Малая беседа с Саччакой

Мадджхима Никая 35 · Малая беседа с Саччакой

Так мной услышано.

Одно время Благословенный проживал в Весали, в Великом лесу, в Зале С Остроконечной Крышей.

И в то время Саччака, сын нигантхов, проживал в Весали – искусный спорщик и умелый оратор, которого многие считали святым.

В собрании [людей] из Весали он делал такое утверждение:

“Я не вижу ни одного шрамана или брахмана, предводителя общины, предводителя группы, наставника группы, даже того, кто заявляет, что в совершенстве и полностью пробуждён, кто бы не дрогнул, не задрожал, не поколебался, у кого бы пот не заструился из подмышек, если бы он вступил со мной в дебаты.

Даже если бы я пустился в дебаты с бесчувственным столбом, тот бы дрогнул, задрожал, поколебался, если бы он [мог] пуститься в дебаты со мной,

так что уж говорить о человеческом существе?”

И тогда, утром, уважаемый Ассаджи оделся, взял чашу и внешнее одеяние и отправился в Весали за подаяниями.

По мере того как Саччака, сын нигантхов, ходил и бродил по Весали, чтобы размяться, он издали увидел уважаемого Ассаджи,

подошёл к нему и обменялся с ним приветствиями.

После обмена вежливыми приветствиями и любезностями Саччака, сын нигантхов, встал рядом и сказал ему:

– Господин Ассаджи, как отшельник Готама дисциплинирует учеников? Каким образом обычно излагается наставление отшельника Готамы его ученикам?

– Вот как Благословенный дисциплинирует учеников, и вот как обычно излагается наставление отшельника Готамы его ученикам:

“Монахи, материальная форма ненадежна, чувство ненадежно, восприятие ненадежно, составляющие ненадежны, сознание ненадежно.

Монахи, материальная форма безличностна, чувство безличностно, восприятие безличностно, составляющие безличностны, сознание безличностно.

Все составляющие ненадежны. Все вещи безличностны.

Вот как Благословенный дисциплинирует учеников, и вот как обычно излагается наставление отшельника Готамы его ученикам.

– Если бы мы услышали, что утверждает отшельник Готама, мы бы действительно услышали бы [лишь] неприятное.

Быть может, придёт время, мы встретимся с Господином Готамой и побеседуем с ним. Быть может, мы сможем отлучить его от этого порочного взгляда.

И в то время пятьсот Личчхави собрались вместе в зале для собраний по некоему делу.

Тогда Саччака, сын нигантхов, отправился к ним и сказал:

– Приходите, почтенные Личчхави, приходите! Сегодня будет беседа между мной и отшельником Готамой.

Если отшельник Готама будет придерживаться [в разговоре] со мной того же, чего придерживался прежде [в разговоре] со мной один из его знаменитых учеников, монах по имени Ассаджи, то тогда, это как сильный человек мог бы схватить длинношёрстного барана за шерсть и тягать его туда-сюда, – точно также в дебатах я буду тягать отшельника Готаму туда-сюда.

Подобно сильному рабочему пивоварни, который может бросить большое сито пивовара в глубокую ёмкость с водой и, взяв его за углы, тягать его туда-сюда, – точно также в дебатах я буду тягать отшельника Готаму туда-сюда.

Подобно сильному смесителю пивоварни, который может взять дуршлаг за углы и трясти его, [мотая] то вверх, то вниз, ударяя им, – точно также в дебатах я буду трясти отшельника Готаму, [мотая] то вверх, то вниз, ударяя им.

Подобно шестидесятилетнему слону, который может плюхнуться в глубокий пруд и наслаждаться игрой в мытьё пеньки, – точно также я буду наслаждаться игрой в мытьё пеньки с отшельником Готамой.

Приходите, почтенные Личчхави, приходите! Сегодня будет беседа между мной и отшельником Готамой.

И тогда некоторые Личчхави сказали:

– Да кто такой этот отшельник Готама, чтобы он мог опровергнуть утверждения Саччаки, сына нигантхов? Напротив, Саччака, сын нигантхов, опровергнет утверждения отшельника Готамы.

А некоторые Личчхави сказали:

– Да кто такой этот Саччака, сын нигантхов, чтобы он мог опровергнуть утверждения Благословенного? Напротив, Благословенный опровергнет утверждения Саччаки, сына Нигантхов.

И затем Саччака, сын нигантхов, вместе с пятью сотнями Личчхави отправился к Залу С Остроконечной Крышей в Великом лесу.

И в то время группа монахов ходила, [медитируя] под открытым небом вперёд и назад.

И тогда Саччака, сын нигантхов, подошёл к ним и спросил:

– Где сейчас господин Готама, господа?

Мы бы хотели увидеть господина Готаму.

– Благословенный вошёл в Великий лес, Аггивессана, и сидит у подножья дерева, дабы провести [там] остаток дня.

И тогда Саччака, сын нигантхов, вместе с большой толпой Личчхави вошёл в Великий лес и подошёл к Благословенному.

Он обменялся с Благословенным приветствиями и после обмена вежливыми приветствиями и любезностями сел рядом.

Некоторые Личчхави поклонились Благословенному и сели рядом. Некоторые обменялись с ним приветствиями и после обмена вежливыми приветствиями и любезностями сели рядом. Некоторые из них сели рядом, поприветствовав Благословенного сложенными у груди ладонями. Некоторые из них сели рядом, объявив перед Благословенным своё имя и имя клана. Некоторые из них сели рядом [просто] молча.

Когда Саччака, сын нигантхов, сел рядом, он сказал Благословенному:

– Я бы хотел спросить господина Готаму кое о чём, если бы господин Готама соизволил ответить на вопрос.

– Спрашивай, что пожелаешь, Аггивессана.

– Как господин Готама дисциплинирует учеников? Каким образом обычно излагается наставление господина Готамы его ученикам?

– Вот как я дисциплинирую учеников, Аггивессана, и вот как обычно излагается моё наставление моим ученикам:

Все составляющие ненадежны. Все вещи безличностны”.

Вот как я дисциплинирую учеников, и вот как обычно излагается моё наставление моим ученикам.

– Метафора придумалась мне, господин Готама.

– Изложи то, что придумалось тебе, Аггивессана, – сказал Благословенный.

– Это как любого вида семена и растения достигают роста, возрастания, созревания, и все они делают так в зависимости от земли, основываясь на земле;

а также это как если любая трудная работа выполняется, то вся она выполняется в зависимости от земли,

то точно также, господин Готама, “я” человека – это материальная форма, и, основываясь на материальной форме, он порождает благие заслуги или плохие заслуги. “Я” человека – это чувство… это восприятие… это составляющие… это сознание, и, основываясь на сознании, он порождает благие заслуги или плохие заслуги.

– Аггивессана, не утверждаешь ли ты так:

“Материальная форма – это моё “я”, чувство – это моё “я”, восприятие – это моё “я”, составляющие – это моё “я”, сознание – это моё “я”?

– Я утверждаю так, господин Готама: Материальная форма – это моё “я”, чувство – это моё “я”, восприятие – это моё “я”, составляющие – это моё “я”, сознание – это моё “я”.

И также делает и большинство людей.

– К чему тебе это большинство людей, Аггивессана?

Будь добр, обозначь только своё собственное утверждение.

– Если так, господин Готама, то я утверждаю:

“Материальная форма – это моё “я”, чувство – это моё “я”, восприятие – это моё “я”, составляющие – это моё “я”, сознание – это моё “я”.

– В таком случае, Аггивессана, я задам тебе встречный вопрос. Отвечай так, как сочтёшь нужным.

Как ты думаешь, Аггивессана?

Мог бы помазанный на царство благородный царь – например, Пасенади из Косалы или же царь Аджатасатту Ведехипутта из Магадхи –

исполнять власть в своём собственном царстве, чтобы казнить тех, кого следует казнить, штрафовать тех, кого следует штрафовать, изгонять тех, кого следует изгонять?

– господин Готама, помазанный на царство благородный царь – например, Пасенади из Косалы или же царь Аджатасатту Ведехипутта из Магадхи – мог бы исполнять власть в своём собственном царстве, чтобы казнить тех, кого следует казнить, штрафовать тех, кого следует штрафовать, изгонять тех, кого следует изгонять.

Ведь даже такие общины и общества

как Вадджи и Маллы

сполняют власть в своих собственных царствах, чтобы казнить тех, кого следует казнить, штрафовать тех, кого следует штрафовать, изгонять тех, кого следует изгонять.

Так что уж говорить о помазанном на царство благородном царе, таком как царь Пасенади из Косалы или царь Аджатасатту из Магадхи.

Он мог бы исполнять её, господин Готама, и был бы достоин её исполнения.

– Как ты думаешь, Аггивессана?

Когда ты говоришь так:

“Материальная форма – это моё “я” – исполняешь ли ты какую-либо власть в отношении этой самой материальной формы, как например:

“Пусть моя форма будет такой. Пусть моя форма не будет такой”?

Когда так было сказано, Саччака, сын нигантхов, ничего не ответил.

И во второй раз Благословенный задал тот же самый вопрос,

и во второй раз Саччака, сын нигантхов, ничего не ответил.

Тогда Благословенный сказал ему:

– Аггивессана, отвечай сейчас же. Сейчас не время молчать.

Если кто-либо, будучи спрошен Татхагатой разумным вопросом в третий раз, всё ещё не ответит, то его голова прямо на этом самом месте расколется на семь частей.

И тогда в воздухе над Саччакой, сыном нигантхов, появился владычествующий молниями дух, державший в руке железную молнию – горящую, пылающую, полыхающую, – думая:

Если Саччака, сын нигантхов, будучи спрошен Благословенным разумным вопросом в третий раз, всё ещё не ответит, то я расколю его голову на семь частей прямо на этом самом месте”

Благословенный увидел владычествующего молниями духа, как увидел [его] и Саччака, сын нигантхов.

И тогда Саччака, сын нигантхов, испугался, встревожился, впал в ужас. Выискивая укрытия, пристанища, прибежища в самом Благословенном, он сказал:

– Спросите меня [ещё раз], господин Готама, я отвечу.

– Как ты думаешь, Аггивессана?

Когда ты говоришь так:

Материальная форма – это моё “я” – исполняешь ли ты какую-либо власть в отношении этой самой материальной формы, как например:

“Пусть моя форма будет такой. Пусть моя форма не будет такой”?

- Нет, господин Готама.

– Обрати внимание, Аггивессана,

обрати внимание на то, как ты отвечаешь!

То, что ты сказал после, не согласуется с тем, что ты сказал прежде, как и то, что ты сказал прежде, не согласуется с тем, что ты сказал после.

Как ты думаешь, Аггивессана?

Когда ты говоришь так:

“Чувство – это моё “я” – исполняешь ли ты какую-либо власть в отношении этого самого чувства, как например:

“Пусть моё чувство будет таким. Пусть моё чувство не будет таким”?

- Нет, господин Готама.

– Обрати внимание, Аггивессана,

обрати внимание на то, как ты отвечаешь!

Как ты думаешь, Аггивессана?

Когда ты говоришь так:

“Восприятие – это моё “я” – исполняешь ли ты какую-либо власть в отношении этого самого восприятия, как например:

“Пусть моё восприятие будет таким. Пусть моё восприятие не будет таким”?

– Нет, господин Готама.

– Обрати внимание, Аггивессана,

обрати внимание на то, как ты отвечаешь!

Как ты думаешь, Аггивессана?

Когда ты говоришь так:

“составляющие – это моё “я” – исполняешь ли ты какую-либо власть в отношении этих самых составляющих, как например:

“Пусть мои составляющие будут такими. Пусть мои составляющие не будут такими”?

– Нет, господин Готама.

– Обрати внимание, Аггивессана,

обрати внимание на то, как ты отвечаешь!

Как ты думаешь, Аггивессана?

Когда ты говоришь так:

“Сознание – это моё “я” – исполняешь ли ты какую-либо власть в отношении этого самого сознания, как например:

“Пусть моё сознание будет таким. Пусть моё сознание не будут таким”?

– Нет, господин Готама.

– Обрати внимание, Аггивессана,

обрати внимание на то, как ты отвечаешь!

Как ты думаешь, Аггивессана?

Материальная форма надежна или ненадежна?

- Ненадежна, господин Готама.

– А то, что ненадежно, болезненно или приятно?

– Болезненно, господин Готама.

– А то, что ненадежно, является болью, подвержено переменам, может ли считаться таковым:

“Это моё, я таков, это моё “я”?

– Нет, господин Готама.

- Как ты думаешь, Аггивессана?

чувство надежно или ненадежно?…

восприятие надежно или ненадежно?…

составляющие надежны или ненадежны?…

сознание надежно или ненадежно?…

- Ненадежно, господин Готама.

– А то, что ненадежно, болезненно или приятно?

– Болезненно, господин Готама.

– А то, что ненадежно, является болью, подвержено переменам, может ли считаться таковым:

“Это моё, я таков, это моё “я”?

– Нет, господин Готама.

- Как ты думаешь, Аггивессана?

– Как ты думаешь, Аггивессана? Когда человек хватается за боль, обращается к боли, держится за боль, считает боль: “Это моё, я таков, это моё “я”, может ли он когда-нибудь полностью понять боль сам или же пребывать со всецело уничтоженной болью?

– Как такое возможно, господин Готама?

- Нет, господин Готама.

- Как ты думаешь, Аггивессана?

Если это так, не хватаешься ли ты за боль, не обращаешься ли к боли, не держишься ли за боль, не считаешь ли боль: “Это моё, я таков, это моё “я”?

– Как может быть иначе, господин Готама?

- Да, господин Готама.

– Это как если бы человеку понадобилась сердцевина дерева, он бы искал сердцевину дерева, бродил в поисках сердцевины дерева, взял острый топор и вошёл в лес.

Там бы он увидел ствол большой банановой пальмы, прямой, свежей, неспелой.

Он бы срубил её у основания, отрезал ветви, содрал внешние слои [ствола].

И когда он содрал бы внешние слои, то не обнаружил бы даже заболони, не говоря уже о сердцевине.

Точно также, Аггивессана, когда я тебя прижал, спросил, расспросил насчёт твоего утверждения, ты показал себя пустым, полым, ошибочным.

Но ведь это был ты, кто делал такое заявление перед собранием из Весали:

так что уж говорить о человеческом существе?”

А теперь у тебя на лбу капли пота, и они насквозь промочили твоё внешнее одеяние и упали на землю.

Но на моём теле пота сейчас нет.

И Благословенный раскрыл своё золотистое тело собранию.

Когда так было сказано, Саччака, сын нигантхов, замолк, смутился, сидел с опущенными плечами и поникшей головой, угрюмый, без ответа.

И тогда Думмукха, сын Личчхави, увидев Саччаку, сына нигантхов, в таком состоянии, сказал Благословенному:

– Метафора придумалась мне, господин Готама.

– Изложи то, что придумалось тебе, Думмукха.

– Это как, господин, если бы неподалёку от деревни или города был лотосовый пруд,

в котором бы жил краб.

И затем несколько мальчиков и девочек вышли бы из деревни или города и отправились бы к [этому] пруду. Они бы вытащили краба из воды и положили на сухую землю.

И затем, как только краб распрямлял бы одну из конечностей, они отрубали бы её, ломали бы её, разбивали на куски палками и камнями.

Так, когда все его конечности были бы отрезаны, поломаны и разбиты на куски, тот краб не смог бы вернуться в тот пруд.

Точно также, господин, все те искривления, манёвры, колебания Саччаки, сына нигантхов, были отрублены, поломаны и разбиты на куски Благословенным.

И теперь у него нет возможности приблизиться вновь к Благословенному, чтобы поспорить.

Когда так было сказано, Саччака, сын нигантхов, сказал ему:

– Погоди, Думмукха, погоди! Мы говорим не с тобой, здесь мы разговариваем с господином Готамой.

[И далее Саччака продолжил]: – Оставим, господин Готама, этот наш разговор и [разговоры] других заурядных шраманов и брахманов.

Я думаю, всё это была просто лишь пустая болтовня.

Но каким образом ученик господина Готамы – тот, кто исполняет его наставление, который следует его совету, который вышел за пределы сомнений, – становится свободным от замешательства, обретает бесстрашие, становится независимым от других в Учении Учителя?

– Вот, Аггивессана, любой вид материальной формы – прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низкой или возвышенной, далёкой или близкой, – мой ученик всякую материальную форму видит как-есть правильным пониманием: “Это не моё, я не таков, это не моё “я”.

Любой вид чувства…

Любой вид восприятия…

Любой вид составляющих…

любой вид сознания – прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низкого или возвышенного, далёкого или близкого, – мой ученик всякое сознание видит как-есть правильным пониманием: “Это не моё, я не таков, это не моё “я”.

Вот каким образом мой ученик – тот, кто исполняет моё наставление, который следует моему совету, который вышел за пределы сомнений, – становится свободным от замешательства, обретает бесстрашие, становится независимым от других в Учении Учителя.

– Господин Готама, каким образом монах является арахантом, чьи пятна [умственных загрязнений] уничтожены, который прожил святую жизнь, сделал то, что следовало сделать, сбросил тяжкий груз, достиг своей цели, уничтожил путы существования и полностью освободился посредством окончательного знания?

– Вот, Аггивессана, любой вид материальной формы – прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низкой или возвышенной, далёкой или близкой, – монах всякую материальную форму увидел как-есть правильным пониманием: “Это не моё, я не таков, это не моё “я”. И он освобождён посредством не-цепляния.

Любой вид чувства…

Любой вид восприятия…

Любой вид составляющих…

Любой вид сознания – прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низкого или возвышенного, далёкого или близкого, – монах всякое сознание увидел как-есть правильным пониманием: “Это не моё, я не таков, это не моё “я”. И он освобождён посредством не-цепляния.

Вот каким образом монах является арахантом, чьи пятна [умственных загрязнений] уничтожены, который прожил святую жизнь, сделал то, что следовало сделать, сбросил тяжкий груз, достиг своей цели, уничтожил путы существования, и полностью освободился посредством окончательного знания.

Когда ум монаха таким образом освобождён, он обладает тремя непревзойдёнными качествами:

непревзойдённое видение; непревзойдённая практика; непревзойдённое освобождение

Когда монах таким образом освобождён, он всё ещё чтит, уважает, почитает, выражает почтение Татхагате:

“Благословенный – пробуждённый и обучает Дхамме ради пробуждения. Благословенный – укрощённый и обучает Дхамме ради укрощения себя. Благословенный находится в покое и обучает Дхамме ради покоя. Благословенный пересёк [сансару] и обучает Дхамме ради пересечения. Благословенный достиг ниббаны и обучает Дхамме ради достижения ниббаны”.

Когда так было сказано, Саччака, сын нигантхов, ответил:

– Господин Готама, мы были нахальными и дерзкими, думая, что можем напасть на господина Готаму в дебатах.

Человек мог бы напасть на сумасшедшего слона и найти [для себя] безопасность [в этом], но он не смог бы напасть на господина Готаму и найти [для себя] безопасность [в этом].

Человек мог бы напасть на пылающую груду огня и найти [для себя] безопасность [в этом], но он не смог бы напасть на господина Готаму и найти [для себя] безопасность [в этом].

Человек мог бы напасть на ужасную ядовитую змею и найти [для себя] безопасность [в этом], но он не смог бы напасть на господина Готаму и найти [для себя] безопасность [в этом].

Мы были нахальными и дерзкими, думая, что можем напасть на господина Готаму в дебатах.

Пусть Благословенный вместе с общиной монахов согласится принять приглашение от меня на завтрашний обед.

Благословенный молча согласился.

И тогда, зная, что Благословенный согласился, Саччака, сын нигантхов, обратился к Личчхави:

– Услышьте меня, Личчхави. Отшельник Готама вместе с общиной хороших монахов был приглашён мной на завтрашний обед.

Вы [также] можете принести всё, что посчитаете уместным для него.

И затем, когда минула ночь, Личчхави принесли пятьсот церемониальных блюд с молочным рисом в качестве съестных даров.

Саччака, сын нигантхов, в своём собственном парке приготовил множество различных видов хорошей еды, и когда пришло время, он сообщил Благословенному:

“Время пришло, господин Готама, кушанье готово”.

И тогда, утром, Благословенный оделся, взял чашу и внешнее одеяние и отправился с общиной монахов в парк Саччаки, сына нигантхов, где сел на подготовленное сиденье.

Саччака, сын нигантхов, собственноручно обслужил общину монахов во главе с Буддой превосходной разнообразной едой.

Затем, когда Благословенный поел и убрал руки от чаши, Саччака, сын нигантхов, подготовил [для себя] более низкое сиденье,

сел рядом и сказал Благословенному:

– Господин Готама, пусть заслуги и великие благие плоды этого акта дарения поспособствуют приятному дарителей.

– Аггивессана, всё, что придёт из-за дарения такому получателю, как ты, – тому, кто не свободен от жажды, не свободен от злобы, не свободен от заблуждения, – выпадет на долю дарителей.

А то, что придёт из-за дарения такому получателю, как я, – тому, кто свободен от жажды, свободен от злобы, свободен от заблуждения, – выпадет на твою долю.

← Предыдущая сутта Следующая сутта →