Сутта Дэвы
“Монахи, как-то раз дэвы и асуры выстроились на битву.
В той битве асуры победили, а дэвы проиграли.
Потерпев поражение, дэвы отступали на север, а асуры преследовали их.
И тогда мысль пришла к дэвам:
“Асуры всё ещё преследуют нас.
Что если мы сразимся с ними во второй раз?”
И во второй раз дэвы сразились с асурами,
и во второй раз асуры победили, а дэвы проиграли.
Потерпев поражение, дэвы отступали на север, а асуры преследовали их.
И тогда мысль пришла к дэвам:
“Асуры всё ещё преследуют нас.
Что если мы сразимся с ними в третий раз?”
И в третий раз дэвы сразились с асурами,
и в третий раз асуры победили, а дэвы проиграли.
Потерпев поражение и испугавшись, дэвы вошли в свой город.
После того, как дэвы вошли в свой город, мысль пришла к ним:
“Теперь мы спасены от опасности, и асуры ничего не смогут с нами сделать”.
И к асурам пришла [та же] мысль:
“Дэвы теперь спасены от опасности, и мы ничего не сможем с ними сделать”.
Монахи, как-то раз дэвы и асуры выстроились на битву.
В той битве дэвы победили, а асуры проиграли.
Потерпев поражение, асуры отступали на юг, а дэвы преследовали их.
И тогда мысль пришла к асурам:
“Дэвы всё ещё преследуют нас.
Что если мы сразимся с ними во второй раз?”
И во второй раз асуры сразились с дэвами,
и во второй раз дэвы победили, а асуры проиграли.
Потерпев поражение, асуры отступали на юг, а дэвы преследовали их.
И тогда мысль пришла к асурам:
“Дэвы всё ещё преследуют нас.
Что если мы сразимся с ними в третий раз?”
И в третий раз асуры сразились с дэвами,
и в третий раз дэвы победили, а асуры проиграли.
Потерпев поражение и испугавшись, асуры вошли в свой город.
После того, как асуры вошли в свой город, мысль пришла к ним:
“Теперь мы спасены от опасности и дэвы ничего не смогут с нами сделать”.
И к дэвам пришла [та же] мысль:
“Асуры теперь спасены от опасности, и мы ничего не сможем с ними сделать”.
Точно так же, монахи, когда будучи отстранённым от желаний, отстранённым от неблагих состояний [ума], монах входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается направлением и удержанием [ума на объекте медитации], с озарённостью и приятным, которые возникли из-за [этой] отстранённости –
то в этом случае мысль приходит к монаху:
“Теперь я спасён от опасности, и Мара ничего не сможет со мной сделать”.
И к Злому Маре приходит [та же] мысль:
“Монах теперь спасён от опасности, и я ничего не могу с ним сделать”.
Когда… монах входит и пребывает во второй джхане…
третьей…
четвёртой джхане… –
то в этом случае мысль приходит к монаху:
“Теперь я спасён от опасности, и Мара ничего не сможет со мной сделать”.
И к Злому Маре приходит [та же] мысль:
“Монах теперь спасён от опасности, и я ничего не могу с ним сделать”.
Когда с полным преодолением восприятий форм, с угасанием восприятий, вызываемых органами чувств, не обращающий внимания на восприятие множественности, [воспринимая]: “пространство безгранично”, монах входит и пребывает в сфере безграничного пространства –
то в этом случае он зовётся монахом, который ослепил Мару, всецело выколол глаза Мары и вышел за пределы взора Злого Мары.
Когда с полным преодолением… монах входит и пребывает в сфере безграничного сознания…
сфере отсутствия всего…
сфере ни восприятия, ни не-восприятия – то в этом случае он зовётся монахом, который ослепил Мару, всецело выколол глаза Мары и вышел за пределы взора Злого Мары.
Когда с полным преодолением сферы ни восприятия, ни не-восприятия, монах входит и пребывает в прекращении восприятия и чувствования, и, [когда он] увидел [это] пониманием, его загрязнения полностью уничтожились –
то в этом случае он зовётся монахом, который ослепил Мару, всецело выколол глаза Мары и вышел за пределы взора Злого Мары, и который пересёк привязанность к миру”.
Восьмая.
