Сутта Удайи
Одно время уважаемый Ананда и уважаемый Удайи пребывали в Косамби в Парке Гхоситы.
И тогда, вечером, уважаемый Удайи вышел из затворничества и отправился к уважаемому Ананде.
Он обменялся вежливыми приветствиями с уважаемый Анандой, и после обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал ему:
“Друг Ананда, многими способами Благословенный заявлял, разъяснял и раскрывал [природу] этого тела так:
“По этой причине это тело является безличностным”. Можно ли объяснить [природу] этого сознания аналогичным способом – объяснить, обучить, провозгласить, утвердить, раскрыть, проанализировать, истолковывать это так: “По этой причине это сознание является безличностным”?
“Можно, друг Удайи.
Не возникает ли сознание глаза в зависимости от глаза и форм?”
“Так оно, друг”.
“Если условие и причина для происхождения сознания глаза полностью и без малейшего остатка прекратились бы, то можно было бы распознать сознание глаза?”
“Нет, друг”.
“Вот таким образом, друг, это заявлялось, разъяснялось и раскрывалось Благословенным: “По этой причине это сознание является безличностным”…
“Не возникает ли сознание языка в зависимости от языка и вкусов?
“Так оно, друг”.
“Если условие и причина для происхождения сознания глаза полностью и без малейшего остатка прекратились бы, то можно было бы распознать сознание глаза?”
“Нет, друг”.
“Вот таким образом, друг, это заявлялось, разъяснялось и раскрывалось Благословенным: “По этой причине это сознание является безличностным”…
“Не возникает ли сознание ума в зависимости от ума и явлений?”
“Так оно, друг”.
“Если условие и причина для происхождения сознания ума полностью и без малейшего остатка прекратились бы, то можно было бы распознать сознание ума?”
“Нет, друг”.
“Вот таким образом, друг, это заявлялось, разъяснялось и раскрывалось Благословенным: “По этой причине это сознание является безличностным”.
“Это как если бы человеку понадобилась сердцевина дерева, он бы искал сердцевину дерева, бродил в поисках сердцевины дерева, взял бы острый топор и вошёл в лес. Там бы он увидел ствол большой банановой пальмы, прямой, свежей, без рыхлой коры. Он бы срубил её у основания, отрезал бы ветви, содрал бы внешние слои [ствола]. И когда он содрал бы внешние слои, то не обнаружил бы даже заболони, не говоря уже о сердцевине.
Точно так же монах не видит ни “я”, ни чего-либо принадлежащего “я” в этих шести сферах контакта. Поскольку он ничего [подобного] не видит, он ни к чему не цепляется в этом мире.
Не цепляясь, он не становится взволнованным.
Будучи невзволнованным, он лично достигает ниббаны.
‘Изношено рождение, достигнута святая жизнь, сделано, что должно сделать, нет иного [индивидуального] существования’ понимает”.
Седьмая.
