Бхадрака
Однажды Благословенный проживал в городе Маллов под названием Урувелакаппа.
И тогда градоначальник Бхадрака отправился к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал:
«Было бы хорошо, уважаемый, если Благословенный объяснил бы мне происхождение и исчезновение страданий».
«Градоначальник, если бы я объяснил тебе происхождение и исчезновение страданий по отношению к прошлому, говоря:
„Так было в прошлом“, то неуверенность и замешательство могли бы возникнуть в тебе.
Если бы я объяснил тебе происхождение и исчезновение страданий по отношению к будущему, говоря:
„Так будет в будущем“, то неуверенность и замешательство могли бы возникнуть в тебе.
Поэтому, градоначальник, пока я сижу прямо здесь и ты сидишь прямо здесь, я научу тебя происхождению и исчезновению страданий в настоящем.
Слушай внимательно то, о чём я буду говорить».
«Да, уважаемый», – ответил градоначальник Бхадрака.
Благословенный сказал:
«Как ты думаешь, градоначальник?
Есть ли какие-либо люди в Урувелакаппе, из-за которых печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникли бы в тебе, если бы их убили или заключили в тюрьму, оштрафовали или осудили?»
«Есть такие люди, уважаемый».
«А есть ли какие-либо люди в Урувелакаппе, из-за которых печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние не возникли бы в тебе, если бы их убили или заключили в тюрьму, взыскали с них с них или осудили?»
«Есть такие люди, уважаемый».
«Так в чём причина того, градоначальник, что в отношении одних людей в Урувелакаппе печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникли бы в тебе, если бы их убили или заключили в тюрьму, взыскали с них или осудили, тогда как в отношении других печали, стенания, боли, грусти и отчаяния не возникло бы в тебе?»
«Те люди в Урувелакаппе, уважаемый, в отношении которых печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникли бы во мне, если бы их убили или заключили в тюрьму, взыскали с них или осудили, – это те, к кому у меня есть желание и привязанность.
Но те люди в Урувелакаппе, в отношении которых печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние не возникли бы во мне, если бы их убили или заключили в тюрьму, взыскали с них или осудили, – это те, к кому у меня нет желания и привязанности».
«Градоначальник, посредством этого принципа, который тобой увиден, понят, незамедлительно достигнут, измерен, ты можешь применить данный метод к прошлому и будущему так:
„Любое страдание, что возникало в прошлом, возникало, будучи укоренённым в желании, с желанием в качестве своего источника,
ведь желание – корень страдания.
Любое страдание, что возникнет в будущем, возникнет, будучи укоренённым в желании, с желанием в качестве своего источника,
ведь желание – корень страдания“».
«Удивительно, уважаемый! Поразительно, уважаемый!
Как хорошо это было сказано Благословенным:
Любое страдание, что возникает, – возникает, будучи укоренённым в желании, имеет желание своим источником,
ведь желание является корнем страдания“.
Уважаемый, у меня есть сын по имени Чираваси, который живёт далеко отсюда.
Когда я просыпаюсь равно утром, я отправляю посыльного, говоря:
„Иди и узнай, как там Чираваси“.
И пока не вернётся посыльный, уважаемый, я прямо вне себя, думая:
„Надеюсь, Чираваси не заболел!“».
«Как ты думаешь, градоначальник?
Если Чираваси казнят, заключат в тюрьму, взыскуют с него или осудят, возникнут ли в тебе печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние?»
«Уважаемый, если Чираваси казнят, заключат в тюрьму, взыскуют с него или осудят, вся моя жизнь перевернётся. С чего бы печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние не возникли бы во мне?»
«И таким образом тоже, градоначальник, можно понять:
Любое страдание, что возникает, возникает, будучи укоренённым в желании, имеет желание своим источником,
ведь желание является корнем страдания„.
«Как ты думаешь, градоначальник?
До того, как ты увидел мать Чираваси или услышал о ней, испытывал ли ты к ней желание, привязанность или любовь?»
«Нет, уважаемый».
«А после того как ты увидел её или услышал
о ней, возникли ли в тебе желание, привязанность и любовь?»
«Да, уважаемый».
«Как ты думаешь, градоначальник?
Если мать Чираваси казнят, заключат в тюрьму, взыскуют с неё или осудят, возникнут ли в тебе печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние?»
«Уважаемый, если мать Чираваси казнят, заключат в тюрьму, взыскуют с неё или осудят, вся моя жизнь перевернётся. С чего бы печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние не возникли бы во мне?»
«И таким образом тоже, градоначальник, можно понять:
„Любое страдание, что возникает, возникает, будучи укоренённым в желании, имеет желание своим источником,
ведь желание является корнем страдания„».
