Большое наставление о груде боли

Так мной услышано.

Одно время Благословенный располагается в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.

И тогда, утром, несколько монахов оделись, взяли чаши и внешние одеяния и отправились в Саваттхи за подаяниями.

Затем они подумали:

“Слишком рано ходить по Саваттхи в поисках подаяний.

Что если мы отправимся в парк странников – приверженцев других учений?”

И тогда они отправились в парк странников – приверженцев других учений и обменялись со странниками приветствиями.

После обмена вежливыми приветствиями и любезностями они сели рядом. Странники сказали им:

“Отшельник, товарищи, Готама предписывает полное понимание желания, и мы тоже делаем так.

Отшельник Готама предписывает полное понимание материальных объектов, и мы тоже делаем так.

Отшельник Готама предписывает полное понимание чувств, и мы тоже делаем так.

Так в чём же здесь отличие, в чём разница, в чём несоответствие между учением отшельника Готамы и нашим [учением],

между его наставлениями и нашими?

И тогда те монахи ни одобрили, ни опровергли слова странников.

Не сделав так, они встали с сидений и ушли, думая:

“Поймём значение этих слов в присутствии Благословенного”.

Когда они походили по Саваттхи в поисках подаяний, вернулись с хождения за подаяниями, после принятия пищи они отправились к Благословенному и, поклонившись ему, сели рядом и рассказали обо всём, что произошло. [Благословенный сказал]:

Монахи, странников – приверженцев других учений, которые говорят так, – следует спросить:

“Но, товарищи, в чём заключается привлекательность, в чём заключается опасность, в чём заключается спасение от желания?

“В чём заключается привлекательность, в чём заключается опасность, в чём заключается спасение от материальных объектов?

“В чём заключается привлекательность, в чём заключается опасность, в чём заключается спасение от чувств?

Будучи спрошенными так, странники – приверженцы других учений не смогут дать объяснений, и более того, попадут впросак.

И почему?

Потому что это вне их области [знания].

Монахи, я не вижу никого в мире с богами, с его Марами, с его Брахмами, в этом поколении с его шраманами и брахманами, с его князьями и [простыми] людьми, кто мог бы удовлетворить ум ответом на эти вопросы, кроме Татхагаты или его ученика, или того, кто узнал об этом от них.

И что такое, монахи, привлекательность желания?

Монахи, есть эти пять множителей желания.

Какие пять?

Материальные объекты, познаваемые глазом – желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с желанием, вызывающие страсть.

Звуки, познаваемые ухом…

Запахи, познаваемые носом… …

Вкусы, познаваемые языком…

Касания, познаваемые телом, – желанные, желаемые, приятные, привлекательные, связанные с желанием, вызывающие страсть.

Таковы пять множителей желания.

Приятное и удовольствие, возникающие в зависимости от этих пяти множителей желания, являются привлекательностью желания.

И что такое, монахи, опасность желания?

Вот, монахи, что касается ремесла, которым представитель клана добывает себе на жизнь, –

проверки, или подсчёта, или расчёта, или сельского хозяйства, или торговли, или земледелия, или стрельбы из лука, или служения царю, или какого бы то ни было ремесла, –

ему приходится сталкиваться с холодом, приходится сталкиваться с жарой, ему вредят соприкосновения с мухами, с комарами, с ветром, с солнцем, с ползучими тварями. Ему грозит смерть от голода и жажды.

Вот что является опасностью желания – груды боли, что видна здесь и сейчас, имеет желание причиной, желание условием, желание основой. Причина – одни только желания.

Если имущество не приходит к представителю клана по мере того, как он работает, старается, прилагает усилие,

то тогда он печалится, горюет и плачет, бьёт себя в грудь, становится обезумевшим, рыдая:

“Моя работа была напрасной, мои усилия были тщетными!”

И это также опасность желания – груды боли… Причина – одни только желания.

Если имущество приходит к представителю клана по мере того, как он работает, старается, прилагает усилие,

он переживает боль и недовольство, оберегая его:

“Как сделать так, чтобы ни цари, ни воры не забрали его; чтобы огонь не сжёг его; чтобы вода не смыла его; чтобы ненавистные наследники не забрали его?”

По мере того как он охраняет и защищает имущество, цари и воры забирают его, или огонь сжигает его, или вода смывает его, или ненавистные наследники забирают его.

И тогда он печалится, горюет и плачет, бьёт себя в грудь, становится обезумевшим, рыдая:

“У меня больше нет того, что было прежде!”

И это также опасность желания – груды боли, что видна здесь и сейчас, имеет желание причиной, желание условием, желание основой. Причина – одни только желания.

Далее, имея желание причиной, желание условием, желание основой, просто лишь из-за наличия желания, – цари ссорятся с царями, знать со знатью, брахманы с брахманами, домохозяева с домохозяевами. Мать ссорится с сыном, сын – с матерью; отец – с сыном, сын – с отцом. Брат ссорится с братом, брат – с сестрой; сестра – с братом; друг – с другом.

И в этих ссорах, перебранках, пререканиях, они нападают друг на друга с кулаками, дубинами, палками, ножами,

из-за чего навлекают на себя смерть или сопоставимую со смертью боль.

И это также опасность желания – груды боли, что видна здесь и сейчас, имеет желание причиной, желание условием, желание основой. Причина – одни только желания.

Далее, имея желание причиной… мужчины берутся за мечи и щиты, пристёгивают колчаны и луки и пускаются в битву стенкой на стенку с летящими стрелами и копьями, со взмахами мечей.

Там их ранят стрелы и копья, головы отрубают мечами,

и этим они навлекают на себя смерть или сопоставимую со смертью боль.

И это также опасность желания – груды боли, что видна здесь и сейчас, имеет желание причиной, желание условием, желание основой. Причина – одни только желания.

Далее, имея желание причиной… мужчины берутся за мечи и щиты, пристёгивают колчаны и луки, и они нападают на скользкие укрепления, с летящими стрелами и копьями, со взмахами мечей.

Там их ранят стрелы и копья, их поливают [со стен бастионов] кипящими жидкостями, крушат тяжестями, отрубают головы мечами,

и этим они навлекают на себя смерть или сопоставимую со смертью боль.

И это также опасность желания – груды боли, что видна здесь и сейчас, имеет желание причиной, желание условием, желание основой. Причина – одни только желания.

Далее, имея желание причиной… мужчины вламываются в дома, воруют богатство, совершают кражи, устраивают засады на дорогах, соблазняют чужих жён,

а когда их ловят, цари подвергают их многочисленным видам наказаний.

Цари приказывают хлестать их кнутами, бить тростями, бить дубинами. Они приказывают отрезать им руки, отрезать им ноги, отрезать им руки и ноги; отрезать им уши, отрезать им нос, отрезать им уши и нос. Они приказывают подвергнуть их [пыткам под названием] “котёл с кашей”, “бритьё [до состояния] отполированной раковины”, “рот Раху”, “огненный венок”, “пылающая длань”, “лезвия травы”, “одежда из коры”, “антилопа”, “мясные крюки”, “монеты”, “пикелевание щёлоком”, “крутящийся штифт”, “свёрнутая подстилка”. Они приказывают облить их кипящим маслом, приказывают отдать на растерзание собакам, приказывают насадить их заживо на кол, приказывают отрубить им голову мечом.

Этим они навлекают на себя смерть или сопоставимую со смертью боль.

И это также опасность желания – груды боли, что видна здесь и сейчас, имеет желание причиной, желание условием, желание основой. Причина – одни только желания.

Далее, имея желание причиной… люди пускаются в неблагое поведение телом, речью, умом.

Сделав так, с распадом тела, после смерти, они возникают в состоянии лишения, в неблагом уделе, в погибели, даже в аду.

Это – опасность желания, груда боли в жизни, которая придёт, имеющая желание причиной, желание условием, желание основой. Причина – одни только желания.

И что такое, монахи, спасение от желания?

Это устранение желания и страсти, оставление желания и страсти к желаниям. Это является спасением от желания.

Не может быть такого, чтобы те шраманы и брахманы, которые не понимают как-есть привлекательность как привлекательность, опасность как опасность, спасение как спасение от желания, могли бы либо сами полностью понимать желания, либо наставлять другого так, чтобы он смог полностью понять желания.

Может быть так, что те шраманы и брахманы, которые понимают как-есть привлекательность как привлекательность, опасность как опасность, спасение как спасение от желания, могли бы либо сами полностью понимать желания, либо наставлять другого так, чтобы он смог полностью понять желания.

И что такое, монахи, привлекательность материальных объектов?

Это как, монахи, пятнадцатилетная или шестнадцатилетная девушку из варны знати или варны брахманов или из домохозяйства – ни слишком высокая, ни слишком низкая, ни слишком худая, ни слишком толстая, ни слишком тёмная, ни слишком светлая. Не была бы её красота и миловидность в таком случае наибольшей?

Да, почтенный.

Приятное и удовольствие, возникающие из-за этой красоты и миловидности,

являются привлекательностью материальных объектов.

И что такое, монахи, опасность материальных объектов?

Спустя какое-то время можно будет увидеть эту же самую женщину, которой восемьдесят, девяносто или сто лет, – скрючившуюся, как подкова, согнутую вдвое, опирающуюся на палку, шатающуюся, хилую, утратившую молодость, с разбитыми зубами, седыми и скудными волосами, плешивую, морщинистую, с покрытыми пятнами частями тела.

Как вы думаете, монахи?

Не исчезла ли её красота и миловидность, и не стала ли видна опасность?

Да, почтенный.

Монахи, это также является опасностью материальных объектов.

Далее, можно будет увидеть эту же самую женщину – нездоровую, болезненную, серьёзно больную, лежащую испачканной собственной мочой и испражнениями; которую ставят на ноги одни, а кладут другие.

Как вы думаете, монахи?

Не исчезла ли её красота и миловидность, и не стала ли видна опасность?

Да, почтенный.

Монахи, это также является опасностью материальных объектов.

Далее, можно будет увидеть эту же самую женщину – труп, брошенный на кладбище день, два, три тому назад – мёртвый, раздувшийся, бледный, истекающий [нечистотами].

Как вы думаете, монахи?

Не исчезла ли её красота и миловидность, и не стала ли видна опасность?

Да, почтенный.

Монахи, это также является опасностью материальных объектов.

Далее, можно будет увидеть эту же самую женщину – труп, брошенный на кладбище, пожираемый воронами, ястребами, грифами, собаками, шакалами, различными видами червей…

Далее, можно будет увидеть эту же самую женщину – труп, брошенный на кладбище, –

скелет с плотью и кровью, стянутый сухожилиями… скелет без плоти, измазанный кровью, стянутый сухожилиями… скелет без плоти, стянутый сухожилиями… …

разъединённые кости, разбросанные повсюду – там кость руки, там кость ноги, там берцовая кость, там бедренная кость, там тазовая кость, там позвоночник, там рёбра, там грудная кость, там плечевая кость, там челюсть, там зуб, там череп…

Далее, можно будет увидеть эту же самую женщину – труп, брошенный на кладбище, –

[скелет] с побелевшими костями, цвета морской раковины… кости, собранные в кучу… кости, которым больше года, сгнившие и стёршиеся в пыль.

Как вы думаете, монахи?

Не исчезла ли её красота и миловидность, и не стала ли видна опасность?

Да, почтенный.

Монахи, это также является опасностью материальных объектов.

И что такое, монахи, спасение от материальных объектов?

Это устранение желания и страсти, оставление желания и страсти к материальным объектам. Это является спасением от материальных объектов.

Не может быть такого, чтобы те шраманы и брахманы, которые не понимают как-есть привлекательность как привлекательность, опасность как опасность, спасение как спасение от материальных объектов, могли бы либо сами полностью понимать материальные объекты, либо наставлять другого так, чтобы он смог полностью понять материальные объекты.

Может быть так, что те шраманы и брахманы, которые понимают как-есть привлекательность как привлекательность, опасность как опасность, спасение как спасение от материальных объектов, могли бы либо сами полностью понимать материальные объекты, либо наставлять другого так, чтобы он смог полностью понять материальные объекты.

И что такое, монахи, привлекательность чувств?

Вот, монахи, будучи отстранённым от желаний, отстранённым от неблагих явлений, монах входит и пребывает в первой джхане, которая сопровождается мышлением и расследованием, с озарённостью и приятным, что возникли от разъединения.

В этом случае он не намеревается [сделать что-либо] ради собственной болезненности, или болезненности других, или ради болезненности обоих.

В этом случае он чувствует только чувство, которое свободно от болезненности.

Высшая привлекательность чувств – это свобода от болезненности, я говорю вам.

Далее, с угасанием мышления и расследования монах входит и пребывает во второй джхане, в которой наличествуют уверенность и единение ума, в которой нет мышления и расследования, но есть озарённость и приятное, что возникли посредством объединения. В этом случае он не намеревается… свобода от болезненности, я говорю вам.

От неочарованности озарённостью монах пребывает видящим-прямо, памятующим, сознательным, ощущая приятное телом. Он входит и пребывает в третьей джхане, о которой Благородные говорят так: “Он видящий-прямо, памятующий, пребывающий в приятном”. В этом случае он не намеревается… свобода от болезненности, я говорю вам.

Покинув приятное и покинув боль, равно как и с предыдущим угасанием удовлетворенности и недовольства, монах входит и пребывает в четвёртой джхане, которая является ни-болезненной-ни-приятной, полностью чистые памятование прямое-видение. В этом случае он не намеревается [сделать что-либо] ради собственной болезненности, или болезненности других, или ради болезненности обоих.

В этом случае он чувствует только чувство, которое свободно от болезненности.

Высшая привлекательность чувств – это свобода от болезненности, я говорю вам.

И что такое, монахи, опасность чувств?

Чувства ненадежны, болезненны, подвержены изменению. Это является опасностью чувств.

И что такое, монахи, спасение от чувств?

Это устранение желания и страсти, оставление желания и страсти к чувствам. Это является спасением от чувств.

Не может быть такого, чтобы те шраманы и брахманы, которые не понимают как-есть привлекательность как привлекательность, опасность как опасность, спасение как спасение от чувств, могли бы либо сами полностью понимать чувства, либо наставлять другого так, чтобы он смог полностью понять чувства.

Может быть так, что те шраманы и брахманы, которые понимают как-есть привлекательность как привлекательность, опасность как опасность, спасение как спасение от чувств, могли бы либо сами полностью понимать чувства, либо наставлять другого так, чтобы он смог полностью понять чувства.

Так сказал Благословенный.

Монахи были довольны и восхитились словами Благословенного.