К Дхананьджани

Так мной услышано.

Одно время Благословенный располагается в Раджагахе, в Бамбуковой роще, в месте для кормления Белок.

И в то время уважаемый Сарипутта странствовал по Южным холмам вместе с большой общиной монахов.

И тогда некий монах, который провёл сезон дождей в Раджагахе, отправился к уважаемому Сарипутте в Южные холмы и обменялся с ним приветствиями.

После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом. Уважаемый Сарипутта спросил его:

“Силён ли, здоров ли Благословенный, друг?”

“Благословенный силён и здоров, друг”.

“Сильна ли, здорова ли община монахов, друг?”

“Община монахов тоже сильна и здорова, друг”.

“Друг, у Ворот Тандулапалы проживает брахман по имени Дхананьджани.

Силён ли, здоров ли брахман Дхананьджани?”

“Этот брахман Дхананьджани тоже силён и здоров, друг”.

“Прилежен ли он, друг?”

“Как он может быть прилежным, друг?

Он разоряет домохозяев-брахман от имени царя и разоряет царя от имени домохозяев-брахман.

Его жена, которая обладала верой и происходила из клана, который обладал верой, скончалась,

а он взял другую жену, женщину без веры, которая происходит из клана, в котором нет веры”.

“Плохие новости мы услышали, друг.

Воистину, плохие новости – услышать, что этот брахман Дхананьджани стал беспечным.

Быть может, придёт время, и мы встретимся с брахманом Дхананьджани и побеседуем с ним”.

И тогда, побыв в Южных Холмах столько, сколько он считал нужным, уважаемый Сарипутта направился в сторону Раджагахи.

Странствуя переходами, со временем он прибыл в Раджагаху

и остановился в Бамбуковой роще в месте для кормления Белок.

И тогда, утром, уважаемый Сарипутта оделся, взял чашу и внешнее одеяние, и отправился в Раджагаху за подаяниями.

И в то время брахман Дхананьджани доил своих коров в хлеву за пределами города.

И тогда уважаемый Сарипутта, походив по Раджагахе за подаяниями, вернувшись с хождения за подаяниями, после принятия пищи отправился к брахману Дхананьджани.

Брахман Дхананьджани увидел уважаемого Сарипутту издали,

подошёл к нему и сказал:

“Попейте свежего молока, господин Сарипутта, пока ещё [позволительное] время для принятия пищи”.

“Довольно, брахман,

сегодня я уже поел.

Я проведу остаток дня вон под тем деревом.

Ты можешь прийти туда”.

“Да, господин” – ответил он.

И тогда, позавтракав, брахман Дхананьджани отправился к уважаемому Сарипутте и обменялся с ним приветствиями.

После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом. Уважаемый Сарипутта спросил его:

“Прилежен ли ты, Дхананьджани?”

“Как мы можем быть прилежными, господин Сарипутта, когда нам нужно содержать наших родителей, жену и детей, наших рабов, слуг, рабочих. Нам нужно исполнять свой долг по отношению к друзьям и товарищам, близким и родственникам, нашим гостям, нашим умершим предкам, божествам, царю; [да ещё] и когда это тело тоже нужно освежать и питать”.

“Как ты думаешь, Дхананьджани?

Это как если бы человек вёл себя так, что это было противоположно Дхамме, вёл себя неправедно ради своих родителей, и тогда из-за такого поведения стражи ада утащили его в ад.

Смог бы он [освободиться, умоляя]: “Это ведь ради моих родителей я вёл себя так, что это было противоположно Дхамме, вёл себя неправедно. Пусть стражи ада [не утаскивают меня] в ад!”? Или смогли бы его родители [освободить его мольбой]: “Это ведь ради нас он вёл себя так, что это было противоположно Дхамме, вёл себя неправедно. Пусть стражи ада [не утаскивают его] в ад!”?

“Нет, господин Сарипутта.

Даже если бы он [так] кричал, всё равно стражи ада бросили бы его в ад”.

“Как ты думаешь, Дхананьджани?

“Как ты думаешь, Дхананьджани? Это как если бы человек вёл бы себя так, что это было бы противоположно Дхамме, вёл себя неправедно ради своей жены и детей…

рабов, слуг, рабочих…

друзей и товарищей…

близких и родственников…

своих гостей…

умерших предков…

божеств…

царя…

ради освежения и питания этого тела, и тогда из-за такого поведения стражи ада утащили его в ад.

Смог бы он [освободиться, умоляя]: “Это ведь ради освежения и питания этого тела я вёл себя так, что это было противоположно Дхамме, вёл себя неправедно. Пусть стражи ада [не утаскивают меня] в ад!”? Или могли бы другие [освободить его мольбой]: “Это ведь ради освежения и питания этого тела он вёл себя так, что это было противоположно Дхамме, вёл себя неправедно. Пусть стражи ада [не утаскивают его] в ад!”?

“Нет, господин Сарипутта.

Даже если бы он [так] кричал, всё равно стражи ада бросили бы его в ад”.

“Как ты думаешь, Дхананьджани? Кто лучше – тот, кто ради своих родителей ведёт себя так, что это противоположно Дхамме, ведёт себя неправедно, или же тот, кто ради своих родителей ведёт себя в соответствии с Дхаммой, ведёт себя праведно?”

“Господин Сарипутта, тот, кто ради своих родителей ведёт себя так, что это противоположно Дхамме, ведёт себя неправедно, не является лучшим. Тот, кто ради своих родителей ведёт себя в соответствии с Дхаммой, ведёт себя праведно, является лучшим.

Поведение в соответствии с Дхаммой, праведное поведение, лучше, чем поведение, противоположное Дхамме, неправедное поведение”.

“Дхананьджани, есть другие виды работы, доходные и соответствующие Дхамме, посредством которых человек может поддерживать своих родителей и в то же самое время избегать совершения плохого и практиковать [накопление] заслуг.

Как ты думаешь, Дхананьджани? Кто лучше – тот, кто ради своей жены и детей…

рабов, слуг, рабочих…

друзей и товарищей…

близких и родственников…

своих гостей…

умерших предков…

божеств…

царя…

ради освежения и питания этого тела ведёт себя так, что это противоположно Дхамме, ведёт себя неправедно, или же тот, кто ради освежения и питания этого тела ведёт себя в соответствии с Дхаммой, ведёт себя праведно?”

“Господин Сарипутта, тот, кто ради освежения и питания этого тела ведёт себя так, что это противоположно Дхамме, ведёт себя неправедно, не является лучшим. Тот, кто ради освежения и питания этого тела ведёт себя в соответствии с Дхаммой, ведёт себя праведно, является лучшим.

Поведение в соответствии с Дхаммой, праведное поведение, лучше, чем поведение, противоположное Дхамме, неправедное поведение”.

“Дхананьджани, есть другие виды работы, доходные и соответствующие Дхамме, посредством которых человек может освежать и питать это тело и в то же самое время избегать совершения плохого и практиковать [накопление] заслуг”.

И тогда брахман Дхананьджани, восхитившись и возрадовавшись словам уважаемого Сарипутты, поднялся с сиденья и ушёл.

И спустя какое-то время брахман Дхананьджани стал нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен.

Тогда он сказал некоему человеку:

“Ну же, почтенный, иди к отшельнику Готаме, поклонись ему от моего имени, упав ему в ноги. и скажите:

“Почтенный, брахман Дхананьджани нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен.

Он кланяется уважаемому Сарипутте, припадая к его ногам”.

И затем отправляйся к уважаемому Сарипутте, поклонись ему от моего имени, упав ему в ноги, и скажите:

“Почтенный, брахман Дхананьджани нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен.

Он кланяется уважаемому Сарипутте, припадая к его ногам”.

И далее скажи:

“Было бы хорошо, если уважаемый Сарипутта пришёл бы домой к брахману Дхананьджани из сострадания”.

“Да, почтенный” – ответил тот человек, Отправился к Благословенному, поклонился Благословенному, сел рядом и донёс своё послание. Затем он отправился к уважаемому Сарипутте, поклонился уважаемому Сарипутте и донёс своё послание, сказав: “Было бы хорошо, почтенный, если уважаемый Сарипутта пришёл бы домой к брахману Дхананьджани из сострадания”.

Уважаемый Сарипутта молча согласился.

И тогда уважаемый Сарипутта оделся, взял чашу и внешнее одеяние и отправился в дом брахмана Дхананьджани, где сел на подготовленное сиденье и сказал брахману Дхананьджани:

“Я надеюсь, ты поправляешься, брахман, я надеюсь, тебе становится лучше. Я надеюсь, твои болезненные ощущения спадают, а не возрастают, и что можно увидеть их спад, а не увеличение”.

“Господин Сарипутта, я не поправляюсь, мне не становится лучше. Сильные болезненные ощущения возрастают у меня, а не спадают, и можно увидеть их увеличение, а не спад.

Это как если бы сильный человек раскроил мою голову острым мечом – вот какие жестокие ветра прорезают мою голову.

Я не поправляюсь, мне не становится лучше.

Это как если бы сильный человек стянул прочным кожаным ремнём мою голову – вот какие жестокие боли у меня в голове.

Я не поправляюсь, мне не становится лучше.

Это как если бы умелый мясник или его ученик вскрыл брюхо быка острым мясницким ножом – вот какие жестокие ветра прорезают мой живот.

Я не поправляюсь, мне не становится лучше.

Как если бы два сильных человека схватили слабого за обе руки и поджаривали его над ямой с горячими углями – вот какое жестокое жжение в моём теле.

Господин Сарипутта, я не поправляюсь, мне не становится лучше. Сильные болезненные ощущения возрастают у меня, а не спадают, и можно увидеть их увеличение, а не спад”.

“Как ты думаешь, Дхананьджани?

Что лучше – ад или мир животных?”

“Мир животных, господин Сарипутта”.

“Как ты думаешь, что лучше:

мир животных или мир духов предков?”

“Мир духов, господин Сарипутта”.

“Как ты думаешь, что лучше:

мир духов или мир людей?”

“Людей, господин Сарипутта”.

“Как ты думаешь, что лучше:

люди или божества небесного мира Четырёх великих царей?”

“Божества небесного мира Четырёх великих царей, господин Сарипутта”.

“Как ты думаешь, что лучше:

божества небесного мира Четырёх великих царей или божества небесного мира Тридцати трёх?”

“Божества небесного мира Тридцати трёх, господин Сарипутта”.

“Как ты думаешь, что лучше:

божества небесного мира Тридцати трёх или божества Ямы?”

“Божества Ямы, господин Сарипутта”.

“Как ты думаешь, что лучше:

божества Ямы или божества небесного мира Туситы?”

“Божества небесного мира Туситы, господин Сарипутта”.

“Как ты думаешь, что лучше:

божества небесного мира Туситы или божества, наслаждающиеся творением?”

“Божества, наслаждающиеся творением, господин Сарипутта”.

“Как ты думаешь, что лучше:

божества, наслаждающиеся творением, или божества, имеющие власть над творениями других?”

“Божества, имеющие власть над творениями других, господин Сарипутта”.

“Как ты думаешь, что лучше:

что лучше – божества, имеющие власть над творениями других, или же мир Брахмы?”

“Почтенный Сарипутта сказал “мир Брахмы”.

Господин Сарипутта сказал “мир Брахмы”.

И тогда уважаемый Сарипутта подумал:

“Эти брахманы преданы миру Брахмы.

Что если я научу брахмана Дхананьджани пути к свите Брахмы?”

[И он сказал]: “Дхананьджани, я научу тебя пути к свите Брахмы.

Слушай внимательно то, о чём я буду говорить”.

“Да, господин” – ответил он.

Уважаемый Сарипутта сказал следующее:

“И каков путь к свите Брахмы?

Вот, монах пребывает, наполняя первую сторону света умом, наделённым доброжелательностью, равно как и вторую, равно как и третью, равно как и четвёртую. Вверх, вниз, вокруг и всюду, и ко всем, как к самому себе, – он пребывает, охватывая и наполняя весь мир умом, наделённым доброжелательностью, – обильным, возвышенным, безмерным, не имеющим враждебности и недоброжелательности.

Таков путь к свите Брахмы.

Далее, монах пребывает, наполняя первую сторону света умом, наделённым состраданием…наделённым состраданием…

Он пребывает, наполняя первую сторону света умом, наделённым сорадованием…

Он пребывает, наполняя первую сторону света умом, наделённым невозмутимостью, равно как и вторую, равно как и третью, равно как и четвёртую. Вверх, вниз, вокруг и всюду, как к самому себе, – они пребывали, охватывая и наполняя весь мир умом, наделённым невозмутимостью, – обильным, возвышенным, безмерным, не имеющим враждебности и недоброжелательности.

И это тоже путь к свите Брахмы”.

“Тогда, господин Сарипутта, поклонитесь от моего имени, упав в ноги Благословенному, и скажите:

“Почтенный, брахман Дхананьджани нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен.

Он кланяется Благословенному, припадая к его ногам”.

И тогда уважаемый Сарипутта, утвердив брахмана Дхананьджани в низком мире Брахмы, поднялся с сиденья и ушёл, хотя нужно было сделать кое-что ещё.

И вскоре после того как уважаемый Сарипутта ушёл брахман Дхананьджани скончался и переродился в мире Брахмы.

И тогда Благословенный обратился к монахам:

“Монахи, Сарипутта, утвердив брахмана Дхананьджани в низком мире Брахмы, поднялся с сиденья и ушёл, хотя нужно было сделать кое-что ещё”.

И тогда уважаемый Сарипутта отправился к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал:

“Почтенный, брахман Дхананьджани нездоров, поражён болезнью, серьёзно болен.

Он кланяется Благословенному, припадая к его ногам”.

“Сарипутта, почему ты, утвердив брахмана Дхананьджани в низком мире Брахмы, поднялся с сиденья и ушёл, хотя нужно было сделать кое-что ещё?”

“Почтенный, я подумал так:

“Эти брахманы преданы миру Брахмы. Что если я научу брахмана Дхананьджани пути к свите Брахмы?”

“Сарипутта, брахман Дхананьджани скончался и переродился в мире Брахмы”.