Сутта Сангарава

В условиях Саваттхи.

И тогда брахман Сангарава отправился к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями.

После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал Благословенному:

“Мастер Готама, в чём условие, в чём причина, из-за чего бывает так, что те гимны, которые долгое время декламировались [для заучивания] вслух, не вспоминаются, уж не говоря о тех, которые не декламировались?

В чём условие, в чём причина, из-за чего бывает так, что те гимны, которые долгое время не декламировались [для заучивания] вслух, вспоминаются, уж не говоря о тех, которые декламировались?”

“Брахман, когда кто-либо пребывает с умом, охваченным чувственной жаждой, переполненным чувственной жаждой, и не понимает как-есть спасения от возникшей чувственной жажды, то в этом случае он не знает и не видит как-есть собственного блага, блага других, блага обоих. И тогда даже те гимны, которые долгое время декламировались вслух, не вспоминаются, уж не говоря о тех, которые не декламировались.

Это как, брахман, чаша с водой, которая смешана с лаком, куркумой, синей краской или кармазином.

Если бы человек с хорошим зрением стал бы изучать отражение своего лица в ней, то он бы не смог ни узнать, ни увидеть его как-есть.

Точно так же, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, охваченным чувственной жаждой, переполненным чувственной жаждой, и не понимает как-есть спасения от возникшей чувственной жажды, то в этом случае он не знает и не видит как-есть собственного блага, блага других, блага обоих. И тогда даже те гимны, которые долго время декламировались вслух, не вспоминаются, уж не говоря о тех, которые не декламировались.

Далее, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, охваченным враждебностью, переполненным враждебностью, и не понимает как-есть спасения от возникшей враждебности, то в этом случае он не знает и не видит как-есть собственного блага, блага других, блага обоих. И тогда даже те гимны, которые долгое время декламировались вслух, не вспоминаются, уж не говоря о тех, которые не декламировались.

Это как, брахман, чаша с водой, которая нагревается на огне, [так что вода в ней] кипит и пузырится.

Если бы человек с хорошим зрением стал бы изучать отражение своего лица в ней, то он бы не смог ни узнать, ни увидеть его как-есть.

Точно так же, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, охваченным враждебностью… не декламировались.

Далее, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, охваченным ленью и апатией, переполненным ленью и апатией, и не понимает как-есть спасения от возникшей лени и апатии, то в этом случае он не знает и не видит как-есть собственного блага, блага других, блага обоих. И тогда даже те гимны, которые долгое время декламировались вслух, не вспоминаются, уж не говоря о тех, которые не декламировались.

Это как, брахман, чаша с водой, которая заросла водорослями.

Если бы человек с хорошим зрением стал бы изучать отражение своего лица в ней, то он бы не смог ни узнать, ни увидеть его как-есть.

Точно так же, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, охваченным ленью и апатией… не декламировались.

Далее, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, охваченным неугомонностью и сожалением, переполненным неугомонностью и сожалением, и не понимает как-есть спасения от возникшей неугомонности и сожаления, то в этом случае он не знает и не видит как-есть собственного блага, блага других, блага обоих. И тогда даже те гимны, которые долгое время декламировались вслух, не вспоминаются, уж не говоря о тех, которые не декламировались.

Это как, брахман, чаша с водой, что обдувается ветром, [и по поверхности воды] идёт рябь, образуются завихрения и волны.

Если бы человек с хорошим зрением стал бы изучать отражение своего лица в ней, то он бы не смог ни узнать, ни увидеть его как-есть.

Точно так же, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, охваченным неугомонностью и сожалением… не декламировались.

Далее, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, охваченным сомнением, переполненным сомнением, и не понимает как-есть спасения от возникшего сомнения, то в этом случае он не знает и не видит как-есть собственного блага, блага других, блага обоих. И тогда даже те гимны, которые долгое время декламировались вслух, не вспоминаются, уж не говоря о тех, которые не декламировались.

Это как, брахман, чашу с мутной грязной взболтанной водой, которую поставили бы в тёмное место.

Если бы человек с хорошим зрением стал бы изучать отражение своего лица в ней, то он бы не смог ни узнать, ни увидеть его как-есть.

Точно так же, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, охваченным сомнением… не декламировались.

Вот в чём, брахман, условие, причина, из-за чего бывает так, что те гимны, которые долгое время декламировались [для заучивания] вслух, не вспоминаются, уж не говоря о тех, которые не декламировались.

Брахман, когда кто-либо пребывает с умом, не охваченным чувственной жаждой, не переполненным чувственной жаждой, и понимает как-есть спасение от возникшей чувственной жажды, то в этом случае он знает и видит как-есть собственное благо, благо других, благо обоих. И даже те гимны, которые долгое время не декламировались [для заучивания] вслух, вспоминаются, уж не говоря о тех, которые декламировались.

Это как, брахман, чаша с водой, которая не смешана с лаком, куркумой, синей краской или кармазином.

Если бы человек с хорошим зрением стал бы изучать отражение своего лица в ней, то он бы смог узнать и увидеть его как-есть.

Точно так же, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, не охваченным чувственной жаждой… декламировались.

Далее, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, не охваченным враждебностью, не переполненным враждебностью, и понимает как-есть спасение от возникшей враждебности, то в этом случае он знает и видит как-есть собственное благо, благо других, благо обоих. И даже те гимны, которые долгое время не декламировались [для заучивания] вслух, вспоминаются, уж не говоря о тех, которые декламировались.

Это как, брахман, чаша с водой, которая не нагревается на огне, [так что вода в ней] не кипит и не пузырится.

Если бы человек с хорошим зрением стал бы изучать отражение своего лица в ней, то он бы смог узнать и увидеть его как-есть.

Точно так же, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, не охваченным враждебностью… декламировались.

Далее, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, не охваченным ленью и апатией, не переполненным ленью и апатией, и понимает как-есть спасение от возникшей лени и апатии, то в этом случае он знает и видит как-есть собственное благо, благо других, благо обоих. И даже те гимны, которые долгое время не декламировались [для заучивания] вслух, вспоминаются, уж не говоря о тех, которые декламировались.

Это как, брахман, чаша с водой, которая не заросла водорослями.

Если бы человек с хорошим зрением стал бы изучать отражение своего лица в ней, то он бы смог узнать и увидеть его как-есть.

Точно так же, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, не охваченным ленью и апатией… декламировались.

Далее, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, не охваченным неугомонностью и сожалением, не переполненным неугомонностью и сожалением, и понимает как-есть спасение от возникшей неугомонности и сожаления, то в этом случае он знает и видит как-есть собственное благо, благо других, благо обоих. И даже те гимны, которые долгое время не декламировались [для заучивания] вслух, вспоминаются, уж не говоря о тех, которые декламировались.

Это как, брахман, чаша с водой, что не обдувается ветром, [и по поверхности воды] не идёт рябь, не образуются завихрения и волны.

Если бы человек с хорошим зрением стал бы изучать отражение своего лица в ней, то он бы смог узнать и увидеть его как-есть.

Точно так же, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, не охваченным неугомонностью и сожалением… декламировались.

Далее, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, не охваченным сомнением, не переполненным сомнением, и понимает как-есть спасение от возникшего сомнения, то в этом случае он знает и видит как-есть собственное благо, благо других, благо обоих. И даже те гимны, которые долгое время не декламировались [для заучивания] вслух, вспоминаются, уж не говоря о тех, которые декламировались.

Это как, брахман, чашу с чистой, ясной, прозрачной водой, которую поставили бы на свет.

Если бы человек с хорошим зрением стал бы изучать отражение своего лица в ней, то он бы смог узнать и увидеть его как-есть.

Точно так же, брахман, когда кто-либо пребывает с умом, не охваченным сомнением… декламировались.

Вот в чём, брахман, условие, в чём причина, из-за чего бывает так, что те гимны, которые долгое время не декламировались [для заучивания] вслух, вспоминаются, уж не говоря о тех, которые декламировались.

Эти семь аспектов Пробуждения, брахман, являются не-препятствиями, не-помехами, не-загрязнениями ума. Будучи развитыми и взращенными, они ведут к реализации плода истинного знания и освобождения.

Какие семь?

Памятование… исследование явлений… усердие… упоение… безмятежность… сосредоточение… невозмутимость как аспект Пробуждения является не-препятствием, не-помехой, не-загрязнением ума.

Эти семь аспектов Пробуждения являются не-препятствиями, не-помехами, не-загрязнениями ума. Будучи развитыми и взращенными, они ведут к реализации плода истинного знания и освобождения”.

Когда так было сказано, брахман Сангарава обратился к Благословенному:

“Великолепно, Мастер Готама! Великолепно, Мастер Готама!…

Пусть Мастер Готама помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь”.

Пятая.