Сутта Ясоджа

Так мной услышано.

Одно время Благословенный жил, в расположенной недалеко от Саваттхи роще Джеты, в монастыре Анатхапиндики.

Тогда около пятисот монахов под предводительством Ясоджи прибыло в Саваттхи, чтобы увидеть Господина.

Когда они, прибыв в Монастырь, стали раскладывать свое имущество и обмениваться приветствиями с местными монахами, Благословенный был побеспокоен этим шумом и

спросил у преподобного Ананды:

“Ананда, почему так шумно?

В Монастыре стоит такой гам, будто это рыбные ряды уличного базара?”

“Пять сотен монахов прибыло в Саваттхи что бы увидеть Господина, о Преподобный. Они, раскладывая свое имущество и общаясь с местными монахами, создали этот шум”.

“Хорошо, Ананда, тогда скажи этим монахам, что

Учитель зовет их”.

“Да, о Преподобный” — ответил преподобный Ананда и позвал этих монахов.

Когда те предстали перед Благословенным и высказав почтение сели на уважительном расстоянии, он спросил:

“Почему в монастыре стоит такой шум о, монахи?”

Преподобный Ясоджа ответил:

“Мы прибыли в Саваттхи что бы увидеть Господина и, прибыв в Монастырь,

громко разговаривали с местными монахами и шумно раскладывали свое имущество”.

“Что ж тогда покиньте этот Монастырь, о монахи. Я отпускаю вас. Вам не следует жить рядом со мною”.

“Хорошо, о Преподобный” — поклонились монахи и, встав со своих мест и забрав свои чаши и робы, отправились путешествовать по территории Вадджжей.

Странствия привели их на берег реки Вагумуды, где они, построив себе хижины из пальмовых листьев, начали затвор сезона дождей.

В начале этого периода преподобный Ясоджа обратился к монахам со словами:

“Друзья, Благословенный, желая нам успешной практики, из сострадания попросил оставить его.

Давайте же проведем этот сезон дождей таким образом, что бы наш Учитель был рад этому”.

“Да будет так, друг” — ответили монахи.

Живя уединенно, старательно и прилежно практикуя, они в этот самый сезон дождей все достигли Трёх знаний.

Благословенный, побыв в Саваттхи и отправившись оттуда в Весали,

остановился на ночлег в его пригороде — Большой Роще, в Остроконечной Зале.

Тогда Господин, познав умы монахов, живших на берегу Вагумуды, обратился к уважаемому Ананде:

“Направление, где сейчас живут изгнанные мною монахи кажется мне светлым, сияющими и притягательным.

Тебе следует послать к ним вестника, Анада, со словами:

“Почтенные, Учитель зовет вас”.

“Да, Преподобный” — ответил преподобный Анада и попросил одного из местных монахов сделать это.

Согласившийся на это монах

с легкостью сильного человека, способного согнуть или выпрямить руку, в тот же миг исчез из Зала Большой Рощи.

Появившись на берегу реки Вагумуды, он обратился к монахам со словами:

“Учитель зовет вас уважаемые”.

“Хорошо, преподобный” ответили монахи и, убрав хижины и, собрав имущество,

с такой же скоростью исчезли с берега Вагумуды и предстали перед Господином в Зале Большой Рощи.

В это время Благословенный медитировал, находясь в состоянии Абсолютно Невозмутимого сосредоточения.

Увидев своего Учителя, эти монахи подумали:

“Интересно, в каком состоянии сейчас пребывает Благословенный?”

В тот же миг в их умах возник ответ:

“Господин пребывает в состоянии абсолютно-невозмутимого сосредоточения”.

И они также сев, вошли в это состояние.

Прошло много времени и, когда первая часть ночи уже подходила к концу, преподобный Ананда поднявшись с места, и переодев рясу, обратился к Благословенному:

“Наступила ночь, о Преподобный, уже первая ее часть подошла к концу, а пришедшие монахи все еще ожидают вас, оставаясь сидеть.

Пусть Господин обратится к ним с приветственной речью”.

Но в ответ Благословенный не промолвил ни слова.

Когда вторая треть ночи уже начала подходить к концу, преподобный Ананда, во второй раз обратился к Татхагате с подобной просьбой,

но в ответ Благословенный остался молчалив.

И вот когда уже третья часть ночи закончилась, и забрезжил рассвет, преподобный Ананда в третий раз преклонил колени перед Господином с просьбой поприветствовать, столь долго ожидающих этого монахов.

Тогда Благословенный, оставив сосредоточение, сказал ему:

“Если бы ты знал что происходит, о Ананда, ты бы не стал обращаться ко мне с подобными просьбами,

ибо эти пять сотен монахов и я пребываем в одном состоянии абсолютно невозмутимого сосредоточения”.

Тогда, осознав значимость этого момента, Господин сформулировал вдохновленное четверостишие:

Оставив тернии желаний

Эту тюрьму, наказание, беспокойство,

Монах становится непоколебимым подобно горе,

Невовлечённым, невозмутимым приятным и болью.

Третья.