Небесные посланники
Так мной услышано.
Одно время Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.
Там он обратился к монахам так:
“Монахи!”
“Достопочтенный” – те монахи Благословенному ответили.
Благословенный сказал следующее:
“Это как, монахи, два дома с дверьми, и человек с хорошим зрением, стоя между ними, видел, как люди входят в дома и выходят, перемещаются туда и сюда.
Точно также, божественным глазом, очищенным и превосходящим человеческий, я вижу как существа умирают и перерождаются – низкие и великие, красивые и уродливые, удачливые и неудачливые. Я понимаю, как существа переходят [из жизни в жизнь] в соответствии с их поступками: “Эти существа, которые придерживались хорошего поведения в поступках, речах и мыслях, не оскорбляли благородных, были привержены верным взглядам, предпринимая действия на основе верных взглядов, с распадом тела, после смерти, переродились в благом уделе, даже в небесном мире или среди человеческих существ. Но эти достойные существа, которые имели дурное поведение телом, речью и умом, оскорбляли благородных, были привержены неверным взглядам, предпринимая действия на основе неверных взглядов, с распадом тела, после смерти, переродились в мире духов, в мире животных, в состоянии лишений, в неблагом уделе, в погибели, даже в аду”.
Стражи ада хватают такое существо за руки и приводят к царю Яме, говоря:
“Ваше величество, этот человек плохо обращался со своей матерью, плохо обращался со своим отцом, плохо обращался со шраманами, плохо обращался с брахманами. У него нет уважения к старейшинам его клана.
Пусть царь наложит на него наказание”.
И тогда царь Яма спрашивает, допрашивает, переспрашивает его насчёт первого небесного посланника:
“Почтенный, разве ты не видел первого небесного посланника, который появился в мире?”
Он отвечает:
“Не видел, почтенный”.
Тогда царь Яма говорит:
“Почтенный, неужели ты ни разу не видел в мире лежащего на спине младенца, запачканного своими же испражнениями и мочой?”
Он отвечает:
“Видел, почтенный”.
Тогда царь Яма говорит:
“Почтенный, неужели к тебе, умному и зрелому человеку, никогда не приходила эта мысль:
“Я тоже подвержен рождению, я не избегу рождения. Вне сомнений, мне лучше было бы совершать благое телом, речью, умом”?
Он отвечает:
“Я не мог, почтенный. Я был беспечным”.
Тогда царь Яма говорит:
“Почтенный, из-за беспечности ты не сумел совершать благое телом, речью, и умом.
Вне сомнений, с тобой поступят в соответствии с твоей беспечностью.
Но этот твой плохой поступок не был сделан твоей матерью, твоим отцом, или же твоим братом или твоей сестрой, или же твоими друзьями и товарищами, или же твоими родственниками и роднёй, или же шраманами и брахманами, или же божествами. Этот плохой поступок был сделан тобой, и ты сам будешь переживать его результат”.
И затем, после того как он спросил, допросил, переспросил насчёт первого небесного посланника, царь Яма спрашивает, допрашивает, переспрашивает его насчёт второго небесного посланника:
“Почтенный, разве ты не видел второго небесного посланника, который появился в мире?”
Он отвечает:
“Не видел, почтенный”.
Тогда царь Яма говорит:
“Почтенный, неужели ты ни разу не видел в мире мужчину или женщину – восьмидесяти, девяноста, ста лет – скрючившуюся как подкова, согнутую вдвое, опирающуюся на палку, шатающуюся, хилую, утратившую молодость, с разбитыми зубами, седыми и скудными волосами, плешивую, морщинистую, с покрытыми пятнами частями тела?”
Он отвечает:
“Видел, почтенный”.
Тогда царь Яма говорит:
“Почтенный, неужели к тебе, умному и зрелому человеку, никогда не приходила эта мысль:
“Я тоже подвержен старению, я не избегу старения. Вне сомнений, мне лучше было бы совершать благое телом, речью, умом”?
Он отвечает:
“Я не мог, почтенный. Я был беспечным”.
Тогда царь Яма говорит:
“Почтенный, из-за беспечности ты не сумел совершать благое телом, речью, и умом.
Вне сомнений, с тобой поступят в соответствии с твоей беспечностью.
Но этот твой плохой поступок не был сделан твоей матерью, твоим отцом, или же твоим братом или твоей сестрой, или же твоими друзьями и товарищами, или же твоими родственниками и роднёй, или же шраманами и брахманами, или же божествами. Этот плохой поступок был сделан тобой, и ты сам будешь переживать его результат”.
И затем, после того как он спросил, допросил, переспросил насчёт второго небесного посланника, царь Яма спрашивает, допрашивает, переспрашивает его насчёт третьего небесного посланника:
“Почтенный, разве ты не видел третьего небесного посланника, который появился в мире?”
Он отвечает:
“Не видел, почтенный”.
Тогда царь Яма говорит:
“Почтенный, неужели ты ни разу не видел в мире мужчину или женщину – поражённую болезнью, нездоровую, серьёзно больную – лежащую запачканной в собственных испражнениях и моче, которую поднимают одни, а кладут другие?”
Он отвечает:
“Видел, почтенный”.
Тогда царь Яма говорит:
“Почтенный, неужели к тебе, умному и зрелому человеку, никогда не приходила эта мысль:
“Я тоже подвержен болезням, я не избегу болезней. Вне сомнений, мне лучше было бы совершать благое телом, речью, умом”?
Он отвечает:
“Я не мог, почтенный. Я был беспечным”.
Тогда царь Яма говорит:
“Почтенный, из-за беспечности ты не сумел совершать благое телом, речью, и умом.
Вне сомнений, с тобой поступят в соответствии с твоей беспечностью.
Но этот твой плохой поступок не был сделан твоей матерью, твоим отцом, или же твоим братом или твоей сестрой, или же твоими друзьями и товарищами, или же твоими родственниками и роднёй, или же шраманами и брахманами, или же божествами. Этот плохой поступок был сделан тобой, и ты сам будешь переживать его результат”.
И затем, после того как он спросил, допросил, переспросил насчёт третьего небесного посланника, царь Яма спрашивает, допрашивает, переспрашивает его насчёт четвёртого небесного посланника:
“Почтенный, разве ты не видел четвёртого небесного посланника, который появился в мире?”
Он отвечает:
“Не видел, почтенный”.
Тогда царь Яма говорит:
“Почтенный, неужели ты ни разу не видел в мире то, как ловят преступника, вора, и цари подвергают его многочисленным видам пыток.
Они приказывают хлестать его кнутами, бить бамбуком, бить дубинами; отрезать ему руки, отрезать ему ноги, отрезать ему руки и ноги; отрезать ему уши, отрезать ему нос, отрезать ему уши и нос. Они приказывают подвергнуть его [пытке под названием] “котёл с кашей”, “бритьё [до состояния] отполированной раковины”, “пасть Раху”, “огненный венок”, “пылающая длань”, “лезвия травы”, “одежда из коры”, “антилопа”, “мясные крюки”, “монеты”, “пикелевание щёлоком”, “крутящийся штырь”, “свёрнутая подстилка”. Они приказывают облить его кипящим маслом, отдать на растерзание собакам, насадить его заживо на кол, отрубить ему голову мечом”.
Он отвечает:
“Видел, почтенный”.
Тогда царь Яма говорит:
“Почтенный, неужели к тебе, умному и зрелому человеку, никогда не приходила эта мысль:
“Того, кто совершает плохие поступки, уже здесь и сейчас [в этой жизни] подвергают таким различным пыткам, так что уж говорить о том, что будет потом? Вне сомнений, мне лучше было бы совершать благое телом, речью, умом”?
Он отвечает:
“Я не мог, почтенный. Я был беспечным”.
Тогда царь Яма говорит:
“Почтенный, из-за беспечности ты не сумел совершать благое телом, речью, и умом.
Вне сомнений, с тобой поступят в соответствии с твоей беспечностью.
Но этот твой плохой поступок не был сделан твоей матерью, твоим отцом, или же твоим братом или твоей сестрой, или же твоими друзьями и товарищами, или же твоими родственниками и роднёй, или же шраманами и брахманами, или же божествами. Этот плохой поступок был сделан тобой, и ты сам будешь переживать его результат”.
И затем, после того как он спросил, допросил, переспросил насчёт четвёртого небесного посланника, царь Яма спрашивает, допрашивает, переспрашивает его насчёт пятого небесного посланника:
“Почтенный, разве ты не видел пятого небесного посланника, который появился в мире?”
Он отвечает:
“Не видел, почтенный”.
Тогда царь Яма говорит:
“Почтенный, неужели ты ни разу не видел в мире мужчину или женщину – мёртвую один день как, мёртвую два дня как, мёртвую три дня как – вспухшую, мёртвенно-бледную, истекающую нечистотами?”
Он отвечает:
“Видел, почтенный”.
Тогда царь Яма говорит:
“Почтенный, неужели к тебе, умному и зрелому человеку, никогда не приходила эта мысль:
“Я тоже подвержен смерти, я не избегу смерти. Вне сомнений, мне лучше было бы совершать благое телом, речью, умом”?
Он отвечает:
“Я не мог, почтенный. Я был беспечным”.
Тогда царь Яма говорит:
“Почтенный, из-за беспечности ты не сумел совершать благое телом, речью, и умом.
Вне сомнений, с тобой поступят в соответствии с твоей беспечностью.
Но этот твой плохой поступок не был сделан твоей матерью, твоим отцом, или же твоим братом или твоей сестрой, или же твоими друзьями и товарищами, или же твоими родственниками и роднёй, или же шраманами и брахманами, или же божествами. Этот плохой поступок был сделан тобой, и ты сам будешь переживать его результат”.
И затем, после того как он спросил, допросил, переспросил насчёт пятого небесного посланника, царь Яма замолкает.
И Стражи ада пытают его пятичастным прокалыванием.
Они загоняют раскалённый железный прут в одну руку, загоняют раскалённый железный прут другую руку… ногу… другую ногу… в середину через грудь.
Там он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата.
Затем стражи ада бросают его на землю и обстругивают топорами…
Затем стражи ада переворачивают его вверх тормашками и обстругивают тесаками…
Затем стражи ада привязывают его к колеснице и возят его взад и вперёд по земле, которая горит, пылает, полыхает…
Затем стражи ада заставляют его взбираться на огромную груду углей, которые горят, пылают, полыхают…
Затем стражи ада берут его за ноги и головой окунают в раскалённый медный котёл, который горит, пылает, полыхает.
Он варится там в бурлящей пене. Пока он варится там в бурлящей пене, он иногда всплывает, иногда тонет, иногда перемещается [по поверхности].
Там он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата.
Затем стражи ада бросают его в Великий ад.
И вот что касается Великого ада, монахи:
“Четыре в нём угла. Построен он с дверями четырьмя
По каждой из сторон.
Заделан он железом всюду и везде,
Как и железной крышей сверху он закрыт.
И пол в нём из железа,
Раскалённый докрасна,
Длиной он в сотню лиг –
Их покрывает целиком.
Пламя, извергающееся из восточной стены Великого ада, ударяется о его западную стену. Пламя, извергающееся из его западной стены, ударяется о его восточную стену. Пламя, извергающееся из его северной стены, ударяется о его южную стену. Пламя, извергающееся из его южной стены, ударяется о его северную стену. Пламя, извергающееся из нижней части, ударяется о верхнюю часть. Пламя, извергающееся из верхней части, ударяется о нижнюю часть.
Там он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата.
В какой-то момент, монахи, по истечении долгого периода, случается так, что открывается восточная дверь Великого ада.
Он бежит к ней быстрыми шагами.
По мере того как он делает так, его внешняя кожа горит, его внутренняя кожа горит, его плоть горит, его сухожилия горят, его кости начинают дымиться. И точно так оно каждый раз, как он поднимает ногу.
Когда он наконец-таки достигает двери, та захлопывается.
Там он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата.
В какой-то момент, монахи, по истечении долгого периода, случается так, что открывается западная дверь…
северная дверь…
южная дверь Великого ада.
Он бежит к ней быстрыми шагами.
По мере того как он делает так, его внешняя кожа горит, его внутренняя кожа горит, его плоть горит, его сухожилия горят, его кости начинают дымиться. И точно так оно каждый раз, как он поднимает ногу.
Когда он наконец-таки достигает двери, та захлопывается.
Там он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата.
В какой-то момент, монахи, по истечении долгого периода, случается так, что открывается восточная дверь Великого ада.
Он бежит к ней быстрыми шагами.
По мере того как он делает так, его внешняя кожа горит, его внутренняя кожа горит, его плоть горит, его сухожилия горят, его кости начинают дымиться. И точно так оно каждый раз, как он поднимает ногу.
Он выходит через эту дверь.
И сразу за Великим Адом идёт бескрайний Ад испражнений.
Он туда падает.
В этом Аду испражнений существа с игловидными ртами пробуривают его внешнюю кожу, пробуривают его внутреннюю кожу, пробуривают его плоть, пробуривают его сухожилия, пробуривают его кости и пожирают его костный мозг.
Там он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата.
И сразу за Адом испражнений идёт бескрайний Ад Горящих Углей.
Он туда падает.
Там он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата.
И сразу за Адом Горящих Углей идёт бескрайний Лес Деревьев Симбали – высотой в лигу, ощетинившийся шипами шириной в шестнадцать пальцев – горящий, пылающий, полыхающий.
Его заставляют взбираться и спускаться с этих деревьев.
Там он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата.
И сразу за Лесом Деревьев Симбали идёт бескрайний Лес Остриелистных Деревьев.
Он туда входит.
Листья, колыхаемые ветром, режут его руки, режут его ноги, режут его руки и ноги. Они режут его уши, режут его нос, режут его уши и нос.
Там он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата.
И сразу за Лесом Остриелистных Деревьев идёт великая река с едкими водами.
Он туда падает.
Там его швыряет по течению, против течения, по течению и против течения.
Там он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата.
Затем стражи ада вытаскивают его крюком, ставят на землю, и спрашивают его:
“Почтенный, чего хочешь?”
Он говорит:
“Я голоден, уважаемые”.
И тогда стражи ада раскрывают ему рот раскалёнными железными щипцами – горящими, пылающими, полыхающими – и кладут [ему в рот] раскалённый медный шар – горящий, пылающий, полыхающий –
которая сжигает его губы, рот, язык, глотку и желудок и выпадает снизу вместе с кишками.
Он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата.
Затем стражи ада спрашивают его:
“Почтенный, чего хочешь?”
Он говорит:
“Я хочу пить, уважаемые”.
И тогда стражи ада раскрывают ему рот раскалёнными железными щипцами – горящими, пылающими, полыхающими – и вливают [ему в рот] и расплавленную медь, горящую, сверкающую и раскалённую докрасна,
которая сжигает его губы, рот, язык, глотку и желудок и выпадает снизу вместе с кишками.
Он чувствует болезненные, мучительные, острые чувства. Но всё же он не умирает, покуда плохой поступок не истощит своего результата.
Затем стражи ада вновь бросают его в Великий ад.
И сталось, что царь Яма подумал:
“Те [люди] в мире, которые совершают плохие, неблагие поступки, воистину подвергаются всем этим многочисленным видам пыток.
О, вот бы я обрёл человеческое состояние, и Татхагата, совершенный и Правильно Пробуждённый, появился бы в мире, и я мог бы прислуживать этому Благословенному,
и этот Благословенный мог бы обучить меня Дхамме, так чтобы я смог понять Дхамму Благословенного!”
Монахи, я говорю вам об этом не как о чём-то, что я услышал от другого шрамана или брахмана. Я говорю вам об этом, потому что я сам в действительности познал, увидел, открыл это сам”.
Так сказал Благословенный.
И когда Высочайший сказал это, [он], Учитель, далее добавил:
“Те, кто беспечны всё равно,
Хоть и предупреждают их небесные посланники:
И долго будут люди [те тогда] грустить,
Как только в нижний мир они падут.
Но когда люд благой
В сей жизни извещён посланниками, что пришли с небес,
То без беспечности
тогда живут они, Благую Дхамму практикуют хорошо.
Со страхом на цепляние зрят они,
Ведь создаёт оно рождение и смерть.
И без цепляния они освободились,
Ведь уничтожили рождение и смерть.
Они блаженны, так как спасены,
Ниббаны достигают прямо здесь.
Всякую ненависть и страх преодолев,
Они спаслись от всей боли”.
