути. Он знаток пути, открыватель пути, мастер пути.
И его ученики теперь пребывают в следовании по этому пути и овладевают им после”?
