Сутта Ассаджи

Одно время Благословенный располагается в Раджагахе в Бамбуковой Роще в месте для кормления Белок.

И тогда уважаемый Ассаджи пребывал в Парке Кассапаки, он был нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен.

И вот уважаемый Ассаджи обратился к своим [монахам]-прислужникам:

“Ну же, друзья, пойдите к Благословенному, поклонитесь ему в ноги от моего имени и скажите:

“Почтенный, монах Ассаджи нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен.

Он выражает почтение Благословенному, кланяясь ему в ноги”.

И далее скажите:

“Было бы хорошо, почтенный, если бы Благословенный навестил бы монаха Ассаджи из сострадания [к нему]”.

“Да, друг” – ответили те монахи и отправились к Благословенному. Подойдя, они поклонились ему, сели рядом и донесли послание.

Благословенный молча согласился.

И затем Благословенный оделся, взял чашу и верхнее одеяние и отправился к монаху Ассаджи.

Уважаемый Ассаджи увидел Благословенного издали

и начал шевелиться, [лёжа] на кровати.

Благословенный обратился к нему:

“Довольно, Ассаджи, не двигайся, [лёжа] на своей кровати.

Здесь подготовлены сиденья, я присяду вот здесь”.

Благословенный сел на подготовленное сиденье и сказал уважаемому Ассаджи:

“Я надеюсь, ты поправляешься, Ассаджи, я надеюсь, тебе становится лучше. Я надеюсь, твои болезненные ощущения спадают, а не возрастают, и что можно увидеть их спад, а не увеличение”.

“Почтенный, я не поправляюсь, мне не становится лучше. Сильные болезненные ощущения возрастают у меня, а не спадают, и можно увидеть их увеличение, а не спад”.

“В таком случае я надеюсь, Ассаджи, что тебя не тревожит угрызение совести и сожаление”.

“В самом деле, почтенный, меня переполняют угрызение совести и сожаление”.

“Я надеюсь, Ассаджи, что в твоём случае нет ничего, за что можно было бы порицать себя в отношении нравственности”.

“В моём случае, почтенный, нет ничего, за что можно было бы порицать себя в отношении нравственности”.

“Тогда, Ассаджи, если в твоём случае нет ничего, за что можно было бы порицать себя в отношении нравственности, почему же ты обеспокоен угрызением совести и сожалением?”

“Прежде, почтенный, когда я был болен, я поддерживал успокоение телесных отождествлений, но [теперь] я не обретаю сосредоточения.

Поскольку я не обретаю сосредоточения, мысль приходит ко мне:

“Только бы мне не пасть!”.

“Те шраманы и брахманы, Ассаджи, которые считают сосредоточение сутью [святой жизни] и соотносят сосредоточение с отшельничеством, когда не могут обрести сосредоточения, могут подумать:

“Только бы мне не пасть!”.

“Как ты думаешь, Ассаджи,

надежна ли форма или ненадежна?

“Ненадежна, почтенный”.

“Чувство…

“Поэтому…

Так видящий…

в какое-либо состояние существования”.

Если он чувствует приятное чувство, он понимает: “Оно ненадежно”. Он понимает: “За него не стоит цепляться”. Он понимает: “Им не стоит наслаждаться”.

Если он чувствует болезненное чувство, он понимает: “Оно ненадежно”. Он понимает: “За него не стоит цепляться”. Он понимает: “Им не стоит наслаждаться”.

Если он чувствует ни-болезненное-ни-приятное чувство, он понимает: “Оно ненадежно”. Он понимает: “За него не стоит цепляться”. Он понимает: “Им не стоит наслаждаться”.

Если он чувствует приятное чувство, он чувствует его [будучи] отсоединённым [от него].

Если он чувствует болезненное чувство, он чувствует его [будучи] отсоединённым [от него].

Если он чувствует ни-болезненное-ни-приятное чувство, он чувствует его [будучи] отсоединённым [от него].

Когда он чувствует чувство, прекращающееся вместе с телом, он понимает: “Я чувствую чувство, прекращающееся вместе с телом”. Когда он чувствует чувство, прекращающееся вместе с жизнью, он понимает: “Я чувствую чувство, прекращающееся вместе с жизнью”.

Он понимает: “После распада тела, после истощения жизни, всё, что чувствуется, при отсутствии наслаждения в этом, прямо здесь и угаснет”.

Это, Ассаджи, как масляная лампа горит в зависимости от масла и фитиля,

и с истощением масла и фитиля, она гаснет из-за недостатка топлива,

точно так же, Ассаджи, когда монах чувствует чувство, прекращающееся вместе с телом… прекращающееся вместе с жизнью… он понимает:

“После распада тела, после истощения жизни, всё, что чувствуется, при отсутствии наслаждения в этом, прямо здесь и угаснет”.

Шестая.