Царь Макхадэва

Так мной услышано.

Так мной услышано. Одно время Благословенный проживал в Митхиле в манговой роще Макхадэвы.

И тогда в некоем месте Благословенный улыбнулся.

Мысль пришла к уважаемому Ананде:

“В чём условие, в чём причина улыбки Благословенного?

Татхагаты не улыбаются без причины”.

Поэтому он закинул внешнее одеяние за плечо, сложил руки в почтительном приветствии Благословенного, и спросил его:

“В чём условие, в чём причина улыбки Благословенного?

Татхагаты не улыбаются без причины”.

“Однажды, Ананда, в этой самой Митхиле жил царь по имени Макхадэва. Он был праведным царём, который правил Дхаммой – великий царь, утверждённый в Дхамме.

Он вёл себя в соответствии с Дхаммой наряду с брахманами и домохозяевами, горожанами и селянами,

и он соблюдал Упосатху на четырнадцатый, пятнадцатый, и восьмой день половины месяца.

По истечении многих лет, многих сотен лет, многих тысяч лет, царь Макхадэва обратился к своему цирюльнику:

“Дорогой цирюльник, когда увидишь седые волосы на моей голове, скажи мне”.

“Да, ваше величество” – ответил тот.

И через много лет, много сотен лет, много тысяч лет цирюльник увидел седые волосы, растущие на голове царя Макхадэвы.

Он сказал царю:

“Небесные посланники появились, ваше величество. Седые волосы растут на голове вашего величества”.

“Хорошо, дорогой цирюльник, тщательно вырви пинцетом эти седые волосы и положи мне на ладонь”.

“Да, ваше величество” – ответил он, тщательно вырвал пинцетом эти седые волосы и положил их на ладонь царя.

Тогда царь Макхадэва в качестве вознаграждения подарил своему цирюльнику [целую] деревню, позвал царевича, своего старшего сына, и сказал:

“Дорогой царевич, появились небесные посланники.

Седые волосы растут на моей голове.

Я наслаждался человеческими желаниями,

А теперь пришла пора искать божественные желания.

Ну же, дорогой царевич, принимай царствование.

Я обрею волосы и бороду, надену жёлтые одежды, и оставлю жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной.

А когда, дорогой царевич, ты также увидишь, что седые волосы растут на твоей голове, то тогда, в качестве вознаграждения подарив своему цирюльнику [целую] деревню, дав царевичу, твоему старшему сыну, тщательные наставления по царствованию, обрей волосы и бороду, надень жёлтые одежды, и оставь жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной.

Продолжи эту благую практику, установленную мной, не будь последним.

Когда, дорогой царевич, живут два человека, тот, при ком происходит нарушение этой благой практики, и является последним из них.

Поэтому, дорогой царевич, я говорю тебе:

“Продолжи эту благую практику, установленную мной, Не будь последним”.

И затем, подарив в качестве вознаграждения своему цирюльнику [целую] деревню, тщательно наставив царевича, своего старшего сына, в царствовании, в манговой роще Макхадэвы он обрил волосы и бороду, надел жёлтые одежды, и оставил жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной.

Он пребывал, наполняя первую сторону света умом, наделённым доброжелательностью, равно как и вторую, равно как и третью, равно как и четвёртую. Вверх, вниз, вокруг и всюду, и ко всем, как к самому себе, – он пребывал, охватывая и наполняя весь мир умом, наделённым доброжелательностью, – обильным, возвышенным, безмерным, не имеющим враждебности и недоброжелательности.

Он пребывал, наполняя первую сторону света умом, наделённым состраданием…

сорадованием…

невозмутимостью, равно как и вторую, равно как и третью, равно как и четвёртую. Вверх, вниз, вокруг и всюду, и ко всем, как к самому себе, – он пребывал, охватывая и наполняя весь мир умом, наделённым невозмутимостью, – обильным, возвышенным, безмерным, не имеющим враждебности и недоброжелательности.

Восемьдесят четыре тысячи лет царь Макхадэва играл в детские игры. Восемьдесят четыре тысячи лет он был наместником. Восемьдесят четыре тысячи лет он правил царством. Восемьдесят четыре тысячи лет он вёл святую жизнь в этой роще Макхадэвы после того, как обрил волосы и бороду, надел жёлтые одежды, и оставил жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной.

Развив четыре божественных обители, с распадом тела, после смерти, он перешёл в мир Брахмы.

По истечении многих лет, многих сотен лет, многих тысяч лет, сын царя Макхадэвы обратился к своему цирюльнику:

“Дорогой цирюльник, когда увидишь седые волосы на моей голове, скажи мне”.

И всё произошло так же, как и в случае с его отцом.

Развив четыре божественных обители, с распадом тела, после смерти, он перешёл в мир Брахмы.

Потомки сына царя Макхадэвы в количестве восьмидесяти четырёх тысяч царей в линии преемственности, сбрив волосы и бороду, надев жёлтые одежды, оставляли жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной в этой манговой роще Макхадэвы.

Они пребывали, наполняя первую сторону света умом, наделённым доброжелательностью…

состраданием…

сорадованием…

невозмутимостью, равно как и вторую, равно как и третью, равно как и четвёртую. Вверх, вниз, вокруг и всюду, как к самому себе, – они пребывали, охватывая и наполняя весь мир умом, наделённым невозмутимостью, – обильным, возвышенным, безмерным, не имеющим враждебности и недоброжелательности.

Восемьдесят четыре тысячи лет они играли в детские игры. Восемьдесят четыре тысячи лет они были наместниками. Восемьдесят четыре тысячи лет они правили царством. Восемьдесят четыре тысячи лет они вели святую жизнь в этой роще Макхадэвы после того, как обрили волосы и бороду, надели жёлтые одежды, и оставили жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной.

Развив четыре божественных обители, с распадом тела, после смерти, они переходили в мир Брахмы.

Ними был последним из тех царей. Он был праведным царём, который правил Дхаммой – великий царь, утверждённый в Дхамме.

Он вёл себя в соответствии с Дхаммой наряду с брахманами и домохозяевами, горожанами и селянами,

и он соблюдал Упосатху на четырнадцатый, пятнадцатый, и восьмой день половины месяца.

Однажды, Ананда, когда боги мира Тридцати трёх собрались вместе и сидели в Судхамме, зале собраний, между ними случилась такая беседа:

“Какое благо, господа, для людей из Видехи, какое великое благо для людей из Видехи,

что их царь Ними – праведный царь, который правит Дхаммой…

ведёт себя в соответствии с Дхаммой наряду с брахманами и домохозяевами, горожанами и селянами,

и соблюдает Упосатху на четырнадцатый, пятнадцатый, и восьмой день половины месяца”.

И тогда Сакка, царь богов, обратился к богам мира Тридцати трёх:

“Почтенные, хотите ли вы повидать царя Ними?”

“Почтенный, мы хотели бы повидать царя Ними”.

И в то время на Упосатху, на пятнадцатый день, царь Ними вымыл голову и спустился в нижние апартаменты дворца, где и сидел, соблюдая Упосатху.

И тогда, это как сильный человек мог бы распрямить согнутую руку или согнуть распрямлённую, Сакка, царь богов, исчез из мира Тридцати трёх и возник перед царём Ними.

Он сказал царю:

“Какое благо для тебя, великий царь, какое великое благо для тебя, великий царь.

Когда боги мира Тридцати трёх собрались вместе и сидели в Судхамме, зале собраний, между ними случилась такая беседа: “Какое благо… соблюдает Упосатху на четырнадцатый, пятнадцатый, и восьмой день половины месяца”.

Великий царь, боги хотят тебя видеть.

Я отправлю за тобой, великий царь, колесницу, запряжённую тысячей чистокровных скакунов.

Великий царь, взбирайся на божественную колесницу! Без колебаний!”

Царь Ними молча согласился.

И тогда, это как сильный человек мог бы распрямить согнутую руку или согнуть распрямлённую, Сакка, царь богов, исчез перед царём Ними и возник среди богов мира Тридцати трёх.

И тогда Сакка, царь богов, обратился к своему колесничему Матали:

“Ну же, дорогой Матали, приготовь колесницу, запряжённую тысячей чистокровных скакунов, отправляйся к царю Ними и скажи:

“Великий царь, эту колесницу, запряжённую тысячей чистокровных скакунов, послал за тобой царь богов Сакка.

Великий царь, взбирайся на божественную колесницу! Без колебаний!”

“Да, ваше величество” – ответил колесничий Матали. И приготовив колесницу, запряжённую тысячей чистокровных скакунов, он отправился к царю Ними и сказал:

“Великий царь, эту колесницу, запряжённую тысячей чистокровных скакунов, послал за тобой царь богов Сакка.

Великий царь, взбирайся на божественную колесницу! Без колебаний!

Но, великий царь, каким путём мне везти тебя: тем, посредством которого свершители зла переживают результаты своих злых деяний, или же тем, посредством которого свершители блага переживают результаты благих деяний?”

“Вези меня обоими путями, Матали”.

Матали привёз царя Ними в Судхамму, зал собраний.

Сакка, царь богов, увидел царя Ними издали

и сказал ему:

“Идём, великий царь!

Добро пожаловать, великий царь!

Боги мира Тридцати трёх, великий царь, сидят в Судхамме, зале собраний, и говорят так: “Какое благо… соблюдает Упосатху на четырнадцатый, пятнадцатый, и восьмой день половины месяца”.

Великий царь, боги мира Тридцати трёх желают тебя видеть.

Великий царь, наслаждайся небесным могуществом среди богов”.

“Довольно, почтенный. Пусть колесничий отвезёт меня обратно в Митхилу.

Там я буду вести себя в соответствии с Дхаммой среди брахманов, домохозяев, горожан и селян.

Там я буду соблюдать Упосатху на четырнадцатый, пятнадцатый, и восьмой день половины месяца”.

И тогда Сакка, царь богов, обратился к своему колесничему Матали:

“Ну же, дорогой Матали, подготовь колесницу, запряжённую тысячей чистокровных скакунов, и вези царя Ними обратно в Митхилу”.

“Да, ваше величество” – ответил колесничий Матали. И подготовив колесницу, запряжённую тысячей чистокровных скакунов, он отвёз царя Ними обратно в Митхилу.

И там царь Ними действительно вёл себя в соответствии с Дхаммой среди брахманов, домохозяев, горожан и селян. Там он соблюдал Упосатху на четырнадцатый, пятнадцатый, и восьмой день половины месяца.

И тогда по истечении многих лет, многих сотен лет, многих тысяч лет, царь Ними обратился к своему цирюльнику:

“Дорогой цирюльник, когда увидишь седые волосы на моей голове, скажи мне”.

И всё произошло как прежде.

…Развив четыре божественных обители, с распадом тела, после смерти, он перешёл в мир Брахмы.

У царя Ними был сын по имени Калараджанака.

Он не оставил жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной.

Он нарушил эту благую практику.

Он был последним из них.

И теперь, Ананда, ты можешь подумать так:

“Вне сомнений, в том случае этим царём Макхадэвой, который установил эту благую практику, был кто-то другой”.

Но тебе не следует так считать.

Я был этим царём Макхадэвой.

Я установил эту благую практику,

и последующие поколения продолжали эту благую практику, установленную мной.

Но тот вид практики не ведёт к утрате очарованности, к бесстрастию, к прекращению, к покою, к прямому знанию, к пробуждению, к ниббане, но [ведёт] только к перерождению в мире Брахмы.

Но есть этот вид благой практики, который был установлен мной сейчас, и который ведёт к полной утрате очарованности… ниббане.

И что это за вид практики?

Это тот самый Благородный восьмеричный путь, то есть

правильный взгляд, правильное устремление, правильная речь, правильные действия, правильные средства к жизни, правильное усилие, правильное памятование и правильное сосредоточение.

Этот вид благой практики был установлен мной сейчас, и он ведёт к полной утрате очарованности… ниббане.

Поэтому, Ананда, я говорю тебе:

“Продолжай эту благую практику, которая была установлена мной. Не будь последним.

Ананда, когда живут два человека, тот, при ком происходит нарушение этой благой практики, и является последним из них.

Поэтому, Ананда, я говорю тебе:

“Продолжай эту благую практику, которая была установлена мной. Не будь последним”.

Так сказал Благословенный.

Уважаемый Ананда был доволен и восхитился словами Благословенного.