Саккапаньха Сутта

Вот что я слышал

однажды Благостный пребывал в Магадхе, к востоку от Раджагахи, в пещере Индасала, у горы Ведияка, что к северу от брахманского селения под названием Амбасанда.

И в то самое время у повелителя богов Сакки возникло стремление лицезреть Благостного.

И тогда повелитель богов Сакка подумал так:

“Где же теперь пребывает Благостный, архат, всецело пробужденный?”

И повелитель богов Сакка увидел Благостного пребывающим в Магадхе, к востоку от Раджагахи, в пещере Индасала, у горы Ведияка, что к северу от брахманской деревни под названием Амбасанда.

Видя [это], он обратился к тридцати трем богам:

“Досточтимые, этот Благостный обитает в Магадхе, к востоку от Раджагахи, в пещере Индасала, у горы Ведияка, что к северу от брахманской деревни под названием Амбасанда.

Что, досточтимые, если бы мы приблизились, чтобы лицезреть этого Благостного, архата, всецело пробужденного?”

“[Да будет] это благоприятно для тебя!” — согласились тридцать три бога с повелителем богов Саккой.

И тогда владыка богов Сакка обратился к отпрыску гандхаббов Панчасикхе:

“Дорогой Панчасикха, этот Благостный обитает в Магадхе, к востоку от Раджагахи, в пещере Индасала, у горы Ведияка, что к северу от брахманской деревни под названием Амбасанда.

Что, дорогой Панчасикха, если бы мы приблизились, чтобы лицезреть этого Благостного, архата, всецело пробужденного?”

“[Да будет] это благоприятно для тебя!” — согласился отпрыск гандхаббов Панчасикха с повелителем богов Саккой и, взяв желтую ви́ну из [дерева] белува, пошел вслед за повелителем богов Саккой.

Пошел вслед за повелителем богов Саккой

и вот, это как сильный человек вытягивает согнутую руку или сгибает вытянутую руку, так же точно повелитель богов Сакка исчез из [мира] тридцати трех богов и, окруженный тридцатью тремя богами, сопровождаемый отпрыском гандхаббов Панчасикхой, вновь возник в Магадхе, к востоку от Раджагахи, на горе Ведияка, что к северу от брахманской деревни под названием Амбасанда.

И в это самое время в силу божественной власти этих богов гора Ведияка озарилась великим сиянием и [с ней] брахманская деревня Амбасанда — таково божественное величие богов.

И вот люди из окрестных деревень говорили так:

“Поистине, загорелась сейчас эта гора Ведияка; поистине, зажглась сейчас эта гора Ведияка; поистине запылала сейчас эта гора Ведияка.

Почему же эта гора Ведияка озарилась сейчас великим сиянием и [с ней] брахманская деревня Амбасанда?”;

так говорили они взволнованные, охваченные дрожью волосков.

И тогда повелитель богов Сакка обратился к отпрыску гандхаббов Панчасикхе:

“Трудно, дорогой Панчасикха, приблизиться [существу], подобному мне, к Татхагате, созерцающему, радующемуся созерцанию, ради этого предавшегося уединению.

Если бы ты, дорогой Панчасикха, раньше склонил к милости Благостного, то затем и мы, дорогой, смогли бы приблизиться, чтобы лицезреть раньше склоненного тобою к милости Благостного, архата, всецело пробужденного”.

“[Да будет] это благоприятно для тебя!” — согласился отпрыск гандхаббов Панчасикха с повелителем богов Саккой и, взяв желтую ви́ну из белувы, приблизился к пещере Индасала. Приблизившись [он подумал]:

“В этих пределах Благостный не будет ни слишком далеко от меня, ни слишком близко и услышит [мой] голос” —

и стал в стороне.

1. Песнь Панчасикхи

И, стоя в стороне, отпрыск гандхаббов Панчасикха заиграл на желтой ви́не из белувы и произнес эти строфы, связанные с Буддой, связанные с истиной, связанные с архатами, связанные с любовью:

“Чту твоего отца Тимбару,

Бхадда, Сурияваччаса,

Которым рождена ты, прекрасная,

рождающая у меня блаженство.

Как ветерок мил вспотевшему,

как питье — жаждущему;

Словно истина — архатам,

так и ты дорога мне, лучистая.

Как лекарство — больного,

как пища — голодного, —

Успокой [меня], Бхадда,

словно вода — пламя.

Как в лотосовый пруд с прохладной водой,

покрытой [цветочными] волокнами и пыльцой,

[Погружается] слон, изнуренный зноем,

так я погрузился бы в твою грудь и чрево.

Подобно слону, уклоняющемуся от стрекала,

[что думает:] „Я одолел погоняющее [меня] острие“, —

Я не осознаю собственных действий,

обезумев от [твоей] груди, отмеченной [красотой],

Тобою я скован в мыслях,

мысли изменились,

Я не могу оставить [тебя],

словно рыба, проглотившая крючок.

Прекраснобедрая, обними меня,

Бхадда, обними меня, нежноокая,

Возьми меня в объятья, прекрасная, —

[лишь] это желанно мне.

Ведь любовь моя была малой,

волнистокудрая,

И стала великой,

подобно подношению у архата.

Если есть у меня заслуга,

совершённая перед подобными архатами,

То [будь] для меня,

прекрасная всеми членами, плодом, созревшим от нее.

Если есть у меня заслуга,

совершённая на этом земном круге,

То [будь] для меня,

прекрасная всеми членами, плодом, созревшим от нее.

Как отпрыск сакьев, сосредоточенный на созерцании,

разумный, памятующий

Мудрец стремится достичь бессмертия, —

так и я — тебя, Сурияваччаса.

Это как мудрец блаженствует,

обретя высшее пробуждение, —

Так и я, прекрасная, блаженствовал бы,

достигнув слияния с тобой.

И если бы Сакка, владыка тридцати трех [богов],

пожаловал мне дар,

То я, Бхадда, выбрал бы тебя,

столь крепка моя любовь.

Подобного недавно расцветшему

[дереву] сала твоего отца, благоразумная, —

Я с почтением приветствую, —

у которого подобное потомство”.

Когда так было сказано, Благостный сказал отпрыску гандхаббов Панчасикхе:

“Ведь звуки струн, Панчасикха, сливаются у тебя со звуками пения, а звуки пения — со звуками струн, и звуки струн,

Панчасикха, не затмевают у тебя звуков пения, а звуки пения — звуков струн.

Когда же, Панчасикха, ты сложил эти строфы, связанные с Буддой, связанные с истиной, связанные с архатами, связанные с любовью?”

“Однажды, господин, Благостный, тут же после того как он достиг пробуждения, пребывал в Урувеле, на берегу реки Неранджары, у подножия баньяна, [принадлежащего] козьим пастухам.

И в это самое время, господин, я возжелал дочь царя гандхаббов Тимбару — Сурияваччасу, чье имя Бхадда.

Между тем, господин, эта госпожа любила другого,

желала Сикхаддхи, сына возницы Матали.

И поскольку, господин, я не мог никаким способом добиться этой госпожи,

я взял тогда желтую ви́ну из белувы, приблизился к жилищу царя гандхаббов Тимбару, заиграл на желтой ви́не из белувы и произнес эти строфы, связанные с Буддой, связанные с истиной, связанные с архатами, связанные с любовью:

“Чту твоего отца Тимбару,

Бхадда, Сурияваччаса,

Которым рождена ты, прекрасная,

рождающая у меня блаженство.

…

Подобного недавно расцветшему

[дереву] сала твоего отца, благоразумная, —

Я с почтением приветствую, —

у которого подобное потомство”.

И когда, господин, так было сказано, Бхадда Сурияваччаса сказала мне:

„Досточтимый, я не видела в лицо этого Благостного, но я слышала об этом Благостном, когда танцевала в зале Судхамма у тридцати трех богов.

Если ты, досточтимый, восхваляешь этого Благостного, пусть сегодня у нас будет встреча“.

Так, господин, у нас с этой госпожой была встреча,

но не тогда же, а вслед за тем”.

2. Визит Сакки

И тогда повелитель богов Сакка подумал так:

“Ведь отпрыск гандхаббов Панчасикха обменивается дружелюбными словами с Благостным и Благостный — с Панчасикхой”.

И тогда повелитель богов Сакка обратился к отпрыску гандхаббов Панчасикхе:

“Дорогой Панчасикха, приветствуй от меня Благостного [и скажи]:

„Господин, повелитель богов Сакка вместе с приближенными и слугами склоняет голову у стоп Благостного“”.

“[Да будет] это благоприятно для тебя!” — согласился отпрыск гандхаббов Панчасикха с повелителем богов Саккой и приветствовал Благостного:

“Почтенный, повелитель богов Сакка вместе с приближенными и слугами склоняет голову у стоп Благостного!”

“Да будет, Панчасикха, в приятном повелитель богов Сакка вместе с приближенными и слугами —

ведь боги, люди, асуры, наги, гандхаббы и многие другие сонмы [существ] желают приятного”.

Так Татхагаты приветствуют великих владык подобного рода.

И приветствуемый Благостным повелитель богов Сакка вошел в пещеру Индасала, приветствовал Благостного и стал в стороне;

и тридцать три бога тоже вошли в пещеру Индасала, приветствовали Благостного и стали в стороне;

и отпрыск гандхаббов Панчасикха тоже вошел в пещеру Индасала, приветствовал Благостного и стал в стороне.

И в это самое время в пещере Индасала неровные места сделались ровными, узкие [проходы] сделались просторными, во мраке пещеры возник свет — таково божественное величие богов.

И тогда Благостный так сказал повелителю богов Сакке:

“Чудесно это, уважаемый Косия, необычайно это, уважаемый Косия, что, хотя у тебя много дел и тебе надлежит много сделать, ты пришел сюда”.

“Давно уже, господин, я желал приблизиться, чтобы лицезреть Благостного, но, занятый всевозможными делами тридцати трех богов, которые надлежало сделать, я не мог приблизиться, чтобы лицезреть Благостного.

Но вот однажды, господин, Благостный пребывал в Саваттхи, в обители из салы.

И тогда, господин, я пришел в Саваттхи, чтобы лицезреть Благостного.

И в это самое время, господин, Благостный сидел, [погруженный] в один из видов сосредоточенности, и прислужница Вессаваны по имени Бхунджати стояла перед ним с почтительно сложенными [и протянутыми] ладонями.

И тогда, господин, я так сказал Бхунджати:

„Госпожа, приветствуй от меня Благостного [и скажи]:

‘Господин, повелитель богов Сакка вместе с приближенными и слугами склоняет голову у стоп Благостного’“.

Когда так было сказано, Бхунджати сказала мне:

„Не время, досточтимый, лицезреть Благостного —

Благостный находится [сейчас] в уединении“.

„В таком случае, госпожа, когда Благостный пробудится от этой сосредоточенности, приветствуй Благостного моими словами:

‘Господин, повелитель богов Сакка вместе с приближенными и слугами склоняет голову у стоп Благостного’“.

Что же, господин, приветствовала ли от меня эта госпожа Благостного,

помнит ли Благостный слова этой госпожи?”

“Эта госпожа приветствовала меня, повелитель богов. Я помню слова этой госпожи.

Ведь я пробудился [тогда] от этой сосредоточенности, почтенный, из-за звука ободьев [колес твоей колесницы]”.

“Почтенный, я слышал из уст, я воспринял из уст тех богов, которые еще прежде нас родились в сонме тридцати трех,

что когда в мире рождаются Татхагаты, архаты, всецело пробужденные, то божественные сонмы возрастают, и уменьшаются сонмы асуров.

И вот, господин, я воочию узрел, что когда в мире рождается Татхагата, архат, всецело пробужденный, то божественные сонмы возрастают, и уменьшаются сонмы асуров.

2.1. История о Гопаке

Вот, господин, в Капилаваттху была дочь сакьев по имени Гопика, уверовавшая в Будду, уверовавшая в дхамму, уверовавшая в сангху, исполнявшая заповеди нравственности.

Отказавшись от женских помыслов, предавшись мужским помыслам, она с распадом тела после смерти родилась в благом небесном мире,

среди тридцати трех богов, обретя состояние нашего отпрыска.

И там его стали называть так:

„Божественный отпрыск Гопака, божественный отпрыск Гопака“.

И еще, господин, три других монаха, ведя целомудренную жизнь при Благостном, родились в более низком состоянии в сонме гандхаббов.

Наделенные, одаренные, наслаждающиеся пятью признаками чувственности, они стали нашими подчиненными, нашими прислужниками.

И божественный отпрыск Гопака стал порицать их, ставших нашими подчиненными, нашими прислужниками:

„Где же вы были, досточтимые, что не услышали истины этого Благостного?

Ведь я, будучи женщиной, уверовав в Будду, уверовав в дхамму, уверовав в сангху, исполняя заповеди нравственности, отказавшись от женских помыслов, предавшись мужским помыслам, с распадом тела после смерти родился в благом небесном мире, среди тридцати трех богов, обретя состояние отпрыска повелителя богов Сакки.

И здесь меня стали называть так:

‘Божественный отпрыск Гопака, божественный отпрыск Гопака’.

Вы же, досточтимые, ведя целомудренную жизнь при Благостном, родились в более низком состоянии в сонме гандхаббов.

Поистине, печальное для вида зрелище увидели мы, когда увидели, что наши единоверцы родились в более низком состоянии в сонме гандхаббов“.

И вот, господин, из них, порицаемых божественным отпрыском Гопакой, двое богов обрели в зримом мире памятование, [достигнув] сонма жрецов Брахмы, один же бог остался привержен желаниям.

[И Гопака сказал далее]: „Я был прозревшей преданной мирянкой,

и меня звали именем Гопика.

Уверовав в Будду и дхамму,

с верой в сердце я служил сангхе.

За добродетель перед этим Буддой

я вновь родился как отпрыск Сакки, великий могуществом,

Великий блеском; [среди богов] трех небес

и называют меня здесь Гопака.

И вот я увидел [существ, бывших] в прежнем состоянии монахами,

достигших сонма гандхаббов, живущих [здесь].

Ведь они были теми учениками Готамы,

которым и мы прежде в человеческом облике

[угощая] едой, питьем,

Прислуживали в своем жилище, собираясь у [их] ног.

Где же были эти досточтимые,

что не приняли истины Будды —

Истины, что следует ощутить в своем сердце,

хорошо преподанной, постигнутой прозревшим.

Вот я, прислуживая вам,

слушал праведные благие речи

И вновь родился как отпрыск Сакки, великий могуществом,

великий блеском [среди богов] трех небес,

Вы же, прислуживая лучшему,

ведя несравненную целомудренную жизнь,

Вновь родились, досточтимые, в более низком сонме,

вновь родились в неподходящем состоянии.

Поистине, печальное для вида зрелище увидели мы —

единоверцев, вновь рожденных в более низком сонме.

Достигнув сонма гандхаббов, досточтимые,

вы стали прислуживать богам.

это [по сравнению] со мной, жившим в доме, —

взгляните, какая разница!

Будучи женщиной, я ныне благополучно [рожден] мужчиной, богом,

наделенным небесными удовольствиями“.

И, порицаемые учеником Готамы,

они пришли в волнение и, собравшись, [сказали] Гопаке:

„Давайте уйдем отсюда, постараемся,

чтобы мы не были чужими слугами“.

Двое из них, проявив усердие,

памятуя наставления Готамы,

Тут же очистив помыслы,

узрели опасность желаний.

Разорвав узы, созданные желаниями,

трудноодолимые путы зла,

Подобно слону, [порвавшему] цепи и веревки,

они даже превзошли [состояние] тридцати трех богов.

С богами Инды, с [богами] Паджапати

они все вступили в зал Судхамма.

Они превзошли сидящих [там] —

герои, бесстрастные, непорочные в делах.

И при виде их владыка богов Васава пришел в волнение

посреди собрания богов [и сказал]:

„Ведь эти вновь рожденные в более низком сонме

превосходят [теперь состояние] тридцати трех богов“.

И, услышав речь, рожденную волнением,

этот Гопака обратился к Васаве:

„Инда, ведь в мире людей есть Будда,

победивший чувственность, зовущийся мудрецом из сакьев.

Эти его отпрыски, лишенные памятования, оставили существование

и благодаря мне снова обрели памятование.

Из этих трех один еще остается здесь,

живет, достигнув сонма гандхаббов,

А двое, следуя путем пробуждения,

пребывая в сосредоточенности, презирают даже богов.

в подобном наставлении в истине

Пусть ни один ученик не сомневается здесь.

переправившегося через поток, отсекшего сомнения,

Мы славим Будду, победителя, повелителя существ“.

Ведь познав здесь истину,

они достигли отличия —

сонма жрецов Брахмы.

- Двое из них достигли [высшего] отличия.

веруя в эту истину

Мы пришли, досточтимый.

Получив разрешение Благостного,

мы хотели бы, досточтимый, задать вопрос”.

И тогда Благостный подумал так:

“Ведь этот Сакка уже долгое время пребывает в чистоте. Если он задает мне какой-либо вопрос, то задает [вопрос], всецело связанный с пользой, а не несвязанный с пользой,

и то, что я, будучи спрошен, отвечу ему, он быстро поймет”.

И тогда Благостный обратился к повелителю богов Сакке со строфой:

“Задавай, Васава, мне вопрос,

какой только желает [твой] разум.

И [в ответ] на каждый вопрос

я положу конец твоему [сомнению]”.

Окончен первый раздел поучения.

И получив разрешение, повелитель богов Сакка задал Благостному такой первый вопрос:

“Чем связаны, досточтимый, боги, люди, асуры, наги, гандхаббы и другие многочисленные сонмы [существ], что [хотя они говорят:]

„Мы желаем жить без вражды, без насилия, без соперничества, без злобы, не враждуя“, — у них этого не бывает, и они живут с враждой, с насилием, с соперничеством, со злобой, враждуя?”

Такой повелитель богов Сакка задал первый вопрос Благостному.

И Благостный, будучи спрошен, ответил на его вопрос:

“Завистью и жадностью, повелитель богов, связаны боги, люди, асуры, наги, гандхаббы и другие многочисленные сонмы [существ так], что [хотя они говорят:]

„Мы желаем жить без вражды, без насилия, без соперничества, без злобы, не враждуя“, — у них этого не бывает, и они живут с враждой, с насилием, с соперничеством, со злобой, враждуя”.

Так Благостный, будучи спрошен, ответил на вопрос повелителя богов Сакки.

И удовлетворенный повелитель богов Сакка порадовался словам Благостного и поблагодарил [за них]:

“Это так, Благостный, это так, Счастливый.

Я преодолел здесь сомнение и освободился от замешательства, услышав ответ Благостного на вопрос”.

И вот повелитель богов Сакка, порадовавшись словам Благостного и поблагодарив [за них], задал Благостному следующий вопрос:

“Каков же, досточтимый, источник зависти и жадности, каково возникновение, каково происхождение,

какова причина, в чьем присутствии бывают зависть и жадность,

в чьем отсутствии не бывает зависти и жадности?”

“В любимом и нелюбимом, повелитель богов, — источник зависти и жадности, в любимом и нелюбимом — [их] возникновение, в любимом и нелюбимом — происхождение, в любимом и нелюбимом — причина,

в присутствии любимого и нелюбимого бывают зависть и жадность,

в отсутствии любимого и нелюбимого не бывает зависти и жадности”.

“Каков же, досточтимый, источник любимого и нелюбимого, каково возникновение, каково происхождение, какова причина,

в чьем присутствии бывает любимое и нелюбимое,

в чьем отсутствии не бывает любимого и нелюбимого?”

“Желание, повелитель богов, — источник любимого и нелюбимого, в желании — [их] возникновение, в желании — происхождение, в желании — причина,

в присутствии желания бывает любимое и нелюбимое,

в отсутствии желания не бывает любимого и нелюбимого”.

“Каков же, досточтимый, источник желания, каково возникновение, каково происхождение, какова причина,

в чьем присутствии бывает желание,

в чьем отсутствии не бывает желания?”

“Озабоченность, повелитель богов, — источник желания, в озабоченности — [его] возникновение, в озабоченности — происхождение, в озабоченности — причина,

в присутствии озабоченности бывает желание,

в отсутствии озабоченности не бывает желания”.

“Каков же, досточтимый, источник озабоченности, каково возникновение, каково происхождение, какова причина,

в чьем присутствии бывает озабоченность,

в чьем отсутствии не бывает озабоченности?”

“Препятствие ослепления, повелитель богов, — источник озабоченности, в препятствии ослепления — [ее] возникновение, в препятствии ослепления — происхождение, в препятствии ослепления — причина,

в присутствии препятствия ослепления бывает озабоченность,

в отсутствии препятствия ослепления не бывает озабоченности”.

“Чему же, досточтимый, следует монах, следующий путем, должным образом ведущим к уничтожению препятствия ослепления?”

2.2. Практика на ощущении

“Я говорю об удовлетворенности двух видов, повелитель богов, —

уместной и неуместной.

Я говорю о неудовлетворенности двух видов, повелитель богов —

уместной и неуместной.

Я говорю об уравновешенности двух видов, повелитель богов, —

уместной и неуместной.

„Я говорю об удовлетворенности двух видов, повелитель богов, — уместной и неуместной“, — так было сказано. По какой причине так было сказано?

Когда здесь осознают [свою] удовлетворенность:

„Вот у меня, предающегося этой удовлетворенности, умножаются нехорошие свойства и пропадают хорошие свойства“, — то подобная удовлетворенность неуместна.

Когда здесь осознают [свою] удовлетворенность:

„Вот у меня, предающегося этой удовлетворенности, пропадают нехорошие свойства и умножаются хорошие свойства“, — то подобная удовлетворенность уместна.

Одна связана здесь с озабоченностью, с раздумьем; другая свободна от озабоченности, от раздумья, а та, которая свободна от озабоченности, от раздумья, — более возвышенна.

„Я говорю об удовлетворенности двух видов, повелитель богов, — уместной и неуместной“, —

то, что было сказано так, сказано по такой причине.

„Я говорю о неудовлетворенности двух видов, повелитель богов, — уместной и неуместной“, — так было сказано. По какой причине так было сказано?

Когда здесь осознают [свою] неудовлетворенность:

„Вот у меня, предающегося этой неудовлетворенности, умножаются нехорошие свойства и пропадают хорошие свойства“, — то подобная неудовлетворенность неуместна.

Когда здесь осознают [свою] неудовлетворенность:

„Вот у меня, предающегося этой неудовлетворенности, пропадают нехорошие свойства и умножаются хорошие свойства“, — то подобная неудовлетворенность уместна.

Одна связана здесь с озабоченностью, с раздумьем; другая свободна от озабоченности, от раздумья, и та, которая свободна от озабоченности, от раздумья, более возвышенна.

„Я говорю о неудовлетворенности двух видов, повелитель богов, — уместной и неуместной“, —

то, что было сказано так, сказано по такой причине.

„Я говорю об уравновешенности двух видов, повелитель богов, — уместной и неуместной“, — так было сказано. По какой причине так было сказано?

Когда здесь осознают [свою] уравновешенность:

„Вот у меня, предающегося этой уравновешенности, умножаются нехорошие свойства и пропадают хорошие свойства“, — то подобная уравновешенность неуместна.

Когда здесь осознают [свою] уравновешенность:

„Вот у меня, предающегося этой уравновешенности, пропадают нехорошие свойства и умножаются хорошие свойства“, — то подобная уравновешенность уместна.

Одна связана здесь с озабоченностью, с раздумьем, другая свободна от озабоченности, от раздумья, и та, которая свободна от озабоченности, от раздумья, более возвышенна.

„Я говорю об уравновешенности двух видов, повелитель богов, — уместной и неуместной“, —

то, что было сказано так, сказано по такой причине.

Вот чему, повелитель богов, следует монах, следующий путем, должным образом ведущим к уничтожению препятствия ослепления”.

Так Благостный, будучи спрошен, ответил на вопрос повелителя богов Сакки.

И удовлетворенный повелитель богов Сакка порадовался словам Благостного и поблагодарил [за них]:

“Это так, Благостный, это так, Счастливый.

Я преодолел здесь сомнение и освободился от замешательства, услышав ответ Благостного на вопрос”.

2.3. Сдержанность патимоккхой

И вот повелитель богов Сакка, порадовавшись словам Благостного и поблагодарив [за них], задал Благостному следующий вопрос:

“Чему же, досточтимый, следует монах, следующий воздержанию согласно предписаниям для отшельника?

„Я говорю о двух видах поведения тела, повелитель богов, —

уместном и неуместном.

Я говорю о двух видах поведения речи, повелитель богов, ——

уместном и неуместном.

Я говорю о двух видах искания, повелитель богов, —

уместном и неуместном“.

„Я говорю о двух видах поведения тела, повелитель богов, — уместном и неуместном“, — так было сказано. По какой причине так было сказано?

Когда здесь осознают [свое] поведение тела:

„Вот у меня, предающегося этому поведению тела, умножаются нехорошие свойства и пропадают хорошие свойства“, — то подобное поведение тела неуместно.

Когда здесь осознают [свое] поведение тела:

„Вот у меня, предающегося этому поведению тела, пропадают нехорошие свойства и умножаются хорошие свойства“, — то подобное поведение тела уместно.

„Я говорю о двух видах поведения тела, повелитель богов, —

уместном и неуместном”,

то, что было сказано так, сказано по такой причине.

„Я говорю о двух видах поведения в речи, повелитель богов, —

уместном и неуместном“, — так было сказано. По какой причине так было сказано?

Когда здесь осознают [свое] поведение в речи: „Вот у меня, предающегося этому поведению речи, умножаются нехорошие свойства и пропадают хорошие свойства“, — то подобное поведение в речи неуместно.

Когда здесь осознают [свое] поведение в речи: „Вот у меня, предающегося этому поведению в речи, пропадают нехорошие свойства и умножаются хорошие свойства“, — то подобное поведение в речи уместно.

„Я говорю о двух видах поведения в речи, повелитель богов, —

уместном и неуместном“, —

то, что было сказано так, сказано по такой причине.

„Я говорю о двух видах искания, повелитель богов, —

уместном и неуместном“, — так было сказано. По какой причине так было сказано?

Когда здесь осознают [свое] искание: „Вот у меня, предающегося этому исканию, умножаются нехорошие свойства и пропадают хорошие свойства“, — то подобное искание неуместно.

Когда здесь осознают [свое] искание: „Вот у меня, предающегося этому исканию, пропадают нехорошие свойства и умножаются хорошие свойства“, — то подобное искание уместно.

„Я говорю о двух видах искания, повелитель богов, —

уместном и неуместном“, —

то, что было сказано так, сказано по такой причине.

Вот чему, повелитель богов, следует монах, следующий воздержанию согласно предписаниям для отшельника”.

Так Благостный, будучи спрошен, ответил на вопрос повелителя богов Сакки.

И удовлетворенный повелитель богов Сакка порадовался словам Благостного и поблагодарил [за них]:

“Это так, Благостный, это так, Счастливый.

Я преодолел здесь сомнение и освободился от замешательства, услышав ответ Благостного на вопрос”.

2.4. Охрана дверей чувств

И вот повелитель богов Сакка, порадовавшись словам Благостного и поблагодарив [за них], задал Благостному следующий вопрос:

“Чему же, досточтимый, следует монах, следующий сдерживанию жизненных способностей?”

“Я говорю о двух видах образов, постигаемых глазом —

уместном и неуместном“.

Я говорю о двух видах звуков, постигаемых ухом —

уместном и неуместном“.

Я говорю о двух видах запахов, постигаемых носом, —

уместном и неуместном“.

Я говорю о двух видах вкусов, постигаемых языком, —

уместном и неуместном“.

Я говорю о двух видах прикосновений, постигаемых телом, —

уместном и неуместном“.

Я говорю о двух видах представлений, постигаемых разумом, —

уместном и неуместном”.

Когда так было сказано, повелитель богов Сакка сказал Благостному:

“Я полностью понимаю, господин, смысл сказанного Благостным вкратце.

Когда, господин, при восприятии образа, постигаемого глазом, умножаются нехорошие свойства и пропадают хорошие свойства, то подобный образ, постигаемый глазом, неуместен.

Когда, господин, при восприятии образа, постигаемого глазом, пропадают нехорошие свойства и умножаются хорошие свойства, то подобный образ, постигаемый глазом, уместен.

Когда, господин, при восприятии звука, постигаемого ухом, пропадают …

при восприятии запаха, постигаемого носом, умножаются …

при восприятии вкуса, постигаемого языком, умножаются …

при восприятии прикосновения, постигаемого телом, умножаются …

Когда, господин, при восприятии представления, постигаемого разумом, умножаются нехорошие свойства и пропадают хорошие свойства, то подобное представление, постигаемое разумом, неуместно.

Когда, господин, при восприятии представления, постигаемого разумом, пропадают нехорошие свойства и умножаются хорошие свойства, то подобное представление, постигаемое разумом, уместно.

Так я полностью понимаю, господин, смысл сказанного Благостным вкратце;

я преодолел здесь сомнение и освободился от замешательства, услышав ответ Благостного на вопрос”.

И вот повелитель богов Сакка, порадовавшись словам Благостного и поблагодарив [за них], задал Благостному следующий вопрос:

“Все ли, досточтимый, отшельники и брахманы придерживаются одного учения, одной нравственности, одного стремления, одной приверженности?”

“Нет, повелитель богов, не все отшельники и брахманы придерживаются одного учения, одной нравственности, одного стремления, одной приверженности”.

“Почему же, досточтимый, не все отшельники и брахманы придерживаются одного учения, одной нравственности, одного стремления, одной приверженности?”

“Весь мир, повелитель богов, состоит из множества элементов, из разнообразных элементов.

И в этом мире, состоящем из множества элементов, из разнообразных элементов, к какому элементу ни привяжутся существа, о том элементе со всей силой приверженные и привязанные [к нему] они полагают:

„Это — истина, [всё] прочее — заблуждение“.

Поэтому не все отшельники и брахманы придерживаются одного учения, одной нравственности, одного стремления, одной приверженности”.

“Все ли, досточтимый отшельники и брахманы всецело совершенны, всецело свободны от уз, всецело целомудренны, всецело обрели конечную цель?”

“Нет, повелитель богов, не все отшельники и брахманы всецело совершенны, всецело свободны от уз, всецело целомудренны, всецело обрели конечную цель”.

“Почему же, досточтимый, не все отшельники и брахманы всецело совершенны, всецело свободны от уз, всецело целомудренны, всецело обрели конечную цель?”

“Те лишь отшельники и брахманы, повелитель богов, которые освободились, до конца разрушив жажду, всецело совершенны, всецело свободны от уз, всецело целомудренны, всецело обрели конечную цель.

Поэтому не все отшельники и брахманы всецело совершенны, всецело свободны от уз, всецело целомудренны, всецело обрели конечную цель”.

Так Благостный, будучи спрошен, ответил на вопрос повелителя богов Сакки.

И удовлетворенный повелитель богов Сакка порадовался словам Благостного и поблагодарил [за них]:

“Это так, Благостный, это так, Счастливый!

Я преодолел здесь сомнение и освободился от замешательства, услышав ответ Благостного на вопрос”.

И вот повелитель богов Сакка, порадовавшись словам Благостного и поблагодарив [за них], так сказал Благостному:

“Беспокойство — это болезнь, господин, беспокойство — нарыв, беспокойство — дротик, беспокойство влечет человека, создавая все новые и новые существования;

из-за него этот человек достигает то высокого, то низкого состояний.

На те вопросы, господин, которые другие отшельники и брахманы, [находящиеся] за пределами [твоего учения], даже не дали позволения [задать], —

Благостный ответил мне, долгое время осаждаемому [сомнениями], и вот Благостный извлек тот дротик сомнений и неуверенности, который [засел] во мне”.

“Вспоминаешь ли ты, повелитель богов, что задал другим отшельникам и брахманам те же вопросы?”

“Я вспоминаю, господин, что задал другим отшельникам и брахманам те же вопросы”.

“Так расскажи, повелитель богов, если тебе не трудно, как они ответили тебе”.

“Мне не трудно, господин, когда Благостный или подобные Благостному [выслушивают меня] сидя”.

“Тогда рассказывай, повелитель богов”.

“Приблизившись к тем, господин, кого я считал отшельниками и брахманами, ибо [знал:] „Они живут в чаще, пребывая вдали от людей“, — и задал им эти вопросы. Будучи спрошены мною, они не сумели ответить и, не сумев ответить, в свою очередь спросили меня:

„Каково имя уважаемого?“

Будучи спрошен, я ответил им:

„Я, досточтимые, повелитель богов Сакка“.

Тогда они спросили меня снова:

„С какой целью досточтенный повелитель богов явился в это место?“

И я наставил их в истине, как слыхал и как выучил [ее].

Они же, удовлетворенные столь малым, [сказали]:

„Мы узрели повелителя богов Сакку, и он ответил нам на то, что мы у него спросили“.

Поистине, так они сами сделались моими учениками, а не я — их;

я же, господин, — ученик Благостного, вступивший в поток, не подверженный падению, уверенный, движущийся к пробуждению”.

2.5. Об обретении удовлетворённости

“Вспоминаешь ли ты повелитель богов, что еще прежде этого обрел одушевление и удовлетворение подобного рода?”

“Я вспоминаю, господин, что еще прежде этого обрел одушевление и удовлетворение подобного рода”.

“Как же, повелитель богов, ты вспоминаешь, что еще прежде этого обрел одушевление и удовлетворение подобного рода?”

“Когда-то давно, господин, разгорелось сражение между богами и асурами.

И в этом сражении, господин, боги победили, а асуры были побеждены.

И когда, господин, я одержал победу в этой битве, то, победив в битве, подумал так:

„Отныне боги будут пользоваться и тем и другим — и силой богов, и силой асуров“.

И все же, господин, то одушевление и удовлетворение связано с насилием, связано с оружием, не ведет ни к отказу [от мира], ни к бесстрастию, ни к уничтожению, ни к успокоению, ни к постижению, ни к пробуждению, ни к ниббане.

Это же, господин, одушевление и удовлетворение, [возникшее] у меня, когда я услышал истину от Благостного, не связано с насилием, не связано с оружием, всецело ведет к отказу [от мира], к бесстрастию, к уничтожению, к успокоению, к постижению, к пробуждению, к ниббане”.

“Какие же причины ты видишь, повелитель богов, что возглашаешь о подобном одушевлении и удовлетворении?”

“Я вижу, господин, шесть причин, по которым возглашаю о подобном одушевлении и удовлетворении.

В то время как, находясь здесь,

я пребываю в состоянии бога,

Мной обретена еще

и новая жизнь — знай это.

Видя эту первую причину, господин, я возглашаю о подобном одушевлении и удовлетворении.

Оставив существование в божественном сонме,

лишившись нечеловеческой жизни,

Неослепленный я стремлюсь к лону,

где находит наслаждение мой разум.

Видя эту вторую причину, господин, я возглашаю о подобном одушевлении и удовлетворении.

Так, неослепленный, [постигнув ответы на] вопросы,

я, поистине, живу, наслаждаясь наставлением,

И буду жить должным образом —

вдумчивый, внимательный.

Видя эту третью причину, господин, я возглашаю о подобном одушевлении и удовлетворении.

И мне, ведущему должный образ жизни,

явится пробуждение,

Я буду жить подобно Постигшему —

таков будет конец.

Видя эту четвертую причину, господин, я возглашаю о подобном одушевлении и удовлетворении.

Оставив существование в человеческом сонме,

лишившись человеческой жизни,

Я снова стану богом —

высшим в мире богов.

Видя эту пятую причину, господин, я возглашаю о подобном одушевлении и удовлетворении.

Эти возвышеннейшие

боги аканиттха, наделенные славой, —

Таково будет мое местопребывание,

когда я буду находиться в последнем воплощении.

Видя эту шестую причину, господин, я возглашаю о подобном одушевлении и удовлетворении.

Видя эти шесть причин, господин, я возглашаю о подобном одушевлении и удовлетворении.

С неудовлетворенным намерением,

сомневаясь, неуверенный,

Я странствовал долгое время,

ища Татхагату.

Поистине, думаю я,

к тем отшельникам, пребывающим в уединении,

Что считаются пробужденными,

я и приближусь почтительно.

„Как бывает удовлетворение,

как бывает неудовлетворение?“ —

Спрошенные таким образом,

они не были способны [наставить меня] в пути и средствах,

Но, поистине, когда узнали,

что я, пришедший [к ним], — Сакка среди богов,

То сами спросили меня:

„С какой целью ты пришел сюда?“

Я наставил их в истине,

как слыхал [ее, как] слыхал среди людей,

И они .были удовлетворены этим и [сказали]:

„Мы узрели Васаву!“

С тех же пор, как я увидел Будду,

преодолевшего сомнения,

То, освободившись от страха,

прислуживаю ныне пробужденному.

Уничтожившего дротик жажды,

несравненного Будду

Я славлю — слава великому герою,

родичу солнца!

Как, досточтимый,

чтут Брахму с богами,

Так же ныне и мы чтим тебя — да!

оказываем тебе поклонение.

Ведь ты — пробужденный,

ты — непревзойденный наставник.

Нет в этом мире со [всеми]

богами равного тебе!”

И вот повелитель богов Сакка обратился к отпрыску гандхаббов Панчасикхе:

“Великую помощь ты [оказал] мне, дорогой Панчасикха, что сначала склонил к милости Благостного.

После того как ты, дорогой, склонил к милости Благостного, мы приблизились, чтобы лицезреть Благостного, архата, всецело пробужденного.

Я поставлю тебя на отцовское место, ты станешь царем гандхаббов, и я дам тебе Бхадду Сурияваччасу, ибо она желанна тебе”.

И тогда повелитель богов Сакка, коснувшись ладонью земли, трижды взволнованно воскликнул:

“Почтение этому Благостному, архату, всецело пробужденному!

Почтение этому Благостному, архату, всецело пробужденному!

Почтение этому Благостному, архату, всецело пробужденному!”

И когда во время этого объяснения говорилось так, в повелителе богов Сакке возникло непорочное, свободное от скверны ви́дение истины:

“Всё то, что подвержено возникновению, подвержено и уничтожению”.

И то же [произошло] с другими восемьюдесятью тысячами божеств.

Такие вопросы были заданы получившим дозволение повелителем богов Саккой и разъяснены Благостным.

Поэтому это разъяснение и носит название “Саккапаньха”.

Саккапаньха Сутта Окончена. Восьмая.