Большое наставление о способах делания
Так мной услышано.
Одно время Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.
Здесь он обратился к монахам так:
– Монахи!
“Достопочтенный” – те монахи Благословенному ответили.
Благословенный сказал следующее:
– Монахи, у большинства существ есть такая мечта, желание, влечение:
“Если б только нежеланное, нежелательное, неприятное уменьшилось, а желанное, желаемое, приятное увеличилось!”
И всё же, несмотря на то, что у них есть такая мечта, желание, стремление, – нежеланное, нежелательное, неприятное увеличивается для них, а желанное, желаемое, приятное уменьшается.
Монахи, как вы думаете, в чём причина этого?
– уважаемый, наши учения укоренены в Благословенном, Направляемы Благословенным, находят пристанище в Благословенном. Было бы хорошо, если бы Благословенный [сам] прояснил значение этих слов. Услышав это из его уст, монахи запомнят это.
– Тогда, монахи, слушайте внимательно то, о чём я буду говорить.
- Да, почтенный, - ответили они.
Благословенный сказал следующее:
– Монахи, необученный заурядный человек, который не уважает Благородных, неумелый и нетренированный их Дхамме, который не уважает чистых людей, неумелый и не тренированный в их Дхамме,
не знает, что следует взращивать, а чего не следует взращивать. Он не знает, чему стоит следовать, а чему не стоит следовать.
Не зная этого, он взращивает то, что не стоит взращивать, и не взращивает то, что стоит взращивать. Он следует тому, чему не стоит следовать, и не следует тому, чему стоит следовать
Поскольку он делает так, нежеланное, нежелательное, неприятное увеличивается для него, а желанное, желаемое, приятное уменьшается.
И почему?
Потому что так оно происходит с тем, кто не видит.
Хорошо обученный благородный ученик, который уважает Благородных, умелый и тренированный в их Дхамме, который уважает чистых людей, умелый и тренированный в их Дхамме,
знает, что следует взращивать, а чего не следует взращивать. Он знает, чему стоит следовать, а чему не стоит следовать.
Зная это, он взращивает то, что стоит взращивать, и не взращивает то, что не стоит взращивать. Он следует тому, чему стоит следовать, и не следует тому, чему не стоит следовать.
Поскольку он делает так, нежеланное, нежелательное, неприятное уменьшается для него, а желанное, желаемое, приятное увеличивается.
И почему?
Потому что так оно происходит с тем, кто видит.
Монахи, есть четыре способа делания.
Какие четыре?
Есть способ делания, который является болезненным в настоящем и созревает в будущем как боль.
Есть способ делания, который является приятным в настоящем, но созревает в будущем как боль.
Есть способ делания, который является болезненным в настоящем, но созревает в будущем как приятное.
Есть способ делания, который является приятным в настоящем и созревает в будущем как приятное.
Монахи, тот, кто невежественен, не зная этого способа делания, который является болезненным в настоящем и созревает в будущем как боль, не понимает как-есть:
“Этот способ делания является болезненным в настоящем и созревает в будущем как боль”.
Зная это, понимая это как-есть, мудрый человек не избегает его, но взращивает его.
Поскольку он делает так, нежеланное, нежелательное, неприятное увеличивается для него, а желанное, желаемое, приятное уменьшается.
И почему?
Потому что так оно происходит с тем, кто не видит.
Монахи, тот, кто невежественен, не зная этого способа делания, который является приятным в настоящем, но созревает в будущем как боль, не понимает как-есть: “Этот способ делания является приятным в настоящем, но созревает в будущем как боль”.
Зная это, понимая это как-есть, мудрый человек не избегает его, но взращивает его.
Поскольку он делает так, нежеланное, нежелательное, неприятное увеличивается для него, а желанное, желаемое, приятное уменьшается…
Монахи, тот, кто невежественен, не зная этого способа делания, который является болезненным в настоящем, но созревает в будущем как приятное, не понимает как-есть: “Этот способ делания является болезненным в настоящем, но созревает в будущем как приятное”…
Зная это, понимая это как-есть, мудрый человек не взращивает, но избегает его.
Поскольку он делает так, нежеланное, нежелательное, неприятное увеличивается для него, а желанное, желаемое, приятное уменьшается…
Монахи, тот, кто невежественен, не зная этого способа делания, который является приятным в настоящем и созревает в будущем как приятное, не понимает как-есть: “Этот способ делания является приятным в настоящем и созревает в будущем как приятное”.
Зная это, понимая это как-есть, мудрый человек не взращивает, но избегает его.
Поскольку он делает так, нежеланное, нежелательное, неприятное увеличивается для него, а желанное, желаемое, приятное уменьшается…
И почему?
Потому что так оно происходит с тем, кто не видит.
Монахи, тот, кто мудр, зная этот способ делания, который является болезненным в настоящем и созревает в будущем как боль, понимает как-есть:
“Этот способ делания является болезненным в настоящем и созревает в будущем как боль”.
Зная это, понимая это как-есть, мудрый человек не взращивает, но избегает его.
Поскольку он делает так, нежеланное, нежелательное, неприятное уменьшается для него, а желанное, желаемое, приятное увеличивается.
И почему?
Потому что так оно происходит с тем, кто видит.
Монахи, тот, кто мудр, зная этот способ делания, который является приятным в настоящем, но созревает в будущем как боль, понимает как-есть: “Этот способ делания является приятным в настоящем, но созревает в будущем как боль”.
Зная это, понимая это как-есть, мудрый человек не взращивает, но избегает его.
Поскольку он делает так, нежеланное, нежелательное, неприятное уменьшается для него, а желанное, желаемое, приятное увеличивается…
Монахи, тот, кто мудр, зная этот способ делания, который является болезненным в настоящем, но созревает в будущем как приятное, понимает как-есть:..
Зная это, понимая это как-есть, мудрый человек не избегает его, но взращивает его.
Поскольку он делает так, нежеланное, нежелательное, неприятное уменьшается для него, а желанное, желаемое, приятное увеличивается…
Монахи, тот, кто мудр, зная этот способ делания, который является приятным в настоящем и созревает в будущем как приятное, понимает как-есть:…
“Этот способ делания является приятным в настоящем и созревает в будущем как приятное”.
Зная это, понимая это как-есть, мудрый человек не избегает его, но взращивает его.
Поскольку он делает так, нежеланное, нежелательное, неприятное уменьшается для него, а желанное, желаемое, приятное увеличивается.
И почему?
Потому что так оно происходит с тем, кто видит.
И каков, монахи, способ делания, который является болезненным в настоящем, и созревает в будущем как боль?
Вот, монахи, некий человек в боли и грусти убивает живых существ, и он переживает боль и грусть, которые имеют убийство живых существо своим условием.
В боли и грусти он берёт то, что [ему] не было дано…
ведёт себя неподобающе в желаниях…
лжёт…
говорит злонамеренно…
говорит грубо…
болтает попусту…
он алчный…
имеет враждебный ум…
придерживается ошибочного взгляда, и он переживает боль и грусть, которые имеют ошибочного взгляд своим условием.
С распадом тела, после смерти, он возникает в состоянии лишения, в неблагом уделе, в погибели, даже в аду.
Это называется способом делания, который является болезненным в настоящем, и созревает в будущем как боль.
И каков, монахи, способ делания, который является приятным в настоящем, но созревает в будущем как боль?
Вот, монахи, некий человек с приятным чувством и удовольствием убивает живых существ, и он переживает приятное и удовольствие, которые имеют убийство живых существ своим условием.
С приятным чувством и радостью он берёт то, что [ему] не было дано…
ведёт себя неподобающе в желаниях…
лжёт…
говорит злонамеренно…
говорит грубо…
болтает попусту…
он алчный…
имеет враждебный ум…
придерживается ошибочного взгляда, и он переживает приятное и удовольствие, которые имеют ошибочный взгляд своим условием.
С распадом тела, после смерти, он возникает в состоянии лишения, в неблагом уделе, в погибели, даже в аду.
Это называется способом делания, который является приятным в настоящем, но созревает в будущем как боль.
И каков, монахи, способ делания, который является болезненным в настоящем, но созревает в будущем как приятное?
Вот, монахи, некий человек в боли и грусти отказался от убийства живых существ, и он переживает боль и грусть, которые имеют отказ от убийства живых существ своим условием.
В боли и грусти он отказался от взятия того, что не дано…
от неподобающего поведения в желаниях…
от лжи…
от злонамеренных слов…
от грубых слов…
от пустой болтовни…
он не алчный…
у него нет враждебного ума…
он придерживается правильного взгляда, и он переживает боль и грусть, которые имеют правильный взгляд своим условием.
С распадом тела, после смерти, он возникает в благом уделе, даже в небесном мире.
Это называется способом делания, который является болезненным в настоящем, но созревает в будущем как приятное.
И каков, монахи, способ делания, который является приятным в настоящем и созревает в будущем как приятное?
Вот, монахи, некий человек с приятным чувством и удовольствием отказался от убийства живых существ, и он переживает приятное и удовольствие, которые имеют отказ от убийства живых существ своим условием.
С приятным чувством и радостью он отказался от взятия того, что не дано…
от неподобающего поведения в желаниях…
от лжи…
от злонамеренных слов…
от грубых слов…
от пустой болтовни…
он не алчный…
у него нет враждебного ума…
он придерживается правильного взгляда, и он переживает приятное и удовольствие, которые имеют правильный взгляд своим условием.
С распадом тела, после смерти, он возникает в благом уделе, даже в небесном мире.
Это называется способом делания, который является приятным в настоящем и созревает в будущем как приятное.
Таковы четыре способа делания.
Монахи, это как если бы горькую тыкву смешали с ядом,
и пришёл бы человек, который хотел бы жить и не хотел умирать, который хотел приятного и отвращался от боли.
Ему бы сказали:
“Почтенный, это [напиток из] горькой тыквы, смешанной с ядом.
Пей, если хочешь.
Когда будешь пить, цвет, запах и вкус не придутся тебе по вкусу, а после того, как выпьешь, ты повстречаешь смерть или соизмеримую с умиранием боль”.
Он не оставил бы этого. И он бы выпил это, не обдумав.
По мере того как он бы пил, цвет, запах и вкус не пришлись бы ему по вкусу, а после того, как он выпил, он бы повстречал смерть или соизмеримую с умиранием боль.
Это, я говорю вам, похоже на способ делания, который является болезненным сейчас и созревает в будущем как боль.
Это как, монахи, бронзовая чаша с напитком, обладающим хорошим цветом, вкусом и запахом,
но смешанным с ядом,
и пришёл бы человек, который хотел бы жить и не хотел умирать, который хотел приятного и отвращался от боли.
Ему бы сказали:
“Почтенный, это бронзовая чаша с напитком, обладающим хорошим цветом, вкусом и запахом,
Но смешанным с ядом.
Пей, если хочешь.
Когда будешь пить, цвет, запах и вкус придутся тебе по вкусу, но после того, как выпьешь, ты повстречаешь смерть или соизмеримую с умиранием боль”.
Он не оставил бы этого. И он бы выпил это, не обдумав.
По мере того как он пил, цвет, запах и вкус пришлись бы ему по вкусу, но после того как он выпил, он бы повстречал смерть или соизмеримую с умиранием боль.
Это, я говорю вам, похоже на способ делания, который является приятным сейчас, но созревает в будущем как боль.
Это как, монахи, застоявшаяся моча, смешанная с различными лекарствами,
и пришёл бы больной желтухой человек.
Ему бы сказали:
“Почтенный, это застоявшаяся моча, смешанная с лекарствами. Пей, если хочешь.
Когда будешь пить, цвет, запах и вкус не придутся тебе по вкусу, но после того, как выпьешь, тебе станет хорошо”.
Он не оставил бы этого. И после обдумывания он бы выпил это.
По мере того как он пил, цвет, запах и вкус не пришлись бы ему по вкусу, но после того, как он выпил, ему бы стало хорошо.
Это, я говорю вам, похоже на способ делания, который является болезненным сейчас, но созревает в будущем как приятное.
Это как, монахи, творог, мёд, топлёное масло и меласса, смешанные вместе,
и пришёл бы больной дизентерией человек.
Ему бы сказали:
“Почтенный, это творог, мёд, топлёное масло, смешанные вместе. Пей, если хочешь.
Когда будешь пить, цвет, запах и вкус придутся тебе по вкусу, и после того, как выпьешь, тебе станет хорошо”.
Он не оставил бы этого. И после обдумывания он бы выпил это.
По мере того как он бы пил, цвет, запах и вкус пришлись бы ему по вкусу, и после того как он бы выпил, ему бы стало хорошо.
Это, я говорю вам, похоже на способ делания, который является приятным сейчас и созревает в будущем как приятное.
Одобно тому как осенью, в последнем месяце сезона дождей, когда небо чистое и безоблачное, Восходящее над землёй солнце рассеивает всю темноту пространства по мере того, как оно лучится, сверкает и сияет, –
точно так же способ делания, который является приятным сейчас и созревает в будущем как приятное, рассеивает своим свечением, сверканием, сиянием любые другие доктрины любых заурядных шраманов и брахманов.
Так сказал Благословенный.
Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.
