Бхадрака

Однажды Благословенный проживал в городе Маллов под названием Урувелакаппа.

И тогда градоначальник Бхадрака отправился к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал:

«Было бы хорошо, уважаемый, если Благословенный объяснил бы мне происхождение и исчезновение страданий».

«Градоначальник, если бы я объяснил тебе происхождение и исчезновение страданий по отношению к прошлому, говоря:

„Так было в прошлом“, то неуверенность и замешательство могли бы возникнуть в тебе.

Если бы я объяснил тебе происхождение и исчезновение страданий по отношению к будущему, говоря:

„Так будет в будущем“, то неуверенность и замешательство могли бы возникнуть в тебе.

Поэтому, градоначальник, пока я сижу прямо здесь и ты сидишь прямо здесь, я научу тебя происхождению и исчезновению страданий в настоящем.

Слушай внимательно то, о чём я буду говорить».

«Да, уважаемый», – ответил градоначальник Бхадрака.

Благословенный сказал:

«Как ты думаешь, градоначальник?

Есть ли какие-либо люди в Урувелакаппе, из-за которых печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникли бы в тебе, если бы их убили или заключили в тюрьму, оштрафовали или осудили?»

«Есть такие люди, уважаемый».

«А есть ли какие-либо люди в Урувелакаппе, из-за которых печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние не возникли бы в тебе, если бы их убили или заключили в тюрьму, взыскали с них с них или осудили?»

«Есть такие люди, уважаемый».

«Так в чём причина того, градоначальник, что в отношении одних людей в Урувелакаппе печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникли бы в тебе, если бы их убили или заключили в тюрьму, взыскали с них или осудили, тогда как в отношении других печали, стенания, боли, грусти и отчаяния не возникло бы в тебе?»

«Те люди в Урувелакаппе, уважаемый, в отношении которых печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние возникли бы во мне, если бы их убили или заключили в тюрьму, взыскали с них или осудили, – это те, к кому у меня есть желание и привязанность.

Но те люди в Урувелакаппе, в отношении которых печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние не возникли бы во мне, если бы их убили или заключили в тюрьму, взыскали с них или осудили, – это те, к кому у меня нет желания и привязанности».

«Градоначальник, посредством этого принципа, который тобой увиден, понят, незамедлительно достигнут, измерен, ты можешь применить данный метод к прошлому и будущему так:

„Любое страдание, что возникало в прошлом, возникало, будучи укоренённым в желании, с желанием в качестве своего источника,

ведь желание – корень страдания.

Любое страдание, что возникнет в будущем, возникнет, будучи укоренённым в желании, с желанием в качестве своего источника,

ведь желание – корень страдания“».

«Удивительно, уважаемый! Поразительно, уважаемый!

Как хорошо это было сказано Благословенным:

Любое страдание, что возникает, – возникает, будучи укоренённым в желании, имеет желание своим источником,

ведь желание является корнем страдания“.

Уважаемый, у меня есть сын по имени Чираваси, который живёт далеко отсюда.

Когда я просыпаюсь равно утром, я отправляю посыльного, говоря:

„Иди и узнай, как там Чираваси“.

И пока не вернётся посыльный, уважаемый, я прямо вне себя, думая:

„Надеюсь, Чираваси не заболел!“».

«Как ты думаешь, градоначальник?

Если Чираваси казнят, заключат в тюрьму, взыскуют с него или осудят, возникнут ли в тебе печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние?»

«Уважаемый, если Чираваси казнят, заключат в тюрьму, взыскуют с него или осудят, вся моя жизнь перевернётся. С чего бы печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние не возникли бы во мне?»

«И таким образом тоже, градоначальник, можно понять:

Любое страдание, что возникает, возникает, будучи укоренённым в желании, имеет желание своим источником,

ведь желание является корнем страдания„.

«Как ты думаешь, градоначальник?

До того, как ты увидел мать Чираваси или услышал о ней, испытывал ли ты к ней желание, привязанность или любовь?»

«Нет, уважаемый».

«А после того как ты увидел её или услышал

о ней, возникли ли в тебе желание, привязанность и любовь?»

«Да, уважаемый».

«Как ты думаешь, градоначальник?

Если мать Чираваси казнят, заключат в тюрьму, взыскуют с неё или осудят, возникнут ли в тебе печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние?»

«Уважаемый, если мать Чираваси казнят, заключат в тюрьму, взыскуют с неё или осудят, вся моя жизнь перевернётся. С чего бы печаль, стенание, боль, грусть и отчаяние не возникли бы во мне?»

«И таким образом тоже, градоначальник, можно понять:

„Любое страдание, что возникает, возникает, будучи укоренённым в желании, имеет желание своим источником,

ведь желание является корнем страдания„».