Сутта Спаривание
И тогда брахман Джануссони подошёл к Благословенному и обменялся с ним вежливыми приветствиями.
После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал ему:
“Заявляет ли также Мастер Готама и о том, что ведёт целомудренную жизнь?”
“Если бы, брахман, кто-либо правдиво говорил бы обо мне:
“Он живёт полной и чистой целомудренной жизнью – цельной, безукоризненной, безупречной, незапятнанной”, то в точности обо мне он мог бы сказать так.
Ведь я живу полной и чистой целомудренной жизнью – цельной, безукоризненной, безупречной, незапятнанной”.
“Но что, Мастер Готама, является брешью, изъяном, несовершенством, пятном целомудренной жизни?”
“Брахман, бывает так, когда некий шраман или брахман, заявляя о том, что он идеально целомудренный, действительно не вступает в половую связь с женщинами.
Но он соглашается, чтобы они его тёрли, делали массаж, купали, растирали.
Он лелеет это, желает этого, находит в этом удовлетворение.
Такова брешь, изъян, несовершенство, пятно целомудренной жизни.
Такой [человек] зовётся тем, кто живёт нечистой целомудренной жизнью. Он тот, кто опутан узами спаривания. Он не свободен от рождения, старости и смерти, от страдания, плача, боли, недовольства и тоски. Он не свободен от боли, я говорю тебе.
Далее, бывает так, когда некий шраман или брахман, заявляя о том, что он идеально целомудренный, действительно не вступает в половую связь с женщинами. И он не соглашается, чтобы они его тёрли, делали массаж, купали, растирали.
Но он шутит с ними, заигрывает с ними, забавляется с ними.
Он не шутит с ними, не играется с ними, не забавляется с ними.
Но он вглядывается и пристально смотрит прямо им в глаза…
Он не вглядывается и не смотрит пристально прямо им в глаза.
Но он подслушивает за стеной или крепостным валом их голоса: то, как они смеются, разговаривают, поют или рыдают.
Он не подслушивает за стеной или крепостным валом их голоса: то, как они смеются, разговаривают, поют или рыдают.
Но он памятует о смехе, разговорах, и заигрываниях с ними в прошлом. Такова брешь…
Он не памятует о смехе, разговорах, и заигрываниях с ними в прошлом.
Но он смотрит на то, как домохозяин или сын домохозяина наслаждается, будучи наделённым и обеспеченным пятью множителями желания.
Он не смотрит на то, как домохозяин или сын домохозяина наслаждается, будучи наделённым и обеспеченным пятью множителями желания.
Но он ведёт святую жизнь ради [будущего перерождения] среди некоей группы божеств, [думая]: “Благодаря этой нравственности или обету или аскезе или святой жизни я стану дэвом или одним [из свиты] дэвов”.
Он лелеет это, желает этого, находит в этом удовлетворение.
Такова брешь, изъян, несовершенство, пятно целомудренной жизни.
Такой [человек] зовётся тем, кто живёт нечистой целомудренной жизнью. Он тот, кто опутан узами спаривания. Он не свободен от рождения, старости и смерти, от страдания, плача, боли, недовольства и тоски. Он не свободен от боли, я говорю тебе.
Покуда, брахман, я видел, что я не отбросил той или иной из этих семи уз спаривания, я не заявлял о том, что пробудился в непревзойдённое совершенное пробуждение в мире с дэвами, Марой, Брахмой, с его поколениями шраманов и брахманов, богов и людей.
Но когда я увидел, что не было даже и одной из этих семи уз спаривания, которой я бы не отбросил, тогда я заявил, что пробудился в непревзойдённое совершенное пробуждение в мире с дэвами, Марой, Брахмой, с его поколениями шраманов и брахманов, богов и людей.
Знание и видение возникли у меня:
“Непоколебимо моё освобождение. Это последнее рождение. Не будет более нового существования”.
Когда так было сказано, брахман Джануссони сказал Благословенному:
“Великолепно, Мастер Готама! Великолепно, Мастер Готама!…
Пусть Мастер Готама помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь”.
Седьмая.
