Пять царей
В Саваттхи.
И тогда пять царей во главе с царём Пасенади Косальским развлекали себя, будучи наделёнными и обеспеченными пятью нитями чувственных удовольствий, во время чего следующая беседа случилась между ними:
«Каково наиглавнейшее чувственное удовольствие?»
Один из них сказал:
«Формы — наиглавнейшее из чувственных удовольствий».
Другой сказал:
«Звуки — наиглавнейшее».
Другой:
«Запахи — наиглавнейшее».
Другой:
«Вкусы — наиглавнейшее».
Другой:
«Осязаемые вещи — наиглавнейшее».
Поскольку те цари не могли убедить друг друга,
царь Пасенади Косальский сказал им:
«Ну же, почтенные, пойдёмте к Благословенному и спросим у него об этом.
Как он нам ответит, так нам и следует это запомнить».
«Хорошо, почтенный» — ответили те цари.
Затем те пять царей во главе с царём Пасенади Косальским, отправились к Благословенному, поклонились ему и сели рядом. Затем царь Пасенади Косальский рассказал Благословенному обо всей их беседе и спросил:
«Так как же, уважаемый, каково наиглавнейшее из чувственных удовольствий?»
«Великий царь, я говорю, что наиглавнейшее из пяти нитей чувственных удовольствий определяется тем, какое является наиболее приятным.
Одни и те же формы приятны одному человеку, великий царь, но неприятны другому.
Когда он доволен и полностью удовлетворён некими формами, тогда он не жаждет других форм, более возвышенных и утончённых, нежели эти формы.
Для него эти формы оказываются наивысшими.
Для него эти формы являются непревзойдёнными.
Одни и те же звуки…
Одни и те же запахи…
Одни и те же вкусы…
Одни и те же осязаемые вещи приятны одному человеку, великий царь, но неприятны другому.
Когда он доволен и полностью удовлетворён некими осязаемыми вещами, тогда он не жаждет других осязаемых вещей более возвышенных и утончённых, нежели эти осязаемые вещи.
Для него эти осязаемые вещи оказываются наивысшими.
Для него эти осязаемые вещи являются непревзойдёнными».
И в то время мирянин Чанданангалика сидел в том собрании.
И тогда мирянин Чанданангалика поднялся со своего сиденья, закинул внешнее одеяние за плечо и, подняв сложенные ладони в почтительном приветствии Благословенного, сказал ему:
«Вдохновение снизошло на меня, Благословенный! Вдохновение снизошло на меня, Счастливейший!».
«В таком случае, вырази своё вдохновение, Чанданангалика».
И тогда мирянин Чанданангалика в присутствии Благословенного восхвалил его этой уместной строфой:
«Словно пахучий красный лотос Коканада,
Что утром раскрывается в своём благоухании,
Таков и Ангираса, Тот Кто Лучезарен,
Он точно солнце, в небе что сияет».
И тогда те пять царей даровали пять внешних одеяний этому мирянину Чанданангалике.
Но мирянин Чанданангалика подарил те пять внешних одеяний Благословенному.
