Махаговинда Сутта

Длинные Наставления 19 · Махаговинда Сутта

Вот что я слышал

Однажды Благостный пребывал в Раджагахе на холме Гиджджхакута.

И вот с исходом ночи превосходный видом отпрыск гандхаббов Панчасикха, озарив сиянием всю Гиджджхакуту, приблизился к Благостному. Приблизившись, он приветствовал Благостного и стал в стороне. И, стоя в стороне, отпрыск гандхаббов Панчасикха так сказал Благостному:

“Что, господин, я слышал из уст, что воспринял из уст тридцати трех богов, то, господин, я передам Благостному”.

“Передай мне [это], Панчасикха”, — сказал Благостный.

1. Собрание божеств

“В далекие, очень далекие времена, господин, в тот день упосатхи [что перед] пятнадцатым [днем месяца], в праздник Паварана в ночь полнолуния все тридцать три бога, собравшись, сидели вместе в зале Судхамма;

и со всех сторон сидело великое божественное собрание, и с четырех сторон сидели четыре Великих царя;

с восточной стороны, лицом к западу, сидел Великий царь Дхатараттха, чтимый богами;

с южной стороны, лицом к северу, сидел Великий царь Вирулхака, чтимый богами;

с западной стороны, лицом к востоку, сидел Великий царь Вирупаккха, чтимый богами;

с северной стороны, лицом к югу, сидел Великий царь Вессавана, чтимый богами.

И когда, господин, все тридцать три бога, собравшись, сидели вместе в зале Судхамма, и со всех сторон сидело великое божественное собрание, и с четырех сторон сидели четыре Великих царя, то таковы были их сиденья. А за ними были наши сиденья;

а за ними были наши сиденья.

И те боги, господин, которые, ведя целомудренную жизнь, недавно родились в сонме тридцати трех, затмевали других богов красотой и славой.

И тридцать три бога, господин, были удовлетворены этим, довольны, исполнены радости и веселья, [говоря];

„Поистине, божественные сонмы возрастают и уменьшаются сонмы асуров“.

И тогда, господин, повелитель богов Сакка, видя удовлетворение тридцати трех богов, выразил свою радость такими строфами:

„Поистине, радуются тридцать три бога вместе с [их] повелителем,

чтя Татхагату и благость дхаммы;

Чтя Татхагату,

и благость дхаммы.

Смотря на новых богов, прекрасных, славных,

прекрасных, славных;

Ведших целомудренную жизнь

при Счастливом и пришедших сюда.

Они затмевают других

красотой, славой, долголетием;

Ученики Великомудрого,

достигшие здесь отличия.

Видя это, веселятся

тридцать три [бога] вместе с [их] повелителем;

Чтя Татхагату

и благость дхаммы“.

И тридцать три бога, господин, были еще в большей мере удовлетворены этим, довольны, исполнены радости и веселья, [говоря];

„Поистине, божественные сонмы возрастают и уменьшаются сонмы асуров“.

2. Восемь заявлений, согласных с истиной

И тогда, господин, повелитель богов Сакка, видя удовлетворение тридцати трех богов, обратился к тридцати трем богам:

„Не хотите ли вы, досточтимые, услышать восемь согласных с истиной восхвалений этого Благостного?“

„Мы хотим, досточтимый, услышать восемь согласных с истиной восхвалений этого Благостного“.

И тогда, господин, повелитель богов Сакка произнес перед тридцатью тремя богами восемь согласных с истиной восхвалений Благостного:

„Как вы думаете об этом, почтенные тридцать три бога?

Ведь Благостный достиг этого ради благополучия многих людей, ради приятного для многих людей, ради сострадания к миру, ради пользы, благополучия и приятного богов и людей.

И достигшего этого ради благополучия многих людей, ради приятного для многих людей, ради сострадания к миру, ради пользы, благополучия и приятного богов и людей, наделенного этим признаком другого учителя, кроме Благостного, мы не увидим ни в прошлом, ни в настоящем.

Ведь Благостным хорошо провозглашена истина — предназначенная для этого мира, непреходящая, открытая всем, ведущая к спасению, которую мудрые должны ощутить в своем сердце.

И проповедующего эту истину, ведущую к спасению, наделенного этим признаком другого учителя, кроме Благостного, мы не увидим ни в прошлом, ни в настоящем.

Ведь Благостным хорошо постигнуто: ‘это хорошо’, хорошо постигнуто ‘это нехорошо’.

хорошо постигнуто: ‘это запретно’ — ‘это незапретно’, ‘это уместно’ — ‘это неуместно’, ‘это низко’ — ‘это возвышенно’, ‘это напоминает и черное и белое’.

И дающего постичь хорошие и нехорошие вещи, запретные и незапретные, уместные и неуместные, низменные и возвышенные, напоминающие и черное и белое, наделенного этим признаком другого учителя, кроме Благостного, мы не увидим ни в прошлом, ни в настоящем.

Ведь Благостным хорошо постигнут путь, ведущий учеников к ниббане, и ниббана и путь сливаются вместе.

Это как воды Ганга сливаются вместе, движутся вместе с водами Ямуны;

так же точно Благостным хорошо постигнут путь, ведущий учеников к ниббане, и ниббана и путь сливаются вместе.

И дающего постичь путь, ведущий к ниббане, наделенного этим признаком другого учителя, кроме Благостного, мы не увидим ни в прошлом, ни в настоящем.

Ведь совершенны приобретения Благостного, совершенна слава, так что кшатрии, я бы сказал, пребывают в дружеском расположении [к нему], и все же этот Благостный принимает пропитание, освободившись от гордыни.

И принимающего пропитание без гордыни, наделенного этим признаком другого учителя, кроме Благостного, мы не увидим ни в прошлом, ни в будущем.

Ведь Благостный приобрел спутников — и следующих путем ученичества, и уничтоживших порочные свойства, достигших совершенства.

И Благостный, не отсылая их, живет, преследуя удовлетворенность лишь в одном.

И преследующего удовлетворенность лишь в одном, наделенного этим признаком другого учителя, кроме Благостного, мы не увидим ни в прошлом, ни в настоящем.

Ведь слова Благостного соответствуют делам, дела соответствуют словам.

И того, чьи слова соответствуют делам, а дела соответствуют словам, следующего истине во всей ее последовательности, наделенного этим признаком другого учителя, кроме Благостного, мы не увидим ни в прошлом, ни в будущем.

Ведь Благостный преодолел сомнение, освободился от замешательства, исполнил намерение, устремленное к целомудрию.

И преодолевшего сомнение, освободившегося от замешательства, исполнившего намерение, устремленное к целомудрию, наделенного этим признаком другого учителя, кроме Благостного, мы не увидим ни в прошлом, ни в будущем“.

Так, господин, повелитель богов Сакка произнес перед тридцатью тремя богами восемь согласных с истиной восхвалений Благостного.

И вот, господин, услышав восемь согласных с истиной восхвалений Благостного, тридцать три бога были еще в большей мере удовлетворены этим, довольны, исполнены радости и веселья.

И тогда, господин, некоторые боги сказали так:

„О, если бы, досточтимые, в мире появились четверо всецело пробужденных и, подобно Благостному, стали бы наставлять в истине.

Ради благополучия многих людей, ради приятного для многих людей, ради сострадания к миру, ради пользы, благополучия и приятного богов и людей!“.

А некоторые боги сказали так:

„Оставьте, досточтимые, четверых всецело пробужденных. О, если бы, досточтимые, в мире появились трое всецело пробужденных и, подобно Благостному, стали бы наставлять в истине.

А некоторые боги сказали так:

„Оставьте, досточтимые, трех всецело пробужденных. О, если бы, досточтимые, в мире появились двое всецело пробужденных и, подобно Благостному, стали бы наставлять в истине.

Когда, господин, так было сказано, повелитель богов Сакка, сказал тридцати трем богам:

„Невозможно это, досточтимые, и невероятно, чтобы в одном мироздании появились два архата, всецело пробужденных — ни раньше, ни позже [один другого] Такого быть не может.

О, досточтимые, пусть же этот Благостный освободится от болезни, освободится от недуга и живет долгое, продолжительное время.

И тогда, господин, подумав о той цели и обсудив ту цель, ради которой они, собравшись, уселись вместе в зале Судхамма, тридцать три бога произнесли слова об этой цели четырем Великим царям.

Наставили словами об этой цели четырех Великих царей, которые, не уходя, пребывали на своих сиденьях.

Восприняв произнесенную речь,

[восприняв] наставления, эти цари;

Успокоившись сердцем,

пребывали на своих сиденьях.

И тогда, господин, великий свет родился с северной стороны, открылось сияние, превосходящее божественный блеск богов.

И вот, господин, повелитель богов Сакка обратился к тридцати трем богам:

„Когда, досточтимые, появляются знамения, рождается свет, открывается сияние, то тогда открывается Брахма;

ведь знамения, предшествующие откровению Брахмы, таковы, что рождается свет и открывается сияние.

Когда являются знамения,

то открывается Брахма;

Это знамение Брахмы,

ведь великое, могучее сияние.

3. Брахма Сананкунара

И тогда, господин, тридцать три бога уселись на свои сиденья, [говоря]:

„Узнаем, каков будет плод этого сияния — испытав [это], мы выйдем к нему [навстречу]“.

А четыре Великих царя также уселись на свои сиденья, [говоря]:

„Узнаем, каков будет плод этого сияния — испытав [это], мы выйдем к нему [навстречу]“.

Слыша это, тридцать три бога все сошлись [во мнении]:

„Узнаем, каков будет плод этого сияния — испытав [это], мы выйдем к нему [навстречу]“.

Когда, господин, Брахма Сананкумара открывается тридцати трем богам, он открывается, приняв грубый облик.

Ведь естественный вид Брахмы, господин, не достигает пределов зрения тридцати трех богов.

Когда, господин, Брахма Сананкумара открывается тридцати трем богам, он затмевает других богов красотой и славой.

Это, господин, как золотая фигура затмевает человеческую фигуру;

так же точно, господин, когда Брахма Сананкумара открывается тридцати трем богам, он затмевает других богов красотой и славой.

Когда, господин, Брахма Сананкумара открывается тридцати трем богам, то ни один бог в этом собрании ни приветствует [его], ни поднимается, ни предлагает сиденье.

Все пребывают в безмолвии и сидят, сложив ладони и скрестив под собой ноги, [с мыслью]:

„Брахма Сананкумара усядется на ложе того бога, которого он сейчас изберет“.

И вот, господин, на чье ложе усаживается Брахма Сананкумара, тот бог обретает великое одушевление, тот бог обретает великое удовлетворение.

Это, господин, как царь, повелитель, недавно увенчанный и помазанный на царство, обретает великое одушевление, обретает великое удовлетворение;

так же точно, господин, на чье ложе усаживается Брахма Сананкумара, тот бог обретает великое одушевление, тот бог обретает великое удовлетворение.

И вот, господин, Брахма Сананкумара, видя удовлетворение тридцати трех богов и будучи скрыт, выразил свою радость такими строфами:

„Поистине, радуются тридцать три бога

вместе с [их] повелителем;

Чтя Татхагату

и благость дхаммы.

Смотря на новых богов,

прекрасных, славных;

Ведших целомудренную жизнь

при Счастливом и пришедших сюда.

Они затмевают других

красотой, славой, долголетием;

Ученики Великомудрого,

достигшие здесь отличия.

Видя это, веселятся

вместе с [их] повелителем;

Чтя Татхагату

и благость дхаммы“.

Так Брахма Сананкумара, господин, стал говорить об этом деле.

И у Брахмы Сананкумары, господин, говорящем об этом деле, голос был наделен восемью свойствами: отчетливый, понятный, красивый, приятный для слуха, связный, непрерывающийся, глубокий, звучный.

Когда Брахма Сананкумара, господин, обращается этим голосом к собранию, то звук его [голоса] не выходит за пределы собрания.

И вот, господин, чей голос наделен этими восемью свойствами, тот зовется обладающим голосом Брахмы.

И вот, господин, тридцать три бога так сказали Брахме Сананкумаре:

„Хорошо, Брахма, мы радуемся, рассуждая об этом;

и мы радуемся, рассуждая о восьми согласных с истиной восхвалениях этого Благостного;

изреченных владыкой богов Саккой“.

4. Восемь заявлений, согласных с истиной

И вот, господин, Брахма Сананкумара так сказал владыке богов Сакке:

„Хорошо, владыка богов, и мы тоже хотим услышать восемь согласных с истиной восхвалений этого Благостного“.

„Хорошо, великий Брахма“, — [сказав] так, господин, повелитель богов Сакка произнес перед Брахмой Сананкумарой восемь согласных с истиной восхвалений Благостного.

„Как ты думаешь об этом, великий Брахма?

И проповедуя эту истину, ведущую к спасению, наделенного этим признаком другого учителя, кроме Благостного, мы не увидим ни в прошлом, ни в настоящем.

Ведь Благостным хорошо постигнуто: ‘это хорошо’, хорошо постигнуто ‘это нехорошо’, хорошо постигнуто: ‘это запретно’ — ‘это незапретно’, ‘это уместно’ — ‘это неуместно’, ‘это низко’ — ‘это возвышенно’, ‘это напоминает и черное и белое’.

И дающего постичь хорошие и нехорошие вещи, запретные и незапретные, уместные и неуместные, низменные и возвышенные, напоминающие и черное и белое,

наделенного этим признаком другого учителя, кроме Благостного, мы не увидим ни в прошлом, ни в настоящем.

Ведь Благостным хорошо постигнут путь, ведущий учеников к ниббане, и ниббана и путь сливаются вместе.

Это как воды Ганга сливаются вместе, движутся вместе с водами Ямуны,

так же точно Благостным хорошо постигнут путь, ведущий учеников к ниббане, и ниббана и путь сливаются вместе.

Ведь совершенны приобретения Благостного, совершенна слава, так что кшатрии, я бы сказал, пребывают в дружеском расположении [к нему],

и все же этот Благостный принимает пропитание, освободившись от гордыни.

Ведь Благостный приобрел спутников — и следующих путем ученичества, и уничтоживших порочные свойства, достигших совершенства, и Благостный, не отсылая их, живет, преследуя удовлетворенность лишь в одном.

И преследующего удовлетворенность лишь в одном, наделенного этим признаком другого учителя, кроме Благостного, мы не увидим ни в прошлом, ни в будущем.

1.26. Ведь слова Благостного соответствуют делам, дела соответствуют словам.

И того, чьи слова соответствуют делам, а дела соответствуют словам,

следующего истине во всей ее последовательности, наделенного этим признаком другого учителя, кроме Благостного, мы не увидим ни в прошлом, ни в будущем.

И преодолевшего сомнение, освободившегося от замешательства, исполнившего намерение, устремленное к целомудрию,

наделенного этим признаком другого учителя, кроме Благостного, мы не увидим ни в прошлом, ни в будущем“.

Так, господин, повелитель богов Сакка произнес перед Брахмой Сананкумарой восемь согласных с истиной восхвалений Благостного.

И вот, господин, услышав восемь согласных с истиной восхвалений Благостного, Брахма Сананкумара был удовлетворен этим, доволен, исполнен радости и веселья.

И вот, господин, Брахма Сананкумара, приняв грубый облик в виде юноши Панчасикхи, открылся тридцати трем богам.

И, поднявшись в воздух, он уселся в воздушном пространстве, скрестив под собой ноги.

Это, господин, как сильный человек мог бы, скрестив под собой ноги, усесться на хорошо разостланном ложе или на ровной поверхности земли,

так же точно, господин, Брахма Сананкумара, поднявшись в воздух, уселся в воздушном пространстве, скрестив под собой ноги, и обратился к тридцати трем богам:

5. О брахмане-попечителе

„Как вы думаете об этом, почтенные тридцать три бога? Ведь этот Благостный в течение долгого времени был наделен великим постижением.

Когда-то давно, господа, жил царь по имени Дисампати.

У царя Дисампати был главный жрец — брахман по имени Говинда.

У царя Дисампати был сын — царевич по имени Рену.

У брахмана Говинды был сын — юноша по имени Джотипала.

И вот царский сын Рену и юноша Джотипала и шестеро других кшатриев — эти восемь — были друзьями.

И вот с течением времени брахман Говинда окончил свои дни.

Когда же брахман Говинда окончил свои дни, царь Дисампати стал оплакивать его:

‘Увы, господа! Едва мы доверили брахману Говинде все дела и стали услаждаться, будучи наделены и одарены пятью признаками чувственности, как брахман Говинда окончил свои дни!’

Когда так было сказано, царский сын Рену сказал царю:

‘Не оплакивай столь горько, Божественный, брахмана Говинду, окончившего свои дни.

У брахмана Говинды, Божественный, есть сын — юноша по имени Джотипала, который и мудрее отца, и лучше отца способен различать полезное.

Пусть юноша Джотипала заботится о тех делах, о которых заботился отец’.

‘Так ли, царевич?’

‘Так, Божественный’“.

6. О великом попечителе

И тогда, господа, царь Дисампати обратился к одному слуге:

„Эй, слуга, иди к юноше Джотипале, приблизься к нему и, приблизившись, скажи так юноше Джотипале:

‘Пусть здравствует досточтимый юноша Джотипала. Царь Дисампати обращается к досточтимому юноше Джотипале. Царь Дисампати желает видеть досточтимого юношу Джотипалу’“.

„Хорошо, Божественный“, — согласился этот слуга с царем Дисампати и вот, господа, он приблизился к юноше Джотипале и, приблизившись, так сказал юноше Джотипале:

„Пусть здравствует досточтимый юноша Джотипала. Царь Дисампати обращается к досточтимому юноше Джотипале. Царь Дисампати желает видеть досточтимого юношу Джотипалу“.

„Хорошо, господин“, — согласился юноша Джотипала с этим слугой, и вот, господа, он приблизился к царю Дисампати, приблизившись, он обменялся с царем Дисампати дружескими, дружелюбными словами и почтительным приветствием и сел в стороне.

И вот, господа, царь Дисампати так сказал сидящему в стороне юноше Джотипале:

„Пусть досточтимый юноша Джотипала заботится о наших [делах] и пусть досточтимый Джотипала не отказывается от этой заботы.

Я поставлю его на отцовское место и возведу в должность Говинды“.

„Хорошо, господин“, — так, господа, согласился юноша Джотипала с царем Дисампати.

И тогда, господа, царь Дисампати возвел юношу Джотипалу в должность Говинды, поставил на отцовское место.

И возведенный в должность Говинды, поставленный на отцовское место, юноша Джотипала заботился о тех делах,

о которых заботился его отец, не заботился о тех делах, о которых не заботился его отец, нес те труды, которые нес его отец, не нес тех трудов, которых не нес его отец.

И люди так говорили о нем:

„Поистине, этот брахман — [как сам] Говинда, поистине, этот брахман — великий Говинда!“

И вот, господа, таким образом юношу Джотипалу стали звать по имени: „Махаговинда, Махговинда“.

6.1. Раздел имущества царя

И вот, господа, однажды брахман Махаговинда приблизился к тем шестерым кшатриям и, приблизившись, так сказал тем шестерым кшатриям:

„Ведь царь Дисампати, господа, стар, преклонных лет, много прожил, достиг конца жизненного пути, исполнился его срок. Кто же знает, господа, о [смертном часе] живущих?

Если случится так, что царь Дисампати окончит свои дни, то пусть совершающие обряд воцарения помажут на царство царского сына Рену.

Идите же, почтенные, приблизьтесь к царскому сыну Рену и, приблизившись, так скажите царскому сыну Рену:

‘Мы — дорогие, близкие, неизменные друзья почтенного Рену. Что приятно для досточтимого — то приятно для нас, что болезненно для досточтимого — то болезненно для нас.

Ведь царь Дисампати, господин, стар, преклонных лет, много прожил, достиг конца жизненного пути, исполнился его срок. Кто же знает, господин, о [смертном часе] живущих?

Если случится так, что царь Дисампати окончит свои дни, то пусть совершающие обряд воцарения помажут на царство досточтимого Рену.

Если же досточтимый Рену получит царскую власть, то пусть поделится с нами царской властью’“.

„Хорошо, господин“, — согласились те шесть кшатриев с брахманом Махаговиндой, и вот, господа, они приблизились к царскому сыну Рену и, приблизившись, так сказали царскому сыну Рену:

„Мы — дорогие, близкие, неизменные друзья почтенного Рену.

Что приятно для досточтимого — то приятно для нас, что болезненно для досточтимого — то болезненно для нас.

Если же досточтимый Рену получит царскую власть, то пусть поделится с нами царской властью“.

„Кто же другой, господа, должен в приятном процветать в моем царстве, кроме вас?

Если, господа, я получу царскую власть, то поделюсь с вами царской властью“.

И вот, господа, с течением времени царь Дисампати окончил свои дни.

Когда царь Дисампати окончил свои дни, совершающие обряд воцарения помазали на царство царского сына Рену.

И помазанный на царство Рену стал наслаждаться, будучи наделен и одарен пятью признаками чувственности.

И тогда, господа, брахман Махаговинда приблизился к тем шести кшатриям и, приблизившись, так сказал тем шестерым кшатриям:

„Царь Дисампати, господа, окончил свои дни,

досточтимый Рену помазан на царство и наслаждается, будучи наделен и одарен пятью признаками чувственности.

Кто же знает, господа? желания опьяняют.

Идите же, почтенные, приблизьтесь к царю Рену и, приблизившись, так скажите царю Рену:

‘Царь Дисампати, господин, окончил свои дни, досточтимый Рену помазан на царство — помнит ли досточтимый те [свои] слова?’“

„Хорошо, господин“, — согласились те шестеро кшатриев с брахманом Махаговиндой, и вот, господа, они приблизились к царю Рену и, приблизившись, так сказали царю Рену:

„Царь Дисампати, господин, окончил свои дни, досточтимый Рену помазан на царство — помнит ли досточтимый те [свои] слова?“

„Я помню, господа, те слова.

Кто же [из вас], господа, способен хорошо разделить поровну на семь частей эту великую землю, простирающуюся с севера на юг, словно передняя часть повозки?“

„Кто же, господин, другой, кроме брахмана Махаговинды, способен на это?“

И тогда, господа, царь Рену обратился к одному слуге:

„Эй, слуга, иди к брахману Махаговинде, приблизься к нему и, приблизившись, скажи так брахману Махаговинде:

‘Господин, к тебе обращается царь Рену’“.

„Хорошо, Божественный“, — согласился этот слуга с царем Рену, и вот, господа, он приблизился к брахману Махаговинде и, приблизившись, так сказал брахману Махаговинде:

„Господин, к тебе обращается царь Рену“.

„Хорошо, господин“, — согласился брахман Махаговинда с этим слугой и вот, господа, он приблизился к царю Рену; приблизившись, он обменялся с царем Рену дружескими, дружелюбными словами и почтительным приветствием

и сел в стороне. И вот, господа, царь Рену так сказал сидящему в стороне брахману Махаговинде:

„Пусть досточтимый [Махаговинда пойдет и хорошо разделит поровну на семь частей эту великую землю, простирающуюся с севера на юг, словно передняя часть повозки“.

„Хорошо, господин“, — согласился брахман Махаговинда с царем Рену, и вот, господа, он хорошо разделил поровну на семь частей эту великую землю, простирающуюся с севера на юг, словно передняя часть повозки,

и распределил все [части], словно передние части повозки.

И страна царя Рену находилась там в середине:

Дантапура у калингов

и у ассаков — Потана,

Махиссати у аванти

и у совиров — Рорука,

И Митхила у видехов,

Чампа определена у ангов,

И Баранаси у касийцев —

эти [части] определены [Махаговиндой.

И вот, господа, те шестеро кшатриев, исполнивших [свои] намерения, были удовлетворены каждый своим приобретением [и говорили]:

„Поистине, мы приобрели то, чего желали, чего хотели, к чему стремились, о чем просили“.

Саттабху и Брахмадатта,

Вессабху с Бхаратой,

Рену и двое Дхатараттх —

таковы семь Бхарат”.

Окончен первый раздел поучения.

6.2. Распространение молвы

“И вот, господа, те шестеро кшатриев приблизились к брахману Махаговинде и, приблизившись, так сказали брахману Махаговинде:

„Как досточтимый [Маха]говинда — дорогой, близкий, неизменный друг царя Рену, так досточтимый [Маха]говинда — дорогой, близкий, неизменный друг и нам.

Пусть досточтимый [Маха]говинда заботится о наших [делах],

пусть досточтимый [Маха]говинда не отказывается от этой заботы“.

„Хорошо, господа“, — так, господа, согласился брахман Махаговинда с этими шестью кшатриями.

И вот, господа, брахман Махаговинда наставил в царских делах семерых помазанных на царство кшатриев и поставил читать священные тексты семерых богатых брахманов и семь сотен [брахманов], завершивших обучение.

И вот, господа, о брахмане Махаговинде пошла со временем такая добрая слава:

„Брахман Махаговинда воочию видит Брахму, брахман Махаговинда воочию общается, беседует, советуется с Брахмой“.

И тогда, господа, брахман Махаговинда подумал так:

„Ведь обо мне пошла такая добрая слава:

‘Брахман Махаговинда воочию видит Брахму, брахман Махаговинда воочию общается, беседует, советуется с Брахмой’.

Между тем я ни вижу Брахму, ни общаюсь с Брахмой, ни беседую с Брахмой, ни советуюсь с Брахмой.

А я слыхал, что старшие, престарелые брахманы, наставники [моих] наставников говорят так:

‘Кто в течение четырех дождливых месяцев предается уединению и стремится к подвигу сострадания, тот видит Брахму, общается, беседует, советуется с Брахмой’.

Что, если теперь я в течение четырех дождливых месяцев стану предаваться уединению, стремиться к подвигу сострадания?“

И тогда, господа, брахман Махаговинда приблизился к царю Рену и, приблизившись, так сказал царю Рену:

„Обо мне, господин, пошла такая добрая слава:

Между тем, господин, я ни вижу Брахму, ни общаюсь с Брахмой, ни беседую с Брахмой, ни советуюсь с Брахмой.

А я слыхал, что старшие, престарелые брахманы, наставники [моих] наставников говорят так:

Я хочу, господин, в течение четырех месяцев предаваться уединению, стремиться к подвигу сострадания.

Никто не должен приближаться ко мне, кроме подносящего пищу“.

„[Делай] теперь, досточтимый, как [Маха]говинда считает нужным“.

И тогда, господа, брахман Махаговинда приблизился к тем шестерым кшатриям и, приблизившись, так сказал тем шестерым кшатриям:

„Обо мне, господа, пошла такая добрая слава:

Между тем, господа, я ни вижу Брахму, ни общаюсь с Брахмой, ни беседую с Брахмой, ни советуюсь с Брахмой.

А я слыхал, что старшие, престарелые брахманы, наставники [моих] наставников говорят так:

Я хочу, господин, в течение четырех месяцев предаваться уединению, стремиться к подвигу сострадания.

Никто не должен приближаться ко мне, кроме подносящего пищу“.

„[Делай] теперь, досточтимый, как [Маха]говинда считает нужным“.

И тогда, господа, брахман Махаговинда приблизился к семи богатым брахманам и семи сотням [брахманов], завершивших обучение, и, приблизившись, так сказал семерым богатым брахманам и семи сотням [брахманов], завершивших обучение:

„Обо мне, господа, пошла такая добрая слава:

Между тем, господа, я ни вижу Брахму, ни общаюсь с Брахмой, ни беседую с Брахмой, ни советуюсь с Брахмой.

А я слыхал, что старшие, престарелые брахманы, наставники [моих] наставников говорят так:

Поэтому, господа, повторяйте целиком священные тексты, как [вы] слышали, как заучили [их], побуждайте друг друга читать священные тексты.

Я хочу, господа, в течение четырех месяцев предаваться уединению, стремиться к подвигу сострадания.

Никто не должен приближаться ко мне, кроме подносящего пищу“.

„[Делай] теперь, досточтимый, как [Маха]говинда считает нужным“.

2.42. И тогда, господа, брахман Махаговинда приблизился к сорока [своим] женам, равным [друг другу], и, приблизившись, так сказал сорока [своим] женам, равным [друг другу]:

„Обо мне, почтенные, пошла такая добрая слава:

Между тем, почтенные, я ни вижу Брахму, ни общаюсь с Брахмой, ни беседую с Брахмой, ни советуюсь с Брахмой.

А я слыхал, что старшие, престарелые брахманы, наставники [моих] наставников говорят так:

Я хочу, почтенные, в течение четырех месяцев предаваться уединению, стремиться к подвигу сострадания.

Никто не должен приближаться ко мне, кроме подносящего пищу“.

„[Делай] теперь, досточтимый, как [Маха]говинда считает нужным“.

2.43. И тогда, господа, брахман Махаговинда, приказал построить к востоку от города новую обитель, в течение четырех месяцев предавался [там] уединению, стремился к подвигу сострадания,

и никто не приближался к нему, кроме подносящего пищу.

И вот, господа, по истечении четырех месяцев у брахмана Махаговинды возникло разочарование, возникло беспокойство:

„Ведь я слыхал, что старшие, престарелые брахманы, наставники [моих] наставников говорят:

Между тем я ни вижу Брахму, ни общаюсь с Брахмой, ни беседую с Брахмой, ни советуюсь с Брахмой“.

6.3. Беседа с Брахмой

И вот, господа, Брахма Сананкумара постиг умом размышление, возникшее у брахмана Махаговинды, и это как сильный человек вытягивает согнутую руку или сгибает вытянутую руку, так же точно он исчез из мира Брахмы и появился перед лицом брахмана Махаговинды.

И вот, господа, у брахмана Махаговинды, увидевшего этот невиданный прежде облик, возник страх, возникло оцепенение, возникла дрожь волосков.

И вот, господа, брахман Махаговинда, устрашенный, побужденный, испытывающий дрожь волосков, обратился к Брахме Сананкумаре с [такой] строфой:

„Прекрасный, славный, величественный

кто же ты, досточтимый?

Не зная этого,

мы спрашиваем — как же мы узнаем это?“

„В мире Брахмы меня знают

как юношу, вечного,

Все знают меня как бога —

то же знай и ты, [Маха]говинда!“

„Сиденье, воду [для омовения] ног

и медовый напиток Брахме,

Досточтимому, предлагаем мы в дар —

да сделает нам дар и досточтимый!“

„Мы принимаем твой дар,

о котором ты говоришь, [Маха]говинда,

Ради [твоего] благополучия в зримом мире

и приятного в будущем

[Тебе] дано разрешение —

проси же о том, чего желаешь!“

И тогда, господа, брахман Махаговинда подумал так:

„Брахмой Сананкумарой мне дано разрешение.

О чем же я попрошу Брахму Сананкумару — о полезном для зримого мира или для будущего?“

И тогда, господа, брахман Махаговинда подумал так:

„Ведь я сведущ в делах, полезных для зримого мира. Даже другие спрашивают меня о полезном для зримого мира.

Поэтому теперь я попрошу Брахму Сананкумару о полезном для будущего“.

И тогда, господа, брахман Махаговинда обратился к Брахме Сананкумаре со строфой:

„Я прошу Брахму Сананкумару,

Сомневающийся — свободного от сомнений в том, что должно быть известно другим, —

В каком положении и чему обученный

Смертный достигает бессмертного мира Брахмы?“

„Оставивший среди людей помыслы о своем, брахман,

Сосредоточенный, обращенный к состраданию,

Непорочный, воздерживающийся от совокупления —

В таком положении, обученный этому

Смертный достигает бессмертного мира Брахмы“.

„Досточтимый, я понимаю эти [слова]: ‘оставивший помыслы о своем’.

— Вот некто, отказавшись от малого достатка или отказавшись от большого достатка, отказавшись от малого круга родственников или отказавшись от большого круга родственников, сбривает волосы и бороду, надевает желтые одежды и, оставив дом, странствует бездомным —

так, досточтимый, я понимаю эти [слова]: ‘оставивший помыслы о своем’.

Досточтимый, я понимаю и [слово]: ‘сосредоточенный’.

Вот некто удаляется в уединенную обитель — в лесу, у подножия дерева, на горе, в пещере, в расселине скалы, у кладбища, в лесной чаще, на открытом месте, на груде соломы —

так, досточтимый, я и понимаю [слово]: ‘сосредоточенный’.

Досточтимый, я понимаю и [слова]: ‘обращенный к состраданию’.

Вот некто пребывает, пронизывая разумом, исполненным сострадания, одну сторону света, затем — вторую, затем — третью, затем — четвертую. Он пребывает, пронизывая великим, всеобъемлющим, безграничным, невраждебным, незлонамеренным разумом, исполненным сострадания, весь мир вверх, вниз, поперек и во все стороны,

так, досточтимый, я и понимаю [слова]: ‘обращенный к состраданию’.

Но, досточтимый, я не понимаю сказанного [тобой слова]: ‘порочный’.

Кто среди людей порочен, Брахма?

[Я] не знаю их — поведай, мудрый.

Чем покрытый дышит зловонием [человеческий] род,

Обреченный на бедствия, лишенный мира Брахмы?“

„Гнев, лживая речь, коварство и обман,

Скупость, высокомерие, зависть,

Страсть, сомнение и разорение ближнего,

Алчность, и ненависть, и гордыня, и заблуждение —

Связанные этими [пороками], лишенные непорочности

Обречены на бедствия, лишены мира Брахмы“.

„Досточтимый, насколько я понимаю сказанное о порочном, оно не может быть легко подавлено обитающим в доме —

[поэтому], господин, я оставлю дом и буду странствовать бездомным“.

„[Делай] теперь, досточтимый, как [Маха]говинда считает нужным“.

6.4. Царь Рену извещён об уходе

И тогда, господа, брахман Махаговинда приблизился к царю Рену и, приблизившись, так сказал царю Рену:

„Пусть досточтимый поищет теперь другого главного жреца, который будет заботиться о царстве досточтимого.

Я хочу, господин, оставить дом и странствовать бездомным.

Ведь насколько я слыхал сказанное Брахмой о порочном, оно не может быть легко подавлено обитающим в доме —

[поэтому], господин, я оставлю дом и буду странствовать бездомным.

Я обращаюсь к царю Рену,

владыке земли, —

Управляй царством ты [сам],

я не нахожу [больше] радости в службе жреца“.

„Если тебе недостает удовольствий,

я восполню их,

Я, владыка земли и войска,

отражу того, кто вредит тебе,

Ты — отец, я — сын,

не оставляй нас, [Маха]говинда!‘‘

„Нет у меня недостатка в удовольствиях,

никто не вредит мне,

[Но], услышав нечеловеческий голос,

я не нахожу [больше] радости в доме“.

„Каков этот не-человек,

что он поведал тебе,

Что услышав, ты оставляешь

наш дом и нас всех?“

„Прежде, когда я соблюдал

все требуемые обряды,

Огонь был разожжен

и разостланы листья кусы,

Но затем мне с неба

Брахмы явился вечный Брахма.

Он ответил на мой вопрос,

и, услышав его, я не нахожу [больше] радости в доме“.

„Я верю, досточтимый [Маха]говинда,

тому, что ты говоришь, —

Как можно поступить иначе,

услышав нечеловеческий голос?

Поэтому мы последуем за тобой,

будь, [Маха]говинда, нашим учителем!

Подобные драгоценному бериллу —

чистому, незапятнанному, сияющему, —

Мы, непорочные, будем следовать

наставничеству [Маха]говинды.

Если досточтимый [Маха]говинда, оставив дом, будет странствовать бездомным, то и я, оставив дом,

буду странствовать бездомным“.

6.5. Шесть кшатриев узнают об уходе

И тогда, господа, брахман Махаговинда приблизился к тем шестерым кшатриям и, приблизившись, так сказал шестерым кшатриям:

„Пусть досточтимые поищут теперь другого главного жреца, который будет заботиться о царствах досточтимых.

Я хочу, господа, оставить дом и странствовать бездомным.

Ведь насколько я слыхал сказанное Брахмой о порочном, оно не может быть легко подавлено обитающим в доме —

[поэтому], господа, я оставлю дом и буду странствовать бездомным“.

И тогда, господа, шесть кшатриев, отойдя в сторону, стали так советоваться друг с другом:

„Ведь эти самые брахманы жадны до богатств.

Поэтому теперь мы сможем соблазнить брахмана Махаговинду богатством“

И, приблизившись к брахману Махаговинде, они сказали так:

„В этих семи царствах, господин, находится множество богатств. Пусть же досточтимый возьмет столько, сколько ему нужно“.

„Оставьте, господа! Благодаря досточтимым у меня есть уже это множество богатств.

Отказавшись от этого благополучия, я оставлю дом и буду странствовать бездомным.

Ведь насколько я слыхал сказанное Брахмой о порочном, оно не может быть легко подавлено обитающим в доме —

[поэтому], господа, я оставлю дом и буду странствовать бездомным“.

И тогда, господа, шесть кшатриев, отойдя в сторону, стали так советоваться друг с другом:

„Ведь эти самые брахманы жадны до женщин.

Поэтому теперь мы сможем соблазнить брахмана Махаговинду женщинами“.

И, приблизившись к брахману Махаговинде, они сказали так:

„В этих семи царствах, господин, находится множество женщин. Пусть же досточтимый уведет с собой столько, сколько ему нужно“.

„Оставьте, господа! Ведь у меня есть уже эти сорок жен, равных [друг другу].

Отказавшись от всех их, я оставлю дом и буду странствовать бездомным.

Ведь насколько я слыхал сказанное Брахмой о порочном, оно не может быть легко подавлено обитающим в доме — [поэтому], почтенные,

я оставлю дом и буду странствовать бездомным“.

„Если досточтимый [Маха]говинда, оставив дом, будет странствовать бездомным, то и мы, оставив дом, будем странствовать бездомными. Каков твой путь, таким будет и наш путь“.

„Если вы оставляете желания,

к которым привязаны миряне,

То будьте решительны, крепитесь,

соберите [всю] силу терпения.

Этот путь — прямой путь,

этот путь — непревзойденный;

Благая истина, которой следуют добродетельные,

ведет к миру Брахмы“.

„Тогда пусть досточтимый [Маха]говинда подождет семь лет.

По истечении семи лет и мы, оставив дом, станем странствовать бездомными. Каков твой путь, таким будет и наш путь“.

„Слишком долги, господа, семь лет. Не могу я, досточтимые, ждать семь лет.

Кто же знает, господа [смертный час] живущих?

Неизбежно грядущее существование, и следует постигать священные тексты, творить добро, пребывать в целомудрии — не дано же бессмертия рожденному.

Ведь насколько я слыхал сказанное Брахмой о порочном’ оно не может быть легко подавлено обитающим в доме —

[поэтому], господа, я оставлю дом и буду странствовать бездомным“.

„Тогда пусть досточтимый [Маха]говинда подождет шесть лет …

подождет пять лет …

подождет четыре года …

подождет три года …

подождет два года …

подождет один год. По истечении одного года и мы, оставив дом, станем странствовать бездомными. Каков твой путь, таким будет и наш путь“.

„Слишком долог, господа, один год. Не могу я, досточтимые, ждать один год.

Кто же знает, господа, [смертный час] живущих?

Ведь насколько я слыхал сказанное Брахмой о порочном, оно не может быть легко подавлено обитающим в доме —

[поэтому], господа, я оставлю дом и буду странствовать бездомным“.

„Тогда пусть досточтимый [Маха]говинда подождет семь месяцев. По истечении семи месяцев и мы, оставив дом, станем странствовать бездомными. Каков твой путь, таким будет и наш путь“.

„Слишком долги, господа, семь месяцев. Не могу я, досточтимые, ждать семь месяцев.

Кто же знает, господа, [смертный час] живущих?

Ведь насколько я слыхал сказанное Брахмой о порочном, оно не может быть легко подавлено обитающим в доме —

[поэтому], господа, я оставлю дом и буду странствовать бездомным“.

„Тогда пусть досточтимый [Маха]говинда подождет шесть месяцев …

подождет пять месяцев …

подождет четыре месяца …

подождет три месяца …

подождет два месяца …

подождет один месяц …

подождет полмесяца. По истечении половины месяца и мы, оставив дом, станем странствовать бездомными. Каков твой путь, таким будет и наш путь“.

„Слишком долги, господа, полмесяца. Не могу я, досточтимые, ждать полмесяца.

Кто же знает, господа [смертный час] живущих?

Ведь насколько я слыхал сказанное Брахмой о порочном, оно не может быть легко подавлено обитающим в доме —

[поэтому], господа, я оставлю дом и буду странствовать бездомным“.

„Тогда пусть досточтимый [Маха]говинда подождет семь дней, чтобы мы поручили царства нашим сыновьям и братьям. По истечении семи дней и мы, оставив дом, станем странствовать бездомными. Каков твой путь, таким будет и наш путь“.

„Не долги, господа, семь дней. Я подожду, досточтимые, семь дней“.

6.6. Брахманы узнают об уходе

И тогда, господа, брахман Махаговинда приблизился к тем семи богатым брахманам и к семи сотням [брахманов], завершивших обучение, и, приблизившись, так сказал семерым богатым брахманам и семи сотням [брахманов], завершивших обучение:

„Пусть досточтимые поищут теперь другого наставника, который поставит досточтимых читать священные тексты.

Я хочу, господа, оставить дом и странствовать бездомным.

Ведь насколько я слыхал сказанное Брахмой о порочном, оно не может быть легко подавлено обитающим в доме —

[поэтому], господа, я оставлю дом и буду странствовать бездомным“.

„Пусть досточтимый [Маха]говинда не оставляет дом, чтобы странствовать бездомным.

Ведь странничество, господин, приносит мало власти и мало прибыли,

брахманство же — много власти и много прибыли“.

„Не говорите так, досточтимые: ‘Странничество приносит мало власти и мало прибыли, брахманство же — много власти и много прибыли’.

У кого же еще, господа, больше власти и больше прибыли чем у меня?

Ведь здесь, господа, я [словно] царь над царями, Брахма над брахманами, божество над домоправителями,

но, отказавшись от всего этого, я оставлю дом и буду странствовать бездомным.

Ведь насколько я слыхал сказанное Брахмой о порочном, оно не может быть легко подавлено обитающим в доме —

[поэтому], господа, я оставлю дом и буду странствовать бездомным“.

6.7. Жёны узнают об уходе

И тогда, господа, брахман Махаговинда приблизился к сорока [своим] женам, равным [друг другу], и, приблизившись, так сказал сорока [своим] женам, равным [друг другу]:

„Кто из досточтимых хочет, — пусть идет в семью своих родственником или поищет другого супруга.

Я хочу, почтенные, оставить дом и странствовать бездомным.

Ведь насколько я слыхал сказанное Брахмой о порочном, оно не может быть легко подавлено обитающим в доме —

[поэтому], почтенные, я оставлю дом и буду странствовать бездомным“.

„Ты — наш родственник из желанных родственников, ты и супруг из желанных супругов.

Если досточтимый [Маха]говинда, оставив дом, будет странствовать бездомным, то и мы, оставив дом, будем странствовать бездомными. Каков твой путь, таким будет и наш путь“.

6.8. Великий попечитель покинул мирскую жизнь

И тогда, господа, по истечении тех семи дней брахман Махаговинда, обрив волосы и бороду, надев желтые одеяния, оставил дом и стал странствовать бездомным.

И когда брахман Махаговинда стал странствовать, то и семеро царей — кшатриев, помазанных на царство, и семеро богатых брахманов и семь сотен [брахманов], завершивших обучение, и сорок жен, равных [друг другу], и много тысяч кшатриев, и много тысяч брахманов, и много тысяч домоправителей, и множество женщин из женских покоев — [все], обрив волосы и бороды и надев желтые одеяния, стали странствовать вслед за брахманом Махаговиндой, который оставил дом и стал странствовать бездомным.

И вот, господа, окруженный этим собранием, брахман Махаговинда отправился в путь по селениям, торговым поселкам, царским городам.

И к какому бы, господа, селению, торговому поселку, царскому городу ни приближался в то время брахман Махаговинда, там он был [словно] царь над царями, Брахма над брахманами, божество над домоправителями.

И вот, почтенные, когда в то время люди чихали или поскальзывались,

то они говорили так:

„Почтение брахману Махаговинде! Почтение главному жрецу семерых [царей]!“

И брахман Махаговинда, господа, пребывал, пронизывая разумом, исполненным дружелюбия, одну сторону света, затем — вторую, затем — третью, затем — четвертую. Он пребывал, пронизывая великим, всеобъемлющим, безграничным, невраждебным, незлонамеренным разумом, исполненным дружелюбия, весь мир вверх, вниз, поперек и во все стороны.

разумом, исполненным сострадания …

разумом, исполненным удовлетворенности …

разумом, исполненным уравновешенности … незлонамеренным разумом, исполненным уравновешенности.

и преподавал ученикам путь к соединению с миром Брахмы.

И вот, господа, те ученики брахмана Махаговинды, которые в то время всецело постигли всё [его] наставление,

с распадом тела после смерти [вновь] родились в приятном мире Брахмы.

Из тех же, которые не всецело постигли всё [его] наставление, некоторые с распадом тела после смерти родились в свите богов параниммита-васаватти,

некоторые родились в свите богов нимманарати,

некоторые родились в свите богов тусита,

некоторые родились в свите богов яма,

некоторые родились в свите тридцати трех богов,

некоторые родились в свите богов — четырех Великих царей.

Все те, кто составили самый низкий сонм, составили сонм гандхаббов.

Так, господа, у всех тех [отпрысков] славных семейств не напрасным было странничество, не бесполезным — [оно было] плодоносным, несущим [благие] последствия”.

“Помнит ли это Благостный?”

“Я помню [это], Панчасикха.

В то время я был брахманом Махаговиндой.

Я преподавал этим ученикам путь к соединению с миром Брахмы.

Ведь то целомудрие, Панчасикха, не ведет ни к отказу [от мира], ни к бесстрастию, ни к уничтожению, ни к успокоению, ни к постижению, ни к пробуждению, ни к ниббане, но лишь — к достижению мира Брахмы.

Это же [нынешнее] мое целомудрие, Панчасикха, всецело ведет к отказу [от мира], к бесстрастию, к уничтожению, к успокоению, к постижению, к пробуждению, к ниббане,

Каково же это целомудрие, Панчасикха, которое всецело ведет к отказу [от мира], к бесстрастию, к уничтожению, к успокоению, к постижению, к пробуждению, к ниббане?

и это — праведный восьмичленный путь,

а именно: надлежащий взгляд, надлежащее намерение, надлежащая речь, надлежащее действие, надлежащее поддержание жизни, надлежащее усилие, надлежащее памятование, надлежащая сосредоточенность.

Таково это целомудрие, Панчасикха, которое всецело ведет к отказу [от мира], к бесстрастию, к уничтожению, к успокоению, к постижению, к пробуждению, к ниббане.

И вот, Панчасикха, те мои ученики, которые всецело постигают всё [мое] наставление, с уничтожением порочных свойств пребывают [здесь], сами познав, испытав и обретя в зримом мире лишенные порочных свойств освобождение сердца и освобождение постижения.

Из тех, которые не всецело постигают всё [мое] наставление, некоторые, избавившись от пяти уз низкого порядка, становятся самопроизвольно родившимися [в высшем мире], достигшими там освобождения, не подверженными возвращению из того мира.

Из тех, которые не всецело постигают всё [мое] наставление, некоторые, избавившись от трех уз, сведя на нет страсть, ненависть и заблуждения, становятся единожды возвращающимися, которые, вернувшись еще раз в этот мир, кладут конец боли.

Из тех, которые не всецело постигают всё [мое] наставление, некоторые, избавившись от трех уз, становятся вступившими в поток, не подверженными падению, уверенными, движущимися к пробуждению.

Так, Панчасикха, у всех тех [отпрысков] славных семейств не напрасным было странничество, не бесполезным — [оно было] плодоносным, несущим [благие] последствия”.

Так сказал Благостный,

и удовлетворенный отпрыск гандхаббов Панчасикха, порадовавшись словам Благостного и поблагодарив [за них], приветствовал Благостного и, обойдя [его] с правой стороны, исчез оттуда.

“Махаговинда-сутта” Окончена. Шестая.

← Предыдущая сутта Следующая сутта →