Пять и три
Так я слышал.
Однажды Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.
Там он обратился к монахам так:
«Монахи!»
«Да, уважаемый», – отвечали монахи.
Благословенный сказал следующее:
«Монахи, есть некие жрецы и отшельники, которые размышляют о будущем, придерживаются воззрений о будущем, утверждают различные доктринальные суждения, касающиеся будущего.
Некоторые утверждают так: «я» является воспринимающим и нетронутым после смерти».
Некоторые утверждают так: «я» является невоспринимающим и нетронутым после смерти».
Некоторые утверждают так: «я» является ни воспринимающим, ни невоспринимающим, и нетронутым после смерти».
Или же они предписывают истребление, разрушение, уничтожение существующего существа [в момент смерти]. Некоторые утверждают ниббану здесь и сейчас.
Таким образом, они либо описывают существующее «я», которое является нетронутым после смерти; либо они описывают истребление, разрушение, уничтожение существующего существа [в момент смерти]; либо они утверждают ниббану здесь и сейчас.
Так эти [воззрения], будучи пятью, становятся тремя, и будучи тремя, становятся пятью.
Такова сводка «пяти и трёх».
В этом отношении, монахи, те жрецы и отшельники, которые описывают «я» воспринимающим и нетронутым после смерти, описывают такое «я», воспринимающее и нетронутое после смерти, что оно либо: материальное, либо нематериальное, либо и материальное и нематериальное, либо ни материальное, ни не материальное, Либо воспринимающее единое, либо воспринимающее множественное, либо воспринимающее ограниченное, либо воспринимающее безмерное. Или же, среди тех немногих, кто выходит за пределы этого, некоторые делают утверждения о тотальности сознания – безмерной и непоколебимой.
Монахи, Татхагата понимает это так:
«Эти уважаемые жрецы и отшельники, которые описывают «я» воспринимающим и нетронутым после смерти, описывают такое «я», воспринимающее и нетронутое после смерти, что оно либо: материальное, либо нематериальное, либо и материальное и нематериальное, либо ни материальное, ни не материальное, Либо воспринимающее единое, либо воспринимающее множественное, либо воспринимающее ограниченное, либо воспринимающее безмерное.
Или же некоторые делают утверждение о сфере отсутствия всего – безмерной и непоколебимой. [Для них восприятие] «здесь ничего нет» провозглашается чистейшим, высочайшим, лучшим, непревзойдённым среди тех восприятий – будь то восприятие форм, бесформенного, единого, множественного.
Это обусловленное и грубое, <em></em>но есть прекращение формаций».
Познав: «Есть вот это», видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
В этом отношении, монахи, те жрецы и отшельники, которые описывают «я» невоспринимающим и нетронутым после смерти, описывают такое «я», невоспринимающее и нетронутое после смерти, что оно либо: материальное, либо нематериальное, либо и материальное и нематериальное, либо ни материальное, ни не материальное,
В этом отношении, монахи, эти критикуют тех жрецов и отшельников, которые описывают «я» как воспринимающее и нетронутое после смерти.
И почему?
Потому что они говорят: «Восприятие – это болезнь, восприятие – это опухоль, восприятие – это [отравленный] дротик. А это умиротворённое, это возвышенное, то есть, невосприятие».
Монахи, Татхагата понимает это так:
«Эти уважаемые жрецы и отшельники, которые описывают «я» невоспринимающим и нетронутым после смерти, описывают такое «я», невоспринимающее и нетронутое после смерти, что оно либо: материальное, либо нематериальное, либо и материальное и нематериальное, либо ни материальное, ни не материальное,
И не может быть такого, чтобы какой-либо отшельник или жрец мог бы [правдиво] сказать:
«Отдельно от материальной формы, отдельно от чувства, отдельно от восприятия, отдельно от формаций, я опишу приход и уход сознания, его угасание и новое возникновение, его разрастание, увеличение, и созревание».
Нет такой возможности.
Это обусловленное и грубое, <em></em>но есть прекращение формаций».
Познав: «Есть вот это», видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
В этом отношении, монахи, те жрецы и отшельники, которые описывают «я» ни воспринимающим, ни невоспринимающим и нетронутым после смерти, описывают такое «я», ни воспринимающее, ни невоспринимающее, и нетронутое после смерти, что оно либо: материальное, либо нематериальное, либо и материальное и нематериальное, либо ни материальное, ни не материальное.
В этом отношении, монахи, эти критикуют тех уважаемых жрецов и отшельников, которые описывают «я» как воспринимающее и нетронутое после смерти, [а также] они критикуют тех уважаемых жрецов и отшельников, которые описывают «я» как невоспринимающее и нетронутое после смерти.
И почему?
Потому что они говорят: «Восприятие – это болезнь, восприятие – это опухоль, восприятие – это [отравленный] дротик. А не-восприятие – это остолбенение. А это умиротворённое, это возвышенное, то есть, ни восприятие-ни-не-восприятие».
Монахи, Татхагата понимает это так:
В этом отношении, монахи, те жрецы и отшельники, которые описывают «я» ни воспринимающим, ни невоспринимающим и нетронутым после смерти, описывают такое «я», ни воспринимающее, ни невоспринимающее, и нетронутое после смерти, что оно либо: материальное, либо нематериальное, либо и материальное и нематериальное, либо ни материальное, ни не материальное.
Если какие-либо жрецы или отшельники описывают, что вхождение в эту сферу происходит посредством [определённой] доли формаций в отношении видимого, слышимого, ощущаемого, познаваемого – То это считается бедствием для вхождения в эту сферу.
Ведь, как утверждается, эта сфера не достигается как достижение с формациями.
Эта сфера, как утверждается, достигается как достижение с остаточными формациями.
Это обусловленное и грубое, <em></em>но есть прекращение формаций».
Познав: «Есть вот это», видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
В этом отношении, монахи, те жрецы и отшельники, которые описывают истребление, разрушение, уничтожение существующего существа [в момент смерти], критикуют тех уважаемых жрецов и отшельников, которые описывают «я» как воспринимающее и нетронутое после смерти, а также они критикуют тех уважаемых жрецов и отшельников, которые описывают «я» как невоспринимающее и нетронутое после смерти, а также они критикуют тех уважаемых жрецов и отшельников, которые описывают «я» как ни воспринимающее, ни невоспринимающее и нетронутое после смерти.
И почему?
Все эти уважаемые жрецы и отшельники, мчась вперёд, утверждают свою привязанность таким образом:
«Мы будем такими после смерти, мы будем такими после смерти».
Подобно тому как торговец, идя на базар, думает:
«Благодаря этому это будет моим. За счёт этого я получу это».
Точно также и те уважаемые жрецы и отшельники похожи на торговцев, когда они заявляют:
«Мы будем такими после смерти, мы будем такими после смерти».
Монахи, Татхагата понимает это так:
«Эти уважаемые жрецы и отшельники, которые описывают истребление, разрушение, уничтожение существующего существа [в момент смерти], из-за боязни личности и из-за отвращения к личности продолжают кружить вокруг этой самой личности.
Точно собака, которая цепью привязана к прочному столбу или колонне, бегает вокруг, кружится вокруг этого самого столба или колонны –
такие же и эти уважаемые жрецы и отшельники, которые из-за боязни личности и из-за отвращения к личности продолжают кружить вокруг этой самой личности.
Это обусловленное и грубое, <em></em>но есть прекращение формаций».
Познав: «Есть вот это», видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
Монахи, любые жрецы и отшельники, которые размышляют о будущем, придерживаются воззрений о будущем, утверждают различные доктринальные суждения, касающиеся будущего – все они утверждают эти пять оснований или какое-то одно из них.
Монахи, есть некие жрецы и отшельники, которые размышляют о прошлом, придерживаются воззрений о прошлом, утверждают различные доктринальные суждения, касающиеся прошлого. Они утверждают следующее, причем каждый настаивает на том, что его позиция — единственно истинная, а все остальное ошибочно:
«Я» и мир являются вечными».
«Я» и мир не являются вечными».
«Я» и мир являются и вечными и невечными».
«Я» и мир являются ни вечными, ни невечными».
«Я» и мир являются ограниченными».
«Я» и мир являются безграничными».
«Я» и мир являются и ограниченными и безграничными».
«Я» и мир являются ни ограниченными, ни безграничными».
«Я» и мир являются воспринимающими единство».
«Я» и мир являются воспринимающими множественность».
«Я» и мир являются воспринимающими ограниченное».
«Я» и мир являются воспринимающими безмерное».
«Я» и мир [переживают] только удовольствие».
«Я» и мир [переживают] только боль».
«Я» и мир [переживают] и удовольствие и боль».
«Я» и мир [переживают] ни удовольствие, ни боль».
В этом отношении, монахи, что касается тех жрецов и отшельников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения как это:
«Я» и мир являются вечными. Только это правда, а всё остальное ошибочно». – не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения.
Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют эти уважаемые жрецы и отшельники [касательно своих воззрений], обозначается в их отношении как цепляние.
Это обусловленное и грубое, <em></em>но есть прекращение формаций».
Познав: «Есть вот это», видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
В этом отношении, монахи, что касается тех жрецов и отшельников, которые придерживаются такой доктрины и воззрения как это:
«Я» и мир не являются вечными,
или «вечными и невечными,
или ни вечными, ни невечными,
или ограниченными,
или безграничными,
или и ограниченными и безграничными,
или ни ограниченными, ни безграничными,
или воспринимающими единство,
или воспринимающими множественность,
или воспринимающими ограниченное,
или воспринимающими безмерное,
или переживающими только удовольствие,
или переживающими только боль,
или переживающими и удовольствие и боль,
или переживающими ни удовольствие, ни боль. Только это правда, а всё остальное ошибочно». – не может быть такого, чтобы у них было бы какое-либо ясное и чистое личное знание [об этом] без [опоры] на веру, без [опоры] на одобрение, без [опоры] на устную традицию, без [опоры] на умозаключение посредством обдумывания, без [опоры] на согласие с воззрением после рассмотрения.
Поскольку у них нет ясного и чистого личного знания, то даже частичное знание, которое проясняют эти уважаемые жрецы и отшельники [касательно своих воззрений], обозначается в их отношении как цепляние.
Это обусловленное и грубое, <em></em>но есть прекращение формаций».
Познав: «Есть вот это», видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
Монахи, бывает так, что некий отшельник или жрец с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы чувственного удовольствия, входит и пребывает в восторге отречения. Он думает:
«Это умиротворённое, это возвышенное – что я вхожу и пребываю в восторге отречения».
Этот восторг прекращается в нём.
С прекращением восторга отречения возникает грусть, и с прекращением грусти возникает восторг отречения.
Подобно тому, как солнечный свет заполняет ту область, которую покидает тень, а тень заполняет ту область, которую покидает солнечный свет,
точно также с прекращением восторга отречения возникает грусть, и с прекращением грусти возникает восторг отречения.
Монахи, Татхагата понимает это так:
«Этот уважаемый отшельник или жрец с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы чувственного удовольствия, входит и пребывает в восторге отречения. Он думает:
«Это умиротворённое, это возвышенное – что я вхожу и пребываю в восторге отречения».
Этот восторг прекращается в нём.
С прекращением восторга отречения возникает грусть, и с прекращением грусти возникает восторг отречения.
Это обусловленное и грубое, <em></em>но есть прекращение формаций».
Познав: «Есть вот это», видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
Монахи, бывает так, что некий отшельник или жрец с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы чувственного удовольствия, а также с преодолением восторга отречения входит и пребывает в немирском удовольствии. Он думает:
«Это умиротворённое, это возвышенное – что я вхожу и пребываю в немирском удовольствии».
Это немирское удовольствие прекращается в нём.
С прекращением немирского удовольствия возникает восторг отречения, а с прекращением восторга отречения возникает немирское удовольствие.
Подобно тому, как солнечный свет заполняет ту область, которую покидает тень, а тень заполняет ту область, которую покидает солнечный свет,..
Монахи, Татхагата понимает это так:
«Этот уважаемый отшельник или жрец с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы чувственного удовольствия, а также с преодолением восторга отречения входит и пребывает в немирском удовольствии. Он думает:
«Это умиротворённое, это возвышенное – что я вхожу и пребываю в немирском удовольствии».
Это немирское удовольствие прекращается в нём.
С прекращением немирского удовольствия возникает восторг отречения, а с прекращением восторга отречения возникает немирское удовольствие.
Это обусловленное и грубое, <em></em>но есть прекращение формаций».
Познав: «Есть вот это», видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
Монахи, бывает так, что некий отшельник или жрец с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы чувственного удовольствия, а также с преодолением восторга отречения и немирского удовольствия, входит и пребывает в ни-приятном-ни-болезненном чувстве. Он думает:
«Это умиротворённое, это возвышенное – что я вхожу и пребываю в ни-приятном-ни-болезненном чувстве».
Это ни-приятное-ни-болезненное чувство прекращается в нём.
С прекращением ни-приятного-ни-болезненного чувства возникает немирское удовольствие, а с прекращением немирского удовольствия возникает ни-приятное-ни-болезненное чувство.
Подобно тому, как солнечный свет заполняет ту область, которую покидает тень, а тень заполняет ту область, которую покидает солнечный свет,..
Монахи, Татхагата понимает это так:
Татхагата, монахи, понимает это так: «Этот уважаемый отшельник или жрец с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы чувственного удовольствия, а также с преодолением восторга отречения и немирского удовольствия, входит и пребывает в ни-приятном-ни-болезненном чувстве. Он думает:
«Это умиротворённое, это возвышенное – что я вхожу и пребываю в ни-приятном-ни-болезненном чувстве».
Это ни-приятное-ни-болезненное чувство прекращается в нём.
С прекращением ни-приятного-ни-болезненного чувства возникает немирское удовольствие, а с прекращением немирского удовольствия возникает ни-приятное-ни-болезненное чувство.
Это обусловленное и грубое, <em></em>но есть прекращение формаций».
Познав: «Есть вот это», видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
Монахи, бывает так, что некий отшельник или жрец с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы чувственного удовольствия, а также с преодолением восторга отречения, немирского удовольствия и ни-приятного-ни-болезненного чувства
считает себя таковым: «[Это] я умиротворён, [это] я достиг ниббаны, [это] я не имею цепляния».
Монахи, Татхагата понимает это так:
«Этот уважаемый отшельник или жрец с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы чувственного удовольствия, а также с преодолением восторга отречения, немирского удовольствия и ни-приятного-ни-болезненного чувства
считает себя таковым: «[Это] я умиротворён, [это] я достиг ниббаны, [это] я не имею цепляния».
Вне сомнений, этот достопочтенный утверждает путь, направленный к ниббане.
Но, тем не менее, этот отшельник или жрец всё ещё цепляется: цепляется либо к воззрению о прошлом, либо к воззрению о будущем, либо к оковам чувственного удовольствия, либо к восторгу отречения, либо к немирскому удовольствию, либо к ни-приятному-ни-болезненному чувству.
И когда этот достопочтенный считает себя таковым:
«[Это] я умиротворён, [это] я достиг ниббаны, [это] я не имею цепляния» – то это также считается цеплянием у этого уважаемого жреца или отшельника.
Это обусловленное и грубое, <em></em>но есть прекращение формаций».
Познав: «Есть вот это», видя спасение от того, Татхагата вышел за пределы того.
Монахи, это высочайшее состояние возвышенного покоя было открыто Татхагатой, то есть,
освобождение посредством не-цепляния благодаря пониманию в соответствии с действительностью возникновения, исчезновения, привлекательности, опасности, и спасения в отношении шести сфер контакта. Монахи, таково [это] высочайшее состояние возвышенного покоя, открытое Татхагатой, то есть, освобождение посредством не-цепляния благодаря пониманию в соответствии с действительностью возникновения, исчезновения, привлекательности, опасности, и спасения в отношении шести сфер контакта».
Так сказал Благословенный.
Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.
