Диргха-агама

Часть I

2. Последнее странствие

1. Так я слышал¹: некогда Будда пребывал на горе Гридхракута близ Раджагрихи в сопровождении великого собрания из тысячи двухсот пятидесяти монахов.

Приход Варшакары

2. В то время царь Магадхи Аджаташатру задумал напасть на страну Вриджи. Царь думал про себя: «Хотя люди Вриджи храбры и свирепы, это не помешает мне захватить их страну».

3. Тогда царь Аджаташатру призвал своего главного советника-брахмана Варшакару и сказал ему: «Ступай к Бхагавану на гору Гридхракута и поклонись ему в ноги от моего имени. Осведомись о здоровье Бхагавана: „Легко ли вам передвигаться? Не были ли утомительны ваши странствия?“ А затем скажи Бхагавану вот что: „Народ Вриджи независим и храбр, а люди его свирепы. Они не желают мне покоряться, и потому я хочу пойти на них войной. Какое наставление даст мне Бхагаван?“ Если он даст какое-либо наставление, запомни его хорошо и ничего не забудь. Передай мне слова Татхагаты в точности так, как услышишь их, потому что они никогда не бывают ложны».

4. Советник Варшакара принял повеление царя, взял драгоценную колесницу и отправился на гору Гридхракута. Доехав до места, где нужно было сойти, он спешился и продолжил путь пешком, пока не достиг Бхагавана. Обменявшись приветствиями, он сел в стороне и сказал Бхагавану: «Царь Магадхи Аджаташатру склоняет голову к стопам Будды и почтительно и учтиво спрашивает: „Легко ли вам передвигаться? Не были ли утомительны ваши странствия?“ Он также говорит Бхагавану: „Народ Вриджи независим и храбр, а люди его свирепы. Они не желают мне покоряться, и потому я хочу пойти на них войной. Какое наставление даст мне Бхагаван?“»

5. В то время Ананда стоял позади Бхагавана и обмахивал его веером. Будда спросил Ананду: «Слышал ли ты, что народ Вриджи часто собирается вместе и обсуждает то, что подобает делать?»

Он ответил: «Я слышал об этом».

6. Будда сказал Ананде: «Если это так, то старшие и младшие будут жить в согласии, и это принесёт им процветание. Их страна будет долго пребывать в безопасности. Их будет невозможно покорить.

7. Ананда, слышал ли ты, что народ Вриджи находится в согласии со знатью и министрами? Уважают ли друг друга занимающие высокое и низкое положение?»

Он ответил: «Я слышал об этом».

8. «Ананда, если это так, то старшие и младшие будут жить в согласии, и это принесёт им процветание. Их страна будет долго пребывать в безопасности. Их будет невозможно покорить.

9. Ананда, слышал ли ты, что народ Вриджи почитает закон, ясно понимает, чего следует избегать, и не нарушает правил благопристойности?»

Он ответил: «Я слышал об этом».

10. «Ананда, если это так, то старшие и младшие будут жить в согласии, и это принесёт им процветание. Их страна будет долго пребывать в безопасности. Их будет невозможно покорить.

11. Ананда, слышал ли ты, что народ Вриджи почтителен к родителям и с уважением следует наставлениям учителей и старших?»

Он ответил: «Я слышал об этом».

12. «Ананда, если это так, то старшие и младшие будут жить в согласии, и это принесёт им процветание. Их страна будет долго пребывать в безопасности. Их будет невозможно покорить.

13. Ананда, слышал ли ты, что народ Вриджи почитает родовые святилища и приносит должное почтение духам?»

Он ответил: «Я слышал об этом».

14. «Ананда, если это так, то старшие и младшие будут жить в согласии, и это принесёт им процветание. Их страна будет долго пребывать в безопасности. Их будет невозможно покорить.

15. Ананда, слышал ли ты, что народ Вриджи честен, чист и непорочен в своих домах, и слова их никогда не бывают лживы, даже в шутку?»

Он ответил: «Я слышал об этом».

16. «Ананда, если это так, то старшие и младшие будут жить в согласии, и это принесёт им процветание. Их страна будет долго пребывать в безопасности. Их будет невозможно покорить.

17. Ананда, слышал ли ты, что народ Вриджи издревле почитает отшельников, уважает соблюдающих заповеди, чтит их, защищает и поддерживает так, что те никогда не бывают в небрежении?»

Он ответил: «Я слышал об этом».

18. «Ананда, если это так, то старшие и младшие будут жить в согласии, и это принесёт им процветание. Их страна будет долго пребывать в безопасности. Их будет невозможно покорить».

19. Тогда Варшакара сказал Будде: «Если люди этой страны будут исполнять хотя бы одно из этих правил, против них нельзя будет строить козни. Что же говорить о том, если они исполняют все семь? Теперь я хотел бы откланяться — у меня много государственных дел».

Будда сказал: «Поступай, как сочтёшь нужным».

20. Тогда Варшакара поднялся со своего места, трижды обошёл Будду по кругу, поклонился и удалился.

Как обеспечить процветание Учения

21. Вскоре после его ухода Будда сказал Ананде: «Пойди и вели всем монахам, что находятся здесь, в Раджагрихе, собраться в зале собраний».

22. Ананда ответил: «Хорошо», отправился в город Раджагриху и созвал всех монахов в зал собраний. Затем он [вернулся и] сказал Бхагавану: «Монахи собрались. Пусть мудрец решит, когда идти».

23. Тогда Бхагаван поднялся со своего места и отправился в зал собраний Закона. Приготовив там себе сиденье, он сел и обратился к монахам: «Я поведаю вам о семи принципах неоскудения. Слушайте внимательно! Слушайте внимательно и хорошо обдумайте сказанное».

Монахи сказали Будде: «Хорошо, Бхагаван! Мы рады будем услышать это».

24. Будда сказал монахам: «Вот семь принципов неоскудения: во-первых, если мы часто собираемся вместе и обсуждаем истинный смысл, старшие и младшие будут пребывать в согласии, и учение не оскудеет.

25. Во-вторых, если занимающие высокое и низкое положение находятся в гармонии, уважают друг друга и не противоречат друг другу, старшие и младшие будут в согласии, и учение не оскудеет.

26. В-третьих, если мы соблюдаем закон, ясно понимаем, чего следует избегать, и не нарушаем правил, старшие и младшие будут в согласии, и учение не оскудеет.

27. В-четвёртых, если монах способен защищать общину, имеет много сподвижников и оказывает должное почтение, старшие и младшие будут в согласии, и учение не оскудеет.

28. В-пятых, если мы внимательны к своему уму и почтительны к наставникам, старшие и младшие будут в согласии, и учение не оскудеет.

29. В-шестых, если мы чисто ведём монашескую жизнь и избегаем поводов для желаний, старшие и младшие будут в согласии, и учение не оскудеет.

30. В-седьмых, если мы ставим других превыше себя и не жаждем славы и выгоды, старшие и младшие будут в согласии, и учение не оскудеет».

31. Будда сказал монахам: «Есть и другие семь вещей, что позволят учению возрастать и не убывать. [Что же это за семь?] Во-первых, если мы довольствуемся немногими обязанностями и не любим множить дела, учение будет возрастать и не убывать. Во-вторых, если мы любим безмолвие и не любим многословия… В-третьих, если мы редко подвержены сонливости и не пребываем в унынии… В-четвёртых, если мы не заводим праздных знакомств и не ведём пустых разговоров… В-пятых, если мы не хвалимся добродетелями, которых у нас нет… В-шестых, если мы не сближаемся с дурными людьми и не делаем их своими товарищами… В-седьмых, если мы радуемся уединённой жизни в горах и лесах… Так, монахи, учение будет возрастать и не убывать».

32. Будда сказал монахам: «Есть и другие семь принципов, что позволят учению возрастать и не убывать. Что же это за семь? Во-первых, обрести веру в Татхагату, архата, в совершенстве пробудившегося, обладателя десяти достойных имён. Во-вторых, быть совестливым и стыдиться собственных проступков. В-третьих, быть скромным и смущаться дурного поведения. В-четвёртых, хорошо знать и помнить благое в начале, середине и конце, глубокое по содержанию и слову, чистое и незапятнанное, доводящее монашескую жизнь до совершенства. В-пятых, усердно предаваться подвижничеству, прекращать дурное, взращивать доброе и не оставлять этих усилий. В-шестых, помнить и не забывать изученное прежде. В-седьмых, взращивать мудрость, распознавать закон возникновения и прекращения, устремляться к благородной цели и полагать конец источнику страдания. Так, с этими семью принципами учение будет возрастать и не убывать».

33. Будда сказал монахам: «Есть и другие семь принципов, что позволят учению возрастать и не убывать. Что же это за семь? Во-первых, почитать Будду. Во-вторых, почитать Закон. В-третьих, почитать сангху. В-четвёртых, почитать заповеди. В-пятых, почитать сосредоточение. В-шестых, пребывать в согласии и почтении с отцом и матерью. В-седьмых, почитать осмотрительность. Так, с этими семью принципами учение будет возрастать и не убывать».

34. Будда сказал монахам: «Есть и другие семь принципов, что позволят учению возрастать и не убывать. Что же это за семь? Во-первых, созерцать нечистоту тела. Во-вторых, созерцать нечистоту пищи. В-третьих, не находить радости в мирском. В-четвёртых, всегда памятовать о мысли о смерти. В-пятых, [памятовать] о мысли, что возникшее непостоянно. В-шестых, [памятовать] о мысли, что непостоянное есть страдание. В-седьмых, [памятовать] о мысли, что страдающее не есть „я“. Так, с этими семью принципами учение будет возрастать и не убывать».

35. Будда сказал монахам: «Есть и другие семь принципов, что позволят учению возрастать и не убывать. Что же это за семь? Во-первых, взращивать фактор пробуждения — памятование, [пребывая] в покое, без желаний, устремляясь к освобождению в несоставленном. Во-вторых, взращивать фактор пробуждения — исследование учения… В-третьих, взращивать фактор пробуждения — усердие… В-четвёртых, взращивать фактор пробуждения — радость… В-пятых, взращивать фактор пробуждения — успокоение… В-шестых, взращивать фактор пробуждения — сосредоточение… В-седьмых, взращивать фактор пробуждения — невозмутимость… Так, с этими семью принципами учение будет возрастать и не убывать.

36. Будда сказал монахам: «Есть шесть принципов неоскудения, что позволят учению возрастать и не убывать. Что же это за шесть? Во-первых, всегда проявлять доброту в телесных поступках и не причинять вреда живым существам. Во-вторых, быть благожелательным в речи и не произносить резких слов. В-третьих, иметь заботливые и добрые помыслы и не таить вредоносных мыслей. В-четвёртых, чистыми путями получать поддержку и разделять её с общиной поровну. В-пятых, безупречно соблюдать благородные заповеди, не имея скверны, и тогда сосредоточение непременно будет непоколебимым. В-шестых, видеть в благородном пути способ достичь конца страдания. Так, с этими шестью принципами учение будет возрастать и не убывать».

37. Будда сказал монахам: «Есть и другие шесть принципов неоскудения, что позволят учению возрастать и не убывать. [Что же это за шесть?] Во-первых, памятовать о Будде. Во-вторых, памятовать о Законе. В-третьих, памятовать о сангхе. В-четвёртых, памятовать о заповедях. В-пятых, памятовать о щедрости. В-шестых, памятовать о богах. Взращивая эти шесть памятований, учение будет возрастать и не убывать».

В Бамбуковой роще

38. Пробыв в Раджагрихе столько, сколько было уместно, Бхагаван сказал Ананде: «Приготовьтесь все — я отправляюсь в Бамбуковую рощу».

39. Ананда ответил: «Хорошо», приготовил рясу и чашу и вместе с великим собранием последовал за Бхагаваном. Они пошли по дороге из Магадхи и прибыли в Бамбуковую рощу.

40. Там он поднялся в зал и сел вместе с монахами, поведав им наставление о заповедях, сосредоточении и мудрости: «Взращивание заповедей и обретение сосредоточения приносит великую награду. Взращивание сосредоточения и обретение мудрости приносит великую награду. Взращивание мудрости и очищение ума приносит полное освобождение. С прекращением трёх загрязнений — загрязнения желания, загрязнения бытия и загрязнения неведения — после освобождения возникает знание освобождения: „Мои рождения и смерти окончены, монашеская жизнь утверждена, дело исполнено. Я более не подвержен новому существованию“».

В Паталипутре

41. Пробыв в Бамбуковой роще столько, сколько было уместно, Бхагаван сказал Ананде: «Приготовьтесь все — я отправляюсь в Паталипутру».

42. Ананда ответил: «Хорошо», приготовил рясу и чашу и вместе с великим собранием последовал за Бхагаваном. Они пошли по дороге из Магадхи и прибыли в город Паталипутру, где расположились под деревьями патали.

43. Верующие миряне заметили издалека приближение Будды и великого собрания и увидели, что они расположились под деревьями патали. Миряне вышли из города и увидели Бхагавана под деревьями. Он был прекрасен собой и величав, чувства его были спокойны и уравновешены, и он держался безупречнее всех. Подобно великому нагу в чистой воде без единого пятнышка грязи, он был украшен тридцатью двумя знаками и восемьюдесятью превосходными качествами. Обрадовавшись при виде него, они направились к Будде, склонили головы к его стопам и отошли, чтобы сесть в стороне.

44. Бхагаван постепенно наставлял их в Законе, обучая, наставляя, принося им пользу и радость. Те чистые миряне, что слушали, как Будда излагает Закон, сказали: «Мы хотели бы принять прибежище в Будде, Законе и благородной сангхе. Пусть Бхагаван из сострадания позволит нам стать упасаками. Отныне мы не будем убивать, красть, предаваться недозволенным связям, лгать и пить хмельное. Мы будем соблюдать заповеди и не забудем о них. Мы также хотели бы завтра предоставить вам поддержку. Пусть Бхагаван и великое собрание из сострадания позволят нам позаботиться о вас».

45. Бхагаван молча выразил согласие. Увидев, что Будда хранит молчание, миряне поднялись со своих мест, трижды обошли Будду по кругу, поклонились и вернулись домой. Они поспешно устроили для Татхагаты большой дом для собраний, приготовили жилые помещения, подмели, вымыли всё, воскурили благовония и приготовили драгоценные сиденья. Устроив и приготовив всё это, они вернулись и сказали Бхагавану: «Всё готово. Пусть благородные решат, когда идти».

46. Тогда Бхагаван поднялся со своего места, надел рясу, взял чашу и вместе с великим собранием отправился в тот зал собраний. Омыв руки и ноги, они вошли внутрь и сели: монахи сели справа, а миряне — слева.

47. Тогда Бхагаван обратился к мирянам: «Обычные люди, нарушающие заповеди, терпят упадок в пяти отношениях. Что же это за пять? Во-первых, они не получат желаемого богатства. Во-вторых, то, что им удалось приобрести, будет день ото дня убывать. В-третьих, община, куда они придут жить, не будет их уважать. В-четвёртых, о них повсюду будут слышны дурная слава и поношения. В-пятых, когда их тела распадутся и жизнь их окончится, они попадут в ад».

48. Он также сказал чистым мирянам: «Обычные люди, соблюдающие заповеди, обретают пять достоинств. Что же это за пять? Во-первых, они легко приобретают то, к чему стремятся, как им того хочется. Во-вторых, их имущество умножается и не убывает. В-третьих, люди уважают и любят их, куда бы они ни пришли. В-четвёртых, о них повсюду будут слышны добрая слава и похвалы. В-пятых, когда их тела распадутся и жизнь их окончится, они возродятся на небесах».

49. В середине ночи он сказал верующим: «Теперь вам следует разойтись по домам». Приняв наставление Будды, верующие трижды обошли его по кругу и, поклонившись ему в ноги, удалились.

50. Когда ночь закончилась и появился первый свет зари, Бхагаван удалился в уединённое место. Своим ясным и проницающим небесным оком он увидел, как великие небесные духи занимают отдельные жилища на земле, и увидел также, что средние и малые духи занимают свои жилища. Бхагаван вернулся в зал собраний, приготовил себе сиденье и сел. Хотя он и знал ответ, он спросил Ананду: «Кто строит этот город, Паталипутру?»

51. Ананда сказал Будде: «Советник Варшакара строит его для обороны от вриджийцев».

52. Будда сказал Ананде: «Строители этого города верно угадали желания богов. Когда ночь закончилась и появился первый свет зари, я удалился в уединённое место. Небесным оком я увидел, как великие небесные духи занимают отдельные жилища на земле, и увидел также, что средние и малые духи занимают свои жилища. Ананда, знай: там, где великие небесные духи занимают жилища на земле, люди будут жить счастливо и процветать. Обычные люди будут жить там, где селятся средние духи, а простые люди — там, где селятся малые духи. Каждый будет жить сообразно тому, велики или малы его добродетели.

53. Ананда, здесь живут благородные люди, здесь собираются торговцы. Законы этой страны истинны, и в ней нет обмана. Этот город — величайший, тогда как прочие города в этом краю приходят в упадок и не могут его разрушить. Если ему суждено быть разрушенным в будущем, для этого потребуются три условия: во-первых, великое наводнение; во-вторых, великий пожар; в-третьих, потребовались бы как цивилизованные, так и варварские люди, чтобы разрушить этот город».

54. Миряне Паталипутры за ночь приготовили подношения. Затем они пришли к Будде и сказали: «Трапеза полностью готова. Пусть мудрец решит, когда идти». Миряне собственными руками подали кушанья, а по завершении трапезы убрали за собой. После этого они принесли маленькие сиденья и сели перед Буддой.

55. Тогда Бхагаван наставил их: «Ныне здесь живут почтенные мудрецы. Многие люди соблюдают заповеди и чисто ведут монашескую жизнь. Они радуют добрых духов, которые в ответ возносят за них молитвы. Они умеют почитать достойное почитания и служить тем, кому следует служить. Они щедры в подаянии и милосердны ко всем. Их сострадательные сердца восхваляются богами. Они всегда пребывают с добрыми людьми и не сближаются со злыми».

56. Дав это наставление, Бхагаван поднялся со своего места, и миряне проводили его. Окружённый великим собранием, он вернулся в рощу. Пока советник Варшакара следовал позади Будды, он подумал: «Отныне врата, через которые отшельник Гаутама покидает город, будут называться Вратами Гаутамы. А место, где мы увидим, как он переправляется через реку, будет называться Бродом Гаутамы».

57. Тогда Бхагаван покинул город Паталипутру и продолжил путь к берегу реки. На берегу собралась большая толпа людей — одних переправляли на лодках, других на плотах. Но в то время, за которое силач успевает согнуть и разогнуть руку, Бхагаван и великое собрание мгновенно переправились на другой берег.

58. Поразмыслив о смысле этого, Бхагаван произнёс в стихах:

• «Будда — кормчий океанского корабля,
  Закон — это мост, ведущий через реку.
  Направляя великую колесницу,
  он переправляет всех богов и людей.

• Поистине, развязав собственные узы,
  он переправился на тот берег и стал мудрецом.
  Он помог всем своим ученикам,
  что освободились от оков и обретут нирвану».

В Кутиграмаке

59. Затем Бхагаван, продолжая странствие по земле Вриджи, достиг Кутиграмаки. Там он обратился к монахам, собравшимся в роще: «Есть четыре глубоких принципа: во-первых, благородные заповеди. Во-вторых, благородное сосредоточение. В-третьих, благородная мудрость. В-четвёртых, благородное освобождение. Эти принципы возвышенны и труднопостижимы. Оттого что ни ты, ни я не постигли их прежде, мы долгое время пребывали в рождениях и смертях, бесконечно кружа в круговороте».

60. Поразмыслив о смысле этого, Бхагаван произнёс в стихах:

• «Высшие заповеди, сосредоточение, мудрость и освобождение
  ведомы были лишь Будде.
  Свободный от страдания, он учит других
  прекратить привычку к рождению и смерти».

В Надике

61. Пробыв в Кутиграмаке столько, сколько было уместно, Бхагаван сказал Ананде: «Отправимся в Надику». Ананда принял наставление, надел рясу, взял чашу и вместе с великим собранием последовал за Бхагаваном. Они пошли по дороге из земли Вриджи в Надику и, прибыв туда, остановились в Кунджикавасатхе.

62. Тогда Ананда, находясь в уединённом месте, безмолвно подумал про себя: «Здесь, в Надике, было двенадцать мирян по имени Каркатака, Кадангара, Никата, Катьяршабха, Чару, Упачару, Бхадра, Субхадра, Даршана, Сударшана, Яшас и Яшоттара. Где же они родятся теперь, когда их жизнь окончилась? Есть и другие пятьдесят человек, и ещё пятьсот человек. Где родятся они, когда жизнь их окончилась?»

63. Поразмыслив об этом, он вышел из уединённого места и направился к Будде. Склонив голову к стопам Будды, он сел в стороне и сказал: «Бхагаван, находясь в уединённом месте, я безмолвно подумал про себя: „Здесь, в Надике, было двенадцать мирян — Каркатака и другие, — чья жизнь окончилась. Есть и другие пятьдесят человек, чья жизнь окончилась, и ещё пятьсот человек, чья жизнь окончилась. Где же они родились?“ Прошу, объясни мне это».

64. Будда сказал Ананде: «Те двенадцать человек, Каркатака и другие, отсекли пять низших уз и по окончании жизни родились на небесах. Там они полностью угасли и не вернутся более в этот мир. Те пятьдесят человек, чья жизнь окончилась, устранили три узы и ослабили в себе похоть, гнев и заблуждение. Они стали однажды-возвращающимися, что вернутся в этот мир ещё раз, а затем положат конец источнику страдания. Те пятьсот человек, чья жизнь окончилась, устранили три узы и стали вошедшими в поток. Они не падут в дурные уделы и непременно достигнут пробуждения. Они возродятся семь раз, прежде чем достигнут конца страдания.

65. Ананда, то, что рождённый умирает, — обычный порядок жизни. Что же в этом странного? Если ты будешь приходить и спрашивать меня о каждом умершем, разве это не было бы обременительно?»

66. Ананда ответил: «Полагаю, что было бы, Бхагаван. Это было бы поистине обременительно».

67. Будда сказал Ананде: «Теперь я преподам тебе зерцало Закона, которое позволяет благородному ученику узнать, где он родится: „Три дурных удела для меня окончены, я обрёл вхождение в поток и непременно достигну конца страдания не более чем за семь рождений“. Он сможет поведать об этом и другим людям.

68. Ананда, „зерцало Закона“ означает, что благородный ученик обретает непоколебимую веру. Он радуется и верит в Будду, Татхагату, архата, в совершенстве пробудившегося, обладателя десяти достойных имён.

69. Он радуется и верит, что Закон истинен, возвышен, свободно преподаётся в любое время, указывает путь к нирване и практикуется мудрыми.

70. Он радуется и верит, что сангха пребывает в согласии и гармонии, обладает истинной практикой, лишена лукавства, достигает плода пути, что высокое и низкое положение в ней согласуются друг с другом, и в совершенстве владеет телом Закона. Идущие ко вхождению в поток становятся вошедшими в поток. Идущие к однократному возвращению становятся однажды-возвращающимися. Идущие к невозвращению становятся невозвращающимися. Идущие к обретению плода архата становятся архатами. Эти четыре пары именуются восемью родами людей, составляющими благородную сангху Татхагаты. Они — самое достойное почитания поле заслуг в мире.

71. Он также верит, что благородные заповеди чисты, незапятнанны, лишены изъяна и скверны. Их соблюдают разумные люди и обретают сосредоточение.

72. Ананда, таково зерцало Закона. Оно позволяет благородным ученикам узнать, где они родятся: „Три дурных удела для меня окончены, я обрёл вхождение в поток и непременно достигну конца страдания не более чем за семь рождений“. Они смогут поведать об этом и другим людям».

В Вайшали

73. Пробыв там столько, сколько было уместно, Бхагаван сказал Ананде: «Отправимся в Вайшали». Приняв наставление, Ананда надел рясу, взял чашу и вместе с великим собранием последовал за Бхагаваном. Они пошли по дороге из земли Вриджи в Вайшали и расположились под деревом.

74. Там жила блудница по имени Амрапали. Услышав, что Будда со своими учениками пришёл в Вайшали и расположился под деревом, она снарядила коней и драгоценную колесницу, чтобы поехать почтить его и поднести дары. Ещё не доехав до него, она издали увидела прекрасный облик Бхагавана, его безупречные чувства, его знаки и совершенства. Он был подобен луне среди звёзд. Обрадовавшись при виде него, она сошла с колесницы, направилась к Будде, склонила голову к его стопам и отошла, чтобы сесть в стороне.

75. Бхагаван постепенно наставлял её в Законе, обучая, наставляя, принося ей пользу и радость. Выслушав наставление Будды, она возрадовалась и сказала: «С этого дня я принимаю прибежище в трёх драгоценностях. Прошу, позволь мне стать мирянкой в истинном учении. До конца своей жизни я не буду убивать, красть, предаваться недозволенным связям, лгать и пить хмельное».

76. Она также сказала Будде: «Пусть Бхагаван и его ученики благосклонно примут моё приглашение остановиться нынче вечером в моей роще».

77. Бхагаван молча принял её просьбу. Увидев это, она поднялась со своего места, склонила голову к его стопам, обошла Будду по кругу и вернулась домой.

78. Вскоре после её ухода Будда сказал Ананде: «Отправимся все в её рощу».

79. Ананда ответил: «Хорошо». Тогда Будда поднялся со своего места, собрал рясу и чашу и вместе с собранием из тысячи двухсот пятидесяти учеников отправился в её рощу.

80. Была там группа личчхавов, что прослышали о том, что Будда остановится в роще Амрапали. У них были драгоценные колесницы и кони пяти цветов. Одни ехали на синих колесницах с синими конями, и их одежды, зонты, знамёна и свита — всё было синим. Так же было и с остальными четырьмя цветами.

81. Пятьсот этих личчхавов, одетых целиком в один цвет, решили отправиться к Будде. Амрапали же, возвращаясь домой после разговора с ним, повстречала на дороге эти колесницы личчхавов. Они ехали очень быстро и столкнулись друг с другом. Их знамёна и зонты повалились, но она не уступила им дороги. Личчхавы закричали на неё: «Кем ты себя возомнила, что не уступаешь нам путь? Ты врезалась в наши колесницы и повалила наши знамёна и зонты!»

82. Она ответила: «Почтенные, я пригласила Будду на трапезу завтра и теперь спешу домой, чтобы приготовить её, потому и ехала быстро. Не было места, чтобы вас объехать».

83. Личчхавы сказали ей: «Может быть, ты откажешься от своего приглашения и пропустишь нас вперёд? Мы дадим тебе сто тысяч золотых монет!»

84. Она поспешно ответила: «Моё приглашение уже решено, я не могу отдать его вам».

85. Личчхавы вновь сказали ей: «Мы дадим тебе в шестнадцать раз больше. Разве нельзя устроить так, чтобы мы прошли первыми?»

86. Она всё же не согласилась: «Моё приглашение уже решено. Я не могу так поступить!»

87. Личчхавы вновь сказали ей: «Мы отдадим тебе срединную часть страны! Не позволишь ли ты нам пройти первыми?»

88. Она вновь ответила: «Даже если бы это было всё богатство страны, я всё равно не отдала бы его вам. Почему же? Будда остановился в моей роще, и он уже принял моё приглашение. Дело решено, и я никогда не отдам его другому».

89. Личчхавы, хлопнув в ладоши, вздохнули каждый: «Теперь первая наша удача потеряна из-за этой женщины!» Всё же они отправились дальше, к её роще.

90. Бхагаван увидел издали те пятьсот колесниц личчхавов — так много было коней, что они заполнили всю дорогу. Он сказал монахам: «Если хотите знать, сколь величественны и убранны боги Трайястримши, когда развлекаются в своих живописных садах, — это ничем не отличается от того, что вы видите теперь.

91. Вы, монахи, должны собрать свои мысли и вести себя величественно. Как же монах собирает свои мысли? Вот, монах наблюдает тело внутренне как тело. Усердный и неослабевающий, он памятует о нём и не забывает, отбросив мирскую алчность и скорбь. Он наблюдает тело внешне как тело. Усердный и неослабевающий, он памятует о нём и не забывает, отбросив мирскую алчность и скорбь. Он наблюдает тело внутренне и внешне как тело. Усердный и неослабевающий, он памятует о нём и не забывает, отбросив мирскую алчность и скорбь. Так же он наблюдает и ощущения, ум и дхармы.

92. Как же монах ведёт себя величественно? Вот, монах умеет идти, когда следует идти, и останавливаться, когда следует остановиться. Он смотрит налево и направо, прежде чем согнуться или распрямиться, взглянуть вниз или вверх, собрать рясу или чашу. Принимая пищу, питьё или лекарство, он не забывает о подобающем. Он умело готовится, когда справляет нужду, убирая ширмы, а также во время ходьбы, стояния, сидения и лежания, во время бодрствования, сна, речи и молчания. Он собирает свои мысли и остаётся невозмутимым. Таков монах, что ведёт себя величественно».

93. Те пятьсот личчхавов прибыли в рощу Амрапали, чтобы навестить Будду, и, сойдя с колесниц, продолжили путь пешком. Они склонили головы к его стопам и отошли сесть в стороне. Татхагата же на своём сиденье сиял единым светом, затмевая великое собрание, подобно осенней луне. Он был подобен и солнцу, сияющему единым блеском, когда небо и земля ясны, светлы и чисты и нет пыли, что могла бы его затмить.

94. В то время Будда сиял единым светом посреди собрания, а пятьсот личчхавов сидели вокруг него.

95. Был там отшельник по имени Пайнгика, что поднялся со своего места, обнажил правое плечо, преклонил правое колено и, сложив ладони, приветствовал Будду и восхвалил его в стихах:

• «Цари Магадхи и Анги
  рады обрести добрую выгоду.
  Они облачены в доспехи из самоцветов,
  и Бхагаван явился в их земле.

• Его величие движет три тысячи [миров],
  его имя ясно, как Гималаи!
  Он подобен раскрывшемуся цветку лотоса
  с самым возвышенным ароматом.

• Взирая ныне на сияние Будды,
  оно подобно солнцу на рассвете.
  Он подобен луне, странствующей по небу,
  что не омрачена облаками.
  Таков и Бхагаван:
  его свет озаряет мир.

• Созерцая мудрость Татхагаты,
  подобно тому, как видят с факелом во тьме,
  он дарует живым существам ясное видение,
  чтобы рассеять их сомнения и смятение».

96. Выслушав эти стихи, пятьсот личчхавов вновь сказали Пайнгике: «Повтори это ещё раз!»

97. Тогда Пайнгика трижды повторил сказанное. Выслушав, как он повторяет эти стихи, они каждый отдали Пайнгике свои драгоценные одеяния, и тот поднёс их одежды Татхагате. Будда принял их из сострадания к ним.

98. Тогда Бхагаван сказал личчхавам Вайшали: «В мире есть пять редких сокровищ, что трудно обрести. Что же это за пять? Во-первых, трудно обрести появление Татхагаты, Свершившего Истину, в мире. Во-вторых, трудно обрести человека, которого Татхагата мог бы обучить истинному учению. В-третьих, трудно обрести человека, что поверит учению Татхагаты. В-четвёртых, трудно обрести человека, способного исполнить учение Татхагаты. В-пятых, трудно обрести человека, что, будучи спасён от беды, распознал бы опасность и отплатил [добром]. Таковы пять редких сокровищ».

99. Выслушав, как Будда наставляет, обучает, приносит им пользу и радость, те пятьсот личчхавов сказали Будде: «Пусть Бхагаван и его ученики примут наше приглашение!»

100. Будда сказал личчхавам: «Раз вы пригласили меня, я приму ваше подношение, но лишь после того, как исполню прежнее приглашение Амрапали».

101. Услышав, что Амрапали пригласила Будду первой, те пятьсот личчхавов щёлкнули пальцами и сказали: «Мы хотели поднести дары Татхагате, но эта женщина опередила нас!» Они поднялись со своих мест, склонили головы перед Буддой, трижды обошли его и вернулись по домам.

102. В ту ночь Амрапали приготовила разнообразные подношения. Когда наступило утро, Бхагаван, окружённый тысячей двумястами пятьюдесятью монахами, поправившими рясы и взявшими чаши, отправился к месту её приглашения. Там приготовили сиденья и сели.

103. Госпожа Амрапали вынесла изысканные яства и поднесла их Будде и сангхе. Когда трапеза завершилась, она забрала их чаши и убрала со стола. Она держала золотой кувшин, чтобы они омыли руки. Когда всё было готово, она предстала перед Буддой и сказала: «В этом городе Вайшали много живописных садов, но моя роща — лучшая из них. Ныне я подношу эту рощу Татхагате. Прошу, пусть он примет её из сострадания ко мне».

104. Будда сказал ей: «Ты можешь пожертвовать эту рощу Будде и сангхе четырёх сторон света. Почему же? Татхагата обладает этими шестью вещами: рощами, лесами, кельями, строениями, рясой и чашей. Даже Мара, Шакра, Брахма и другие боги великой чудесной силы не способны принять такие подношения».

105. Она приняла его наставление и пожертвовала рощу Будде и сангхе четырёх сторон света. Будда принял её из сострадания к ней.

106. Затем он произнёс в стихах:

• «Возведение святилищ и обителей,
  плодоносные сады, что дают отдохновение,
  мосты и лодки для переправы людей,
  открытые земли — таковы дары воды и травы.

• Возведённые залы также суть дар,
  чьи заслуги умножаются день и ночь.
  Дисциплинированный и чистый человек
  непременно достигнет доброго удела».

107. Амрапали принесла маленькое сиденье и села перед Буддой. Тогда он постепенно наставлял её в Законе, обучая, наставляя, принося ей пользу и радость. Он говорил о щедрости, о заповедях, о том, как родиться на небесах, о великой опасности желания, что оскверняет и загрязняет, и о препятствии высших загрязнений. [Он восхвалял] освобождение от них как [самое тонкое, чистое и] высшее благо.

108. Бхагаван же, видя, что её ум смягчился, стал радостным, лёгким и восприимчивым к учению, — как поступают все будды, — поведал ей благородную истину о страдании, о возникновении страдания, о прекращении страдания и об истине пути, ведущего к прекращению страдания.

109. Вера Амрапали очистилась. Подобно белой ткани, что легко принимает краску, она прямо на своём месте освободилась от скверны и загрязнений, и в ней возникло око Закона. Она узрела Закон, обрела Закон и утвердилась в истинном основании. Она более не падёт в неблагие уделы и обрела бесстрашие. Она сказала Будде: «Отныне я принимаю прибежище в Будде, принимаю прибежище в Законе и принимаю прибежище в сангхе». Она повторила это трижды.

110. «Прошу, Татхагата, позволь мне стать мирянкой в истинном учении. Отныне я не буду убивать, красть, предаваться недозволенным связям, лгать или пить хмельное».

111. Затем она приняла от Будды пять заповедей, отказалась от прежнего образа жизни и устранила свои загрязнения. Она поднялась со своего места, поклонилась Будде и удалилась.

В Венуграмаке

112. Пробыв в Вайшали столько, сколько было уместно, Бхагаван сказал Ананде: «Приготовьтесь все — я отправляюсь в Венуграмаку».

113. Ананда ответил: «Хорошо», приготовил рясу и чашу и вместе с великим собранием последовал за Бхагаваном. Они пошли по дороге из земли Вриджи в Венуграмаку.

114. Был там брахман по имени Вишвадая, что услышал, что Будда с великим собранием направляется в Венуграмаку. Он подумал про себя: «Слава о добродетели этого отшельника Гаутамы разнеслась повсюду. Во всех концах света слышно, что он обладатель десяти достойных имён. Он самопробуждён среди богов, таких как Шакра и Брахма, среди Мары, духов, отшельников и брахманов. Он учит других Закону, что истинен в начале, середине и конце, глубок по смыслу и содержанию и доводит монашескую жизнь до совершенства. Подобало бы встретиться с таким истинным человеком!»

115. Тогда тот брахман покинул Венуграмаку и направился к Бхагавану. Обменявшись приветствиями, он сел в стороне. Бхагаван постепенно наставлял его в Законе, обучая, наставляя, принося ему пользу и радость. Выслушав его, брахман возрадовался и пригласил Бхагавана с великим собранием на трапезу у себя дома на следующий день. Будда молча принял его приглашение. Поняв, что тот согласился, брахман поднялся со своего места, обошёл Будду по кругу и вернулся домой. В ту ночь брахман приготовил подношения из еды и питья. Наутро оставалось лишь дождаться, когда благородные решат идти.

116. Бхагаван надел рясу, взял чашу и в окружении великого собрания отправился в дом брахмана. Там приготовили сиденья и сели. Брахман поднёс Будде и сангхе разнообразные сладкие яства. Когда трапеза завершилась, он забрал их чаши. Когда все омыли руки, брахман принёс маленькое сиденье и сел перед Буддой.

117. Тогда Бхагаван произнёс для брахмана стихи:

• «Будь то еда и питьё,
  или одежда и спальные принадлежности, —
  дар тому, кто соблюдает заповеди,
  принесёт великую награду.

• Он станет истинным спутником,
  что сопровождает человека от начала до конца.
  Он достигнет своей цели,
  подобно тому, как тень следует за телом.

• Поэтому сей доброе,
  и в будущей жизни пожнёшь его плоды.
  Опираясь на основание заслуг,
  живые существа обретут покой.

• С заслугами как небесной защитой
  они не столкнутся с бедой.
  Их рождения не будут тяжелы,
  и по смерти они вознесутся на небеса».

118. Затем Бхагаван преподал брахману тонкий Закон. Наставленный, обученный, получивший пользу и радость от этого, тот поднялся со своего места и удалился.

119. В то время в той области случился неурожай и голод, отчего собирать подаяние стало трудно. Будда сказал Ананде: «Вели всем монахам, что находятся в этой стране, собраться в зале собраний».

120. Ананда ответил: «Хорошо». Приняв наставление, он оповестил ближних и дальних собраться в зале собраний.

121. Когда великое собрание в той стране сошлось, Ананда сказал Будде: «Великое собрание сошлось. Пусть благородный решит, когда идти».

122. Тогда Бхагаван поднялся со своего места и отправился в зал собраний. Приготовив сиденье, он сел и сказал монахам: «В этой области голод, отчего собирать подаяние трудно. Лучше всего вам разделиться на группы и отправиться к тем, кого вы знаете в Вайшали и в земле Вриджи, где нет недостатка в пище. Я же останусь здесь, в этом безопасном месте, вместе с Анандой. Почему же? Опасно оставаться там, где такая нехватка». Монахи приняли его наставление и поступили так. Будда и Ананда остались там одни.

123. После окончания сезона дождей Будда занемог, и всё его тело охватила боль. Будда подумал про себя: «Теперь я занемог, и всё моё тело в боли, но никого из моих учеников нет рядом. Было бы неуместно мне ныне обрести нирвану. Мне следует приложить усилие и продлить свою жизнь собственной силой на время».

124. Тогда Бхагаван вышел из уединённого жилища и сел на открытом месте. Увидев его, Ананда поспешил к нему и сказал: «Теперь, глядя на мудреца, я вижу, что болезнь придала ему худший вид!»

125. Ананда также сказал: «Когда Бхагаван был болен, меня охватил трепет, и узы скорби удручили меня. Я не знал, куда мне идти. Но я всё ещё дышу. Я думаю про себя: „Татхагата ещё не угас окончательно. Око мира ещё не угасло. Великое учение ещё не пришло в упадок“. Не даст ли он теперь наставления собравшимся монахам?»

126. Будда сказал Ананде: «Разве сангхе что-то нужно от меня? Если бы нашёлся кто-то, кто сказал бы: „Я поддерживаю сангху“ или „Я собираю сангху“, — у такого человека были бы наставления для собрания. Татхагата же не говорит: „Я поддерживаю сангху“ или „Я собираю сангху“. Зачем же ему иметь какие-то особые наставления для сангхи?

127. Ананда, тот Закон, что я преподал, полон и снаружи, и внутри, но я никогда не утверждал, что владею неким тайным его пониманием. Я стар, мне уже полных восемьдесят лет. Подобно тому, как старая колесница при умелом уходе всё же может достичь цели, таково и моё тело. Умелым усилием я способен на время продлить свою жизнь, но это требует силы и напряжения, чтобы стерпеть эту боль. Лишь когда я не помышляю ни о каких представлениях и вхожу в сосредоточение, свободное от представлений, тело моё пребывает в покое и без всякого страдания.

128. Потому, Ананда, будь светильником самому себе и светильником Закону. Не ищи иного света. Будь сам себе прибежищем и принимай прибежище в Законе. Не ищи иного прибежища. Как же быть светильником самому себе, светильником Закону и не искать иного света? Как быть прибежищем самому себе, принимать прибежище в Законе и не искать иного прибежища?

129. Ананда, монах наблюдает тело внутренне [как тело]. Усердный и неослабевающий, он памятует о нём и не забывает, отбросив мирскую алчность и скорбь. Он наблюдает тело внешне… наблюдает тело внутренне и внешне… Усердный и неослабевающий, он памятует о нём и не забывает, отбросив мирскую алчность и скорбь. Так же он наблюдает и ощущения, ум и дхармы. Вот так, Ананда, человек становится светильником самому себе, светильником Закону и не ищет иного света. Он должен быть прибежищем самому себе, принимать прибежище в Законе и не искать иного прибежища».

130. Будда сказал Ананде: «После моего угасания найдутся те, кто сможет исполнить это наставление. Они и будут истинно моими учениками и лучшими последователями».

В святилище Чапала

131. Будда сказал Ананде: «Отправимся в святилище Чапала».

«Хорошо».

132. Татхагата поднялся, надел рясу, взял чашу и подошёл к дереву там. Он сказал Ананде: «Приготовь сиденье. Боль в спине беспокоит меня. Я хочу остановиться здесь».

«Хорошо». Ананда поспешно приготовил сиденье.

133. Когда Татхагата сел, Ананда приготовил себе маленькое сиденье и сел перед Буддой. Будда сказал Ананде: «Есть взращивание четырёх чудесных способностей. Тот, кто часто взращивает и упражняется в них, кто всегда памятует о них и не забывает, может, если пожелает, прожить кальпу или более. Ананда, Будда часто взращивал эти четыре чудесные способности, памятуя о них и не забывая. Татхагата, если пожелает, может пребывать кальпу или более, чтобы рассеять мрак мира, принести благо многим и даровать покой богам и людям».

134. Ананда молчал и не отвечал. Будда повторил это трижды, но Ананда молчал. Под влиянием Мары Ананда впал в дремоту и не был бдителен. Трижды Будда дал этот ясный намёк, но тот не понял его просьбы.

135. Будда сказал Ананде: «Я предоставляю тебе решать, когда идти».

Поняв смысл сказанного Буддой, Ананда поднялся со своего места, поклонился Будде и удалился. Он был ещё не так далеко, когда Будда успокоил свой ум и погрузился в созерцание там, под деревом.

136. Вскоре после этого Мара Злой пришёл к Будде и сказал: «Сердце Будды свободно от желаний. Он может обрести паринирвану. Теперь подходящее время. Ему следует вскоре угаснуть».

137. Будда сказал Злому: «Остановись! Остановись! Я сам решу, когда придёт время. Пока Татхагата ещё не решил обрести нирвану. Мне нужно, чтобы собрались монахи, способные к самодисциплине, преодолевшие смятение без страха и достигшие места покоя. Им нужно обрести собственную награду, наставлять других людей, распространять учение сутр и разъяснять их слова и смысл. Им нужно победить любые иные учения истинным Законом. Им нужно самим осуществить эти чудесные силы. Таких учеников ещё не собралось. Также должны быть монахини, миряне и мирянки, подобные им, а их также ещё не собралось. Ныне же необходимо широко проповедовать о пробуждённом сердце в монашеской жизни и дать богам и людям увидеть эти чудеса».

138. Мара Злой вновь сказал Будде: «Некогда Будда сидел под деревом ньягродха пастуха коз на берегу реки Найранджана в Урувилве, когда впервые достиг совершенного пробуждения. Тогда я пришёл к Бхагавану и просил Татхагату обрести паринирвану. Я сказал: „Теперь подходящее время! Тебе следует вскоре угаснуть!“

139. Татхагата же ответил мне: „Остановись, Злой! Остановись! Я сам решу, когда придёт время. Пока Татхагата не решил обрести нирвану, потому что мне нужно собрать учеников… дать богам и людям увидеть эти чудеса. Тогда я изберу угасание“. Теперь же Будда собрал своих учеников… дал богам и людям увидеть эти чудеса. Теперь подходящее время. Почему бы тебе не угаснуть?»

140. Будда сказал: «Остановись, Злой! Остановись! Будда сам решит, когда придёт время. Он не задержится надолго. Через три месяца я изберу угасание на своей родине, в Кушинагаре, между парой деревьев в саловой роще».

141. Тогда Мара подумал: «Будда не говорит ложного. Теперь он непременно угаснет!» Он возрадовался и возликовал, а затем мгновенно исчез.

142. Вскоре после ухода Мары Будда вошёл в святилище Чапала в сосредоточение успокоенного ума, в котором отринул остаток своей жизненной силы. В тот миг произошло великое землетрясение, и не было во всей стране никого, кто не был бы поражён и напуган им, у кого не встали бы дыбом волосы. Тогда Будда испустил великое сияние. Не было места, которого бы оно не озарило. Даже самые тёмные места стали светлы, и живые существа там увидели друг друга.

143. Тогда Бхагаван произнёс в стихах:

• «Две совокупности — бытие и небытие —
  я отвергаю ныне эти обусловленные состояния.
  Сосредоточенный в самадхи и успокоенный,
  я подобен птице, выходящей из яйца».

144. Достопочтенному Ананде трудно было размышлять — так он был поражён, и волосы у него встали дыбом. Он поспешил к Будде, склонил голову к его стопам и отошёл, чтобы встать в стороне. Он сказал Будде: «Как удивительно, Бхагаван! Какова была причина этого землетрясения?»

145. Будда сказал Ананде: «У землетрясения обычно бывает восемь причин. Что же это за восемь? Земля покоится на воде. Там, где вода кончается, — воздух. Там, где воздух кончается, — пространство. Порой в этом пустом пространстве сам собой поднимается великий вихрь, что порождает в воде большую волну. Эта большая волна воды и заставляет содрогнуться всю землю. Такова первая причина.

146. Далее, Ананда, порой монах, монахиня, великий дух, мудрец или возвышенный бог достигает пробуждения. Видя, как много воды и как мало земли, и желая испытать свою силу, он заставляет содрогнуться всю землю. Такова вторая причина.

147. Далее, Ананда, когда дух бодхисаттвы впервые нисходит с небес Тушита в лоно матери, сосредоточенный и невозмутимый, происходит великое землетрясение. Такова третья причина.

148. Далее, Ананда, когда бодхисаттва впервые выходит из лона матери, рождаясь из её бока, сосредоточенный и невозмутимый, содрогается вся земля. Такова четвёртая причина.

149. Далее, Ананда, в миг, когда бодхисаттва впервые достигает непревзойдённого совершенного пробуждения, происходит великое землетрясение. Такова пятая причина.

150. Далее, Ананда, когда будда впервые достигает пробуждения и поворачивает непревзойдённое колесо Закона, которое не способны повернуть [боги, такие как Шакра, Брахма,] или Мара, демоны и духи, отшельники и брахманы, или же миряне и боги, — тогда содрогается вся земля. Такова шестая причина.

151. Далее, Ананда, когда учение будды близится к концу и он отбрасывает свою жизненную силу, сосредоточенный и невозмутимый, содрогается вся земля. Такова седьмая причина.

152. Далее, Ананда, когда Татхагата обретает паринирвану в области нирваны без остатка, происходит великое землетрясение. Такова восьмая причина. Таковы восемь причин, что вызывают землетрясение».

153. Тогда Бхагаван произнёс в стихах:

• «Непревзойдённый мудрец среди двуногих,
  великий отшельник, озаряющий мир.
  Ананда спросил учителя богов:
  „В чём причина этого землетрясения?“

• Татхагата поведал добрым голосом,
  что звучал, точно калавинка:
  „Я поведаю вам всем, слушайте:
  таковы причины землетрясений.

• Земля опирается на воду, что пребывает неизменно.
  Вода опирается на воздух, что пребывает.
  Если в этом пространстве поднимается ветер,
  тогда земля сотрясается сильно.

• Порой монах или монахиня
  желает испытать свою чудесную силу.
  Горы, моря, травы и деревья —
  вся земля сотрясается.

• Шакра, Брахма и почтенные боги
  порой желают сотрясти землю.
  Демоны и духи гор и морей
  тоже заставляют землю содрогаться.

• Когда бодхисаттвы, мудрецы среди двуногих,
  исполненные сотни знаков заслуг,
  впервые входят в лоно матери,
  тогда земля сотрясается сильно.

• Десять месяцев они пребывают во чреве,
  точно наги, возлежащие на циновке.
  Когда они впервые выходят из её правого бока,
  тогда земля сотрясается сильно.

• Когда Будда был юношей,
  он устранил узы, что сковывали его,
  достиг пробуждения — высшего и неизмеримого,
  тогда земля сотрясалась сильно.

• Став мудрецом, он повернул колесо Закона
  там, в оленьем парке.
  Когда он силой пробуждения победил Мару,
  тогда земля сотрясалась сильно.

• Бог Мара пришёл со своей просьбой,
  побуждая Будду обрести паринирвану.
  Когда Будда отбросил свою жизненную силу,
  тогда земля сотрясалась сильно.

• Достойный среди людей, великий учитель,
  чудесный мудрец положил конец новым рождениям.
  Трудно было побудить его, но он избрал уход,
  и земля сотряслась сильно.

• Чистое око поведало эти причины,
  эти восемь обстоятельств, что вызывают землетрясения.
  Когда есть это, есть и то —
  таковы поводы землетрясений“».

154. Будда сказал Ананде: «В мире есть восемь собраний. Что же это за восемь? Первое — собрание кшатриев. Второе — собрание брахманов. Третье — собрание домохозяев. Четвёртое — собрание отшельников. Пятое — собрание четырёх небесных царей. Шестое — собрание богов Трайястримши. Седьмое — собрание Мары. Восьмое — собрание богов Брахмы.

155. Я помню о себе следующее: некогда я рождался среди собрания кшатриев, сидел, вставал и говорил вместе с ними — не счесть, сколько раз. Усилием и силой сосредоточения я мог являться среди них. У них были прекрасные обличья, но моё обличье было лучше их. У них были чудесные голоса, но мой голос был лучше их. Они уступали мне и отступали, но я не уступал им. Что могли объяснить они, мог объяснить и я, а также мог объяснить и то, чего они объяснить не могли.

156. Ананда, я широко наставлял их в Законе, обучая, наставляя, принося им пользу и радость, а затем исчезал из того места. Они не знали, был ли я богом или человеком. Так было и с собранием богов Брахмы. Не счесть, сколько раз я приходил туда. Я широко наставлял их в Законе, но они не знали, кто я».

157. Ананда сказал Будде: «Как удивительно, Бхагаван! Неслыханно, что возможно достичь подобного».

158. Будда сказал: «Это нечто возвышенное и необычайное, Ананда! Это удивительно, невероятно и неслыханно. Лишь Татхагата способен на такое».

159. Он также сказал Ананде: «Татхагата способен знать возникновение, пребывание и прекращение ощущений, возникновение, пребывание и прекращение представлений, возникновение, пребывание и прекращение помышлений. Вот в чём удивительность, невероятность и неслыханность Татхагаты. Тебе следует запомнить это».

В святилище Благоухания

160. Бхагаван сказал Ананде: «Отправимся в святилище Благоухания»². … Там приготовили сиденья, чтобы сесть под деревом.

161. Будда сказал Ананде: «Здесь, в святилище Благоухания, поблизости находятся монахи. Вели всем им собраться в зале собраний».

162. Ананда принял это наставление и оповестил всех собраться. Затем Ананда сказал Будде: «Великое собрание сошлось. Пусть благородный решит, когда идти».

163. Тогда Бхагаван отправился в зал собраний, приготовил сиденье и сел. Он сказал монахам: «Все вы должны знать это учение, что я сам постиг и благодаря которому достиг высшего совершенного пробуждения. Вот оно: четыре установления памятования, четыре правильных усилия, четыре чудесные способности, четыре дхьяны, пять способностей, пять сил, семь факторов пробуждения и благородный восьмеричный путь.

164. Все вы должны пребывать в согласии и почтении друг к другу в этом учении. Не порождайте раздоров; принимайте одного учителя, подобно тому, как вода и молоко смешиваются в одном сосуде. Вам следует усердно принимать моё учение и упражняться в нём. Освещайте друг друга и радуйте друг друга.

165. Монахи, вам следует знать это учение, что я постиг, и широко являть его другим. Это сутры, песнопения, изъяснения, стихи, вдохновенные изречения, повествования о прошлом, рассказы о прежних рождениях, истории, пространные сутры, [рассказы] о неслыханном и притчи с разъяснениями. Всем вам следует хорошо запомнить их, взвесить и осмыслить их и взращивать практику согласно им. Почему же? Немного времени осталось — через три месяца Татхагата обретёт паринирвану».

166. Услышав это, монахи были все ошеломлены, поражены, растеряны и взволнованы. Они пали на землю, и все громко зарыдали: «Как же скоро это будет? Будда избрал угасание! Как же это тяжело! Мир ослепнет! Мы надолго останемся здесь в упадке!» Некоторые монахи плакали и били себя в грудь, некоторые метались и стенали. Они не могли совладать с собой. Они были подобны разрубленной змее, что в муках извивается, корчится и мечется, не зная, куда ей деться.

167. Будда сказал монахам: «Остановитесь все! Не предавайтесь горю и скорби. Среди людей и вещей между небом и землёй нет ничего рождённого, что не умирало бы. Желать, чтобы эта обусловленная жизнь перестала изменяться, невозможно. Я и прежде учил вас, что любовь и привязанность тоже непостоянны. То, что сходится вместе, также и распадается. Ваше тело не принадлежит вам, и жизнь не длится долго».

168. Тогда Бхагаван произнёс в стихах:

• «Теперь я свободен,
  я достиг места покоя.
  Я собрал великое собрание
  и поведал ему этот смысл.

• Я состарился,
  и от жизни моей осталось немного.
  Я исполнил дело,
  и теперь отбрасываю свою жизнь.

• Памятующий и неленивый
  монах доводит заповеди до совершенства.
  Собрав себя, он успокаивает ум
  и хранит свои мысли.

• В этом моём учении
  человек не бывает нерадив.
  Он способен уничтожить корень страдания
  и положить конец рождению, старости и смерти».

169. Он также сказал монахам: «Почему я так увещевал вас? Бог Мара Злой обратился ко мне с такой просьбой: „Сердце Будды свободно от желаний. Он может обрести паринирвану. Теперь подходящее время. Ему следует вскоре угаснуть“.

170. Я сказал: „Остановись, Злой! Остановись! Будда сам решит, когда придёт время… Моим монахам нужно собраться… дать богам и людям увидеть эти чудеса“.

171. Мара Злой вновь сказал: „Некогда Будда сидел под деревом ньягродха пастуха коз на берегу реки Найранджана в Урувилве, когда впервые достиг совершенного пробуждения. Тогда я пришёл к Бхагавану и просил Татхагату обрести паринирвану. Я сказал: «Теперь подходящее время! Тебе следует вскоре угаснуть!»

172. Татхагата же ответил мне: «Остановись, Злой! Остановись! Я сам решу, когда придёт время. Пока Татхагата не решил обрести нирвану, потому что мне нужно собрать учеников… дать богам и людям увидеть эти чудеса. Тогда я изберу угасание». Теперь же Будда собрал своих учеников… дал богам и людям увидеть эти чудеса. Теперь подходящее время. Почему бы тебе не угаснуть?“

173. Я сказал: „Остановись, Злой! Остановись! Будда сам решит, когда придёт время. Он не задержится надолго. Через три месяца я изберу угасание…“

174. Тогда Мара подумал: «Будда не говорит ложного. Теперь он непременно угаснет!» Он возрадовался и возликовал, а затем мгновенно исчез.

175. Вскоре после ухода Мары я вошёл в святилище Чапала в сосредоточение успокоенного ума, в котором отринул остаток своей жизненной силы. В тот миг произошло великое землетрясение, что поразило и напугало богов и людей, у которых волосы встали дыбом. Тогда Будда испустил великое сияние. Не было места, которого бы оно не озарило. Даже самые тёмные места стали светлы, и живые существа там увидели друг друга.

176. Тогда я произнёс в стихах:

• «Бытие и небытие — эти две совокупности —
  я отвергаю ныне эти обусловленные состояния.
  Сосредоточенный в самадхи и успокоенный,
  я подобен птице, выходящей из яйца»».

177. Тогда достопочтенный Ананда поднялся со своего места, обнажил правое плечо, преклонил правое колено и, сложив ладони, приветствовал Будду. Он сказал: «Прошу, пусть Бхагаван пребудет ещё кальпу! Не избирай угасания из сострадания к живым существам и на благо богам и людям!»

178. Бхагаван хранил молчание и не отвечал. Ананда повторил свою просьбу трижды, и тогда Будда сказал ему: «Разве ты не веришь в путь совершенного пробуждения Татхагаты?»

Он ответил: «Истинно так, я действительно верю в это!»

179. Будда сказал: «Если ты веришь в это, почему же ты трижды докучал мне? Ты сам слышал и принял это от Будды: „Есть взращивание четырёх чудесных способностей. Часто взращивая и упражняясь в них, всегда памятуя о них и не забывая, можно, если пожелать, прожить кальпу или более. Будда часто взращивал эти четыре чудесные способности, памятуя о них и не забывая. Татхагата, если пожелает, может пребывать кальпу или более, чтобы рассеять мрак мира, принести благо многим и даровать покой богам и людям“.

180. Почему же ты не обратился ко мне тогда с торжественной просьбой не угасать? Ты услышал это не единожды. Ты услышал это трижды, но не побудил меня остаться на кальпу или более, чтобы рассеять мрак мира, принести благо многим и даровать покой богам и людям.

181. Лишь теперь ты говоришь об этом. Разве ты глупец? Я трижды подавал тебе явный намёк, и трижды ты молчал. Почему же ты не сказал тогда: „Пусть Татхагата пребудет кальпу или более, чтобы рассеять мрак мира и принести благо многим!“?

182. Довольно, Ананда. Я уже отбросил свою жизненную силу. Я выбросил и отверг её. Татхагате невозможно взять своё слово назад. Представь, что богатый вельможа выплюнул пищу на землю. Разве станет он поднимать её и класть обратно в рот?»

«Нет».

183. «Так же и с Татхагатой. Он отбросил и отверг свою жизненную силу. Как же мог бы он взять свои слова назад?»

В Амраграмаке

184. Будда сказал Ананде: «Отправимся в Амраграмаку». Ананда приготовил рясу и чашу и вместе с великим собранием последовал за Бхагаваном. Они пошли по дороге из земли Вриджи в Амраграмаку и остановились там в горном лесу.

185. Тогда Бхагаван наставил великое собрание в заповедях, сосредоточении и мудрости: «Взращивание заповедей и обретение сосредоточения приносит великую награду. Взращивание сосредоточения и обретение мудрости приносит великую награду. Взращивание мудрости и очищение ума приносит полное освобождение. С прекращением трёх загрязнений — загрязнения желания, загрязнения бытия и загрязнения неведения — после освобождения возникает знание освобождения: „Мои рождения и смерти окончены, монашеская жизнь утверждена, дело исполнено. Я более не подвержен новому существованию“».

В Бхоге

186. Пробыв в поселении Амраграмака столько, сколько было уместно, Будда сказал Ананде: «Приготовьтесь все — я отправлюсь в Джамбуграмаку, Гандаграмаку, Хастиграмаку (?), а затем в город Бхогу».

187. Ананда ответил: «Хорошо», приготовил рясу и чашу и вместе с великим собранием последовал за Бхагаваном. Они пошли по дороге из земли Вриджи и продолжили путь до того города, остановившись в роще розового дерева к северу от Бхоги.

188. Будда сказал монахам: «Я преподам вам четыре великих правила для удостоверения учения. Слушайте внимательно! Слушайте внимательно и хорошо обдумайте сказанное!»

Монахи сказали: «Хорошо, Бхагаван. Мы рады будем услышать это».

189. «Что же это за четыре? Предположим, некий монах заявляет: „Почтенные, я сам слышал и принял это учение от Будды в таком-то поселении, городе или стране“. Те, кто услышит это заявление, не должны ни слепо ему верить, ни огульно порицать его. Им следует судить по сутрам, истинно это или ложно. Следует опираться на Винаю и Закон, чтобы исследовать, коренное это или второстепенное.

190. Если сказанное им не согласуется с сутрами, Винаей и Законом, им следует сказать ему: „Будда не говорил этого — значит, ты заблуждаешься. Почему же? Мы полагаемся на сутры, Винаю и Закон. То, что ты сказал прежде, противоречит Закону. Почтенный, тебе не следует ни хранить это в памяти, ни учить этому других. Тебе следует отбросить это“.

191. Если же сказанное им согласуется с сутрами, Винаей и Законом, им следует сказать ему: „То, что ты говоришь, поистине есть учение Будды. Почему же? Мы полагаемся на сутры, Винаю и Закон. То, что ты сказал прежде, согласуется с Законом. Почтенный, тебе следует хранить это в памяти и широко учить этому других. Берегись отбросить это“. Таково первое великое правило учения.

192. Далее, предположим, некий монах заявляет: „Я сам слышал и принял этот Закон, Винаю и учение от единой сангхи или сведущего в учении старейшины в таком-то поселении, городе или стране“. Те, кто услышит это заявление, не должны ни слепо ему верить, ни огульно порицать его. Им следует судить по сутрам, истинно это или ложно. Следует опираться на Винаю и Закон, чтобы исследовать, коренное это или второстепенное.

193. Если сказанное им не согласуется с сутрами, Винаей и Законом, им следует сказать ему: „Будда не говорил этого, — значит, та сангха, что ты слушал, заблуждается. Почему же? Мы полагаемся на сутры, Винаю и Закон. То, что ты сказал прежде, противоречит Закону. Почтенный, тебе не следует ни хранить это в памяти, ни учить этому других. Тебе следует отбросить это“.

194. Если же сказанное им согласуется с сутрами, Винаей и Законом, им следует сказать ему: „То, что ты говоришь, поистине есть учение Будды. Почему же? Мы полагаемся на сутры, Винаю и Закон. То, что ты сказал прежде, согласуется с Законом. Почтенный, тебе следует хранить это в памяти и широко учить этому других. Берегись отбросить это“. Таково второе великое правило учения.

195. Далее, предположим, некий монах заявляет: „Я сам слышал и принял этот Закон, Винаю и учение от группы монахов, что хранят Закон, Винаю и уставы в таком-то поселении, городе или стране“. Те, кто услышит это заявление, не должны ни слепо ему верить, ни огульно порицать его. Им следует судить по сутрам, истинно это или ложно. Следует опираться на Винаю и Закон, чтобы исследовать, коренное это или второстепенное.

196. Если сказанное им не согласуется с сутрами, Винаей и Законом, им следует сказать ему: „Будда не говорил этого, — значит, та группа монахов, что ты слушал, заблуждается. Почему же? Мы полагаемся на сутры, Винаю и Закон. То, что ты сказал прежде, противоречит Закону. Почтенный, тебе не следует ни хранить это в памяти, ни учить этому других. Тебе следует отбросить это“.

197. Если же сказанное им согласуется с сутрами, Винаей и Законом, им следует сказать ему: „То, что ты говоришь, поистине есть учение Будды. Почему же? Мы полагаемся на сутры, Винаю и Закон. То, что ты сказал прежде, согласуется с Законом. Почтенный, тебе следует хранить это в памяти и широко учить этому других. Берегись отбросить это“. Таково третье великое правило учения.

198. Далее, предположим, некий монах заявляет: „Я сам слышал и принял этот Закон, Винаю и учение от монаха, что хранит Закон, Винаю и уставы в таком-то поселении, городе или стране“. Те, кто услышит это заявление, не должны ни слепо ему верить, ни огульно порицать его. Им следует судить по сутрам, истинно это или ложно. Следует опираться на Винаю и Закон, чтобы исследовать, коренное это или второстепенное.

199. Если сказанное им не согласуется с сутрами, Винаей и Законом, им следует сказать ему: „Будда не говорил этого, — значит, тот монах, что ты слушал, заблуждается. Почему же? Мы полагаемся на сутры, Винаю и Закон. То, что ты сказал прежде, противоречит Закону. Почтенный, тебе не следует ни хранить это в памяти, ни учить этому других. Тебе следует отбросить это“.

200. Если же сказанное им согласуется с сутрами, Винаей и Законом, им следует сказать ему: „То, что ты говоришь, поистине есть учение Будды. Почему же? Мы полагаемся на сутры, Винаю и Закон. То, что ты сказал прежде, согласуется с Законом. Почтенный, тебе следует хранить это в памяти и широко учить этому других. Берегись отбросить это“. Таково четвёртое великое правило учения».

В Папе

201. Бхагаван, пробыв в Бхоге столько, сколько было уместно, сказал достопочтенному Ананде: «Отправимся в город Папу».

202. Ананда ответил: «Хорошо», приготовил рясу и чашу и вместе с великим собранием последовал за Бхагаваном. Они пошли по дороге из земли Маллов в город Папу и остановились в роще Чунды.

203. Был там кузнец по имени Чунда. Услышав, что Будда пришёл в город из земли Маллов, он оделся подобающим образом и отправился к Бхагавану. Он склонил голову к стопам Будды и сел в стороне.

204. Бхагаван постепенно наставлял и должным образом просвещал Чунду, обучая, наставляя, принося ему пользу и радость. Услышав, как Будда излагает Закон, Чунда уверовал и возрадовался. Тогда он пригласил Бхагавана на следующий день на трапезу к себе домой.

205. Когда Будда молча принял его приглашение, Чунда понял, что тот согласился. Он поднялся со своего места, поклонился Будде и вернулся домой. Он тотчас же принялся готовить кушанья, чтобы поднести их ночью. Когда настало утро, оставалось лишь дождаться, когда благородный решит идти.

206. Бхагаван надел рясу, взял чашу и в окружении великого собрания отправился в дом Чунды. Там приготовили сиденья и сели. Чунда тотчас же поднёс Будде и сангхе приготовленные им кушанья. Он особо приготовил грибные «ушки» сандалового дерева, сделав их изысканнейшим блюдом в мире, и поднёс это кушанье только Бхагавану.

207. Будда сказал Чунде: «Не подавай эти „ушки“ монахам». Чунда принял это наставление и не осмелился подать им ни кусочка. Был там в собрании престарелый монах, что оставил дом лишь на закате своих лет. Он взял остаток этого кушанья с того места, где сидел.

208. Увидев, что собрание закончило трапезу, Чунда забрал их чаши и вымыл их. Покончив с этим, он предстал перед Буддой и задал вопрос в стихах:

• «Я осмелюсь спросить великого мудреца,
  совершенно пробуждённого мудреца среди двуногих,
  искусного наставника и высшего укротителя:
  сколько родов отшельников есть в мире?»

209. Бхагаван ответил ему в стихах:

• «Чтобы ответить на твой вопрос,
  скажу: есть всего четыре рода отшельников.
  У каждого свои склонности —
  тебе следует знать и различать их.

• Первый следует высочайшему пути.
  Второй умело разъясняет смысл пути.
  Третий обретает пропитание от пути.
  Четвёртый оскверняет путь.

• Что же считается высочайшим путём,
  умелым разъяснением смысла пути,
  обретением пропитания от пути
  и осквернением пути?

• Перейти через тернии любви,
  без сомнения войти в нирвану
  и превзойти путь богов и людей —
  таков, скажу я, высочайший путь.

• Хорошо постигать высший смысл,
  наставлять пути, свободному от скверны,
  и с добротой разрешать бесчисленные сомнения —
  таково умелое разъяснение пути.

• Искусно толковать отрывки Закона,
  полагать свою жизнь на путь
  и издали созерцать незапятнанное состояние —
  это называется обретением пропитания от пути.

• Быть превратным в сердце своём,
  но чистым и опрятным с виду,
  быть лживым и нечестным —
  таково осквернение пути.

• Как может быть человек одновременно добрым и дурным,
  смешивая чистое с нечистым?
  Он кажется привлекательным снаружи,
  точно медь, натёртая золотом.

• Обычные люди, встречая таких,
  называют их благородными и мудрыми учениками.
  Но не все остальные таковы,
  потому не теряйте своей веры.

• Человек с великим собранием [последователей],
  мутный внутри и ясный снаружи,
  скрывает свои извращения,
  но в сердце своём предаётся своеволию.

• Не смотрите на внешний облик
  и не оказывайте почтения без разбора.
  Иные скрывают свои извращения,
  но в сердце своём предаются своеволию».

210. Тогда Чунда принёс маленькое сиденье и сел перед Буддой, и Будда постепенно наставлял его в Законе. Наставив, обучив, принеся ему пользу и радость, Будда вернулся в рощу в окружении великого собрания.

211. Будда остановился под деревом у дороги и сказал Ананде: «Не приготовишь ли ты сиденье? У меня болит спина».

212. Ананда ответил: «Хорошо», и тотчас приготовил сиденье, чтобы Бхагаван мог отдохнуть. Ананда также приготовил маленькое сиденье для себя и сел перед Буддой.

213. Будда спросил Ананду: «Не было ли у Чунды сожалений или обиды из-за случившегося? Если были, в чём была тому причина?»

214. Ананда сказал Будде: «Подаяние Чунды не принесло ему пользы. Почему же? Будда принял последнюю трапезу в его доме перед тем, как обрести нирвану».

215. Будда сказал Ананде: «Не говори так. Не говори так. Чунда обретёт великую награду уже в этой жизни. Он будет долголетен обликом и силой, и обретёт добрую славу от этого. Он создаст множество сокровищ и родится на небесах, когда умрёт. Он естественным образом получит желаемое. Почему же? Два деяния — поднесение трапезы будде, только что достигшему пробуждения, и поднесение трапезы будде накануне его угасания, — совершенно равны между собой и не различаются. Теперь ступай и скажи Чунде: „Я сам слышал и принял это от Будды: «Трапеза, что поднёс Чунда, принесёт великую награду уже в этой жизни. Она обретёт великий плод»“».

216. Ананда, поняв смысл наставления Будды, отправился к Чунде. Он сказал ему: «Я сам слышал и принял это от Будды: „Трапеза, что поднёс Чунда, принесёт великую награду уже в этой жизни. Она обретёт великий плод. Почему же? Два деяния — поднесение трапезы будде, только что достигшему пробуждения, и поднесение трапезы будде накануне его угасания, — совершенно равны между собой и не различаются“».

• После трапезы в доме Чунды
  такие слова были услышаны впервые.
  Недуг Татхагаты был тяжек,
  его жизнь и деяние близились к концу.

• Хотя он вкусил лишь грибные ушки,
  его недуг всё же усилился.
  Он терпел его в пути
  и продолжал путь к Кушинагаре.

217. Тогда Бхагаван поднялся со своего места, прошёл немного по дороге и вновь остановился у дерева. Он сказал Ананде: «Эта боль в спине мучительна. Не приготовишь ли ты мне сиденье?»

218. Ананда ответил: «Хорошо», и тотчас приготовил сиденье, чтобы Татхагата мог отдохнуть. Затем Ананда поклонился в ноги Будде и сел в стороне.

219. Был там ученик-архат по имени Пуккаса, что направлялся из Папы в Кушинагару. Он увидел Будду под деревом у дороги. Тот выглядел прекрасным и величавым, чувства его были спокойны и уравновешены, он держался безупречнее всех, и его безмятежность была высочайшей. Он был подобен великому нагу в чистой воде без единого пятнышка грязи, [украшенному тридцатью двумя знаками и восемьюдесятью превосходными качествами]. Обрадовавшись при виде него, Пуккаса ощутил в себе доброе побуждение.

220. Приблизившись к Будде, он склонил голову к его стопам и отошёл, чтобы сесть в стороне. Затем он сказал Будде: «Бхагаван, удивительно, что покинувший дом пребывает в чистом состоянии и любит уединённые места. Только что здесь проехало пятьсот повозок, но ты не слышал и не видел их. Было время, когда мой учитель сидел в безмолвии под деревом между Кушинагарой и Павой. Когда мимо него проехали пятьсот повозок и колесниц, он не услышал ни шума, ни грохота, что они произвели. Некто подошёл и спросил моего учителя: „Разве ты не видел, как проехала та вереница повозок?“

Он ответил: «Не видел».

221. Тогда его спросили: «А слышал ли ты их?»

Он ответил: «Не слышал».

222. Его вновь спросили: «Был ли ты здесь, или же где-то в другом месте?»

Он ответил: «Я был здесь».

223. Его спросили: «Бодрствовал ли ты?»

Он ответил: «Я бодрствовал».

224. Его спросили: «Бодрствовал ты или спал?»

Он ответил: «Я не спал».

225. Тот человек подумал: «Как удивительно! Этот бездомный столь сосредоточен, что не заметил и не услышал шума и грохота от этих повозок!»

226. Затем тот человек сказал моему учителю: «Шум пятисот повозок и колесниц сотрясал землю, когда они проезжали по дороге, а ты всё же не услышал его. Как же ты мог бы услышать любой иной звук?» Он поклонился моему учителю, возрадовался и удалился».

227. Будда сказал Пуккасе: «Теперь я задам тебе вопрос. Ответь на него так, как думаешь. Что труднее: бодрствуя, не услышать, как вереница повозок сотрясает землю, или, бодрствуя, не услышать грома, что сотрясает небо и землю?»

228. Пуккаса сказал Будде: «Разве может шум ста тысяч повозок сравниться с раскатом грома? Не так уж трудно не заметить шум повозок, но поистине трудно бодрствовать и не услышать грома, что сотрясает небо и землю!»

229. Будда сказал Пуккасе: «Однажды я странствовал в селение Адума(?) и остановился в хижине под соломенной крышей. Был необычайно сильный ливень с молниями и громом. Четыре быка и двое братьев, что пахали своё поле, погибли. Собралась толпа людей, когда я вышел из своей травяной хижины, чтобы пройтись туда-сюда. Некто из толпы подошёл ко мне, склонил голову к моим стопам и последовал за мной, пока я шёл. Зная ответ, я всё же спросил: „Почему собралась эта большая толпа?“

230. Тот человек тогда спросил: «А где был Будда, когда это случилось? Бодрствовал он или спал?»

231. Я ответил: «Я был здесь, и в то время я не спал».

232. Тот человек восхвалил это как редчайшую вещь — услышать о таком сосредоточении, как у Будды. Молния и гром были громким звуком в небе и на земле, но я один бодрствовал и не услышал его, пребывая в мирном сосредоточении.

233. Тогда он сказал Будде: «Был необычайно сильный ливень с молниями и громом. Четыре быка и двое братьев, что пахали своё поле, погибли. Вот чем они здесь заняты». Обрадованный и возрадовавшийся, обретя Закон, тот человек поклонился Будде и удалился».

234. Тот Пуккаса в то время носил два полотнища жёлтой ткани стоимостью в сто тысяч [золотых]. Он поднялся со своего места, приветствовал Будду, сложив ладони, и сказал Будде: «Ныне я подношу эти полотнища Бхагавану. Прошу, прими их».

235. Будда сказал Пуккасе: «Отдай одно мне, а другое — Ананде».

Пуккаса, поняв смысл наставления Будды, поднёс одно полотнище Татхагате, а другое отдал Ананде. Будда принял их из сострадания к нему.

236. Поклонившись Будде в ноги, Пуккаса сел в стороне. Тогда Будда постепенно наставлял его в Законе, обучая, наставляя, принося ему пользу и радость. Он говорил о щедрости, о заповедях, о том, как родиться на небесах, о великой опасности желания, что оскверняет и загрязняет, и о препятствии высших загрязнений. [Он восхвалял] освобождение от них как [самое тонкое, чистое и] высшее благо.

237. Будда знал, что ум Пуккасы стал радостным и мягким, лишённым препятствий и запутанности, и легко поддавался наставлению. Как поступают все будды, Будда поведал Пуккасе благородную истину о страдании… о возникновении страдания… о прекращении страдания и благородную истину о пути, ведущем к прекращению страдания.

238. Вера Пуккасы очистилась. Подобно белой ткани, что легко принимает краску, он прямо на своём месте освободился от скверны и загрязнений, и в нём возникло око Закона. Он узрел Закон, обрёл Закон и утвердился в истинном основании. Он более не падёт в неблагие уделы и обрёл бесстрашие. Он сказал Будде: «Отныне я принимаю прибежище в Будде, принимаю прибежище в Законе и принимаю прибежище в сангхе. Прошу, Татхагата, позволь мне стать мирянином в истинном учении. Отныне и до конца жизни я не буду убивать, красть, предаваться недозволенным связям, лгать или пить хмельное. Прошу, Бхагаван, позволь мне стать мирянином в истинном учении!»

239. Он также сказал Будде: «Бхагаван, если тебе случится проходить через Папу во время твоих странствий с учением, прошу, загляни в наш бедный квартал. Почему же? Все семьи там смогут поднести Бхагавану еду, спальные принадлежности, одежду и лекарства. После того как он примет эти подношения, те семьи обретут покой».

Будда сказал: «Это хорошо звучит!»

240. После того как Бхагаван наставил Пуккасу в Законе, обучив, наставив, принеся ему пользу и радость, тот поднялся со своего места, склонил голову к стопам Будды, возрадовался и удалился.

241. Вскоре после его ухода Ананда поднёс своё полотнище жёлтой ткани Татхагате, и Татхагата принял его и надел из сострадания к нему.

242. Облик Бхагавана был безмятежен. Его величавое сияние было ярким, его чувства чисты, а лицо радостно. Увидев это, Ананда подумал про себя: «Я служу ему уже двадцать пять лет, но никогда прежде не видел, чтобы сияние лика Будды было столь ярким, как теперь!»

243. Он поднялся со своего места, преклонил правое колено, приветствовал Будду, сложив ладони, и сказал: «Я служу ему уже двадцать пять лет, но никогда прежде не видел, чтобы сияние лика Будды было столь ярким, как теперь! Мне неясно, в чём причина этого. Я хотел бы услышать твои мысли об этом».

244. Будда сказал Ананде: «Есть два случая, когда сияние Татхагаты становится необычайнее обычного. Первый — когда Будда впервые обретает путь и достигает непревзойдённого совершенного пробуждения. Второй — когда будда вот-вот должен угаснуть и отбрасывает свою жизненную силу ради паринирваны. Ананда, по этим двум причинам сияние Татхагаты становится необычайным».

245. Тогда Бхагаван произнёс в стихах:

• «Его золотистое одеяние сияло радостью,
  тонкое, мягкое, незапятнанное и чистое.
  Пуккаса поднёс Бхагавану
  свет, подобный его снежно-белому пучку волос меж бровей».

246. Будда велел Ананде: «Я хочу пить; принеси мне воды».

Ананда сказал: «Пятьсот повозок недавно переправились через реку выше по течению. Вода там всё ещё мутна. В ней можно омыться, но пить её нельзя».

247. Будда трижды повторил ему: «Ананда, сходи и принеси воды».

Ананда сказал: «Недалеко отсюда река Кукустха. Вода в ней чистая и прохладная для питья, и в ней можно омыться».

248. Тогда некий дух-якша, что обитал в Гималаях и веровал в путь Будды, наполнил чашу водой восьми видов чистоты и поднёс её Бхагавану. Будда тотчас же принял её из сострадания к нему. Затем он произнёс в стихах:

• «Своим восьмикратным голосом Будда
  велел Ананде принести воды:
  „Я хочу пить. Дай мне напиться теперь.
  Испив, отправимся в Кушинагару“.

• Кротким и спокойным голосом,
  что радовал сердца многих,
  служа Будде по правую и левую руку,
  он поспешно сказал Будде:

• „Недавно пятьсот повозок
  переправились на другой берег реки.
  Они замутили воды реки;
  боюсь, пить её негоже.

• Река Кукустха недалеко отсюда;
  вода в ней вкусна и освежает.
  Если мы пойдём туда, мы сможем напиться
  и омыться тоже“.

• Дух-якша в Гималаях
  поднёс воду Татхагате.
  Его величавая сила восстановилась,
  и он шествовал, точно лев, посреди собрания.

• В той реке обитал дух-нага;
  он очистил воду от мутности.
  Своим благородным обликом, подобным Гималаям,
  Будда спокойно переправился через Кукустху».

У реки Кукустхи

249. Тогда Бхагаван подошёл к реке Кукустхе. Испив воды, он омылся и затем продолжил путь с собранием. Они остановились отдохнуть под деревом у дороги, и он сказал Чунде: «Возьми верхнюю рясу, сложи её вчетверо и расстели. Спина у меня болит, и я хочу немного отдохнуть».

250. Чунда принял это наставление. Он расстелил рясу, и Будда сел на неё. Тогда Чунда поклонился ему и сел в стороне. Он сказал Будде: «Я хочу обрести паринирвану! Я хочу обрести паринирвану!»

251. Будда сказал ему: «Решай сам, когда придёт время». И Чунда тут же, на глазах у Будды, обрёл паринирвану.

252. Тогда Будда произнёс в стихах:

• «Будда направился к реке Кукустхе,
  прохладной, освежающей и незамутнённой.
  Мудрец среди людей вошёл в воду,
  омылся и переправился на другой берег.

• Основатель великого собрания
  дал наставление Чунде:
  „Тело моё теперь изнурено.
  Скорее расстели мне постель“.

• Чунда тотчас же исполнил это,
  сложив рясу и расстелив её.
  Татхагата отдыхал там,
  а Чунда сидел перед ним.

• Он сказал Бхагавану:
  „Я хочу обрести угасание.
  То место, лишённое любви и ненависти, —
  вот куда я теперь приду“.

• То море безмерной добродетели,
  Наивысший сказал ему:
  „Ты исполнил своё дело;
  решай сам, когда придёт время“.

• Признав согласие Будды,
  Чунда удвоил свои усилия.
  Волевое устремление угасло без остатка,
  точно пламя светильника, что угасло совсем».

253. Тогда Ананда поднялся со своего места и предстал перед Буддой. Он сказал: «Как следует погребать будду после того, как он угаснет?»

Будда сказал Ананде: «Ты помолчи и подумай о своих делах. Верующие миряне будут рады исполнить это».

254. Ананда трижды повторил свой вопрос: «Как следует погребать будду после того, как он угаснет?»

Будда сказал: «Тот, кто хочет знать, как погребать будду, пусть поступит так же, как погребают благородного царя-миродержца».

255. Тогда Ананда спросил: «Как же погребают благородного царя-миродержца?»

256. Будда сказал Ананде: «Вот как погребают благородного царя. Сперва его тело омывают благовонной водой. Его обёртывают со всех сторон свежей хлопковой тканью. Затем его обёртывают пятьюстами слоями ткани. Его тело помещают в золотой гроб и обливают кунжутным маслом. Золотой гроб поднимают и помещают во второй, больший, железный гроб. Затем снаружи того гроба укладывают слой сандалового благовония. Дрова многих ароматов складывают поверх тонких одеяний, и тело сжигают. Когда это исполнено, его останки помещают в святилище, возведённое на перекрёстке дорог. Снаружи его увешивают шёлковыми тканями, и люди со всей страны приходят взглянуть на святилище царя Закона. Они с тоской вспоминают об истинном учении, что принесло пользу многим людям.

257. Ананда, когда будешь погребать меня, сперва омой моё тело благовонной водой, а затем обверни его со всех сторон свежей хлопковой тканью. Обверни его пятьюстами слоями ткани, помести моё тело в золотой гроб и облей кунжутным маслом. Подними золотой гроб и помести его во второй, больший, железный гроб. Затем уложи снаружи того гроба слой сандалового благовония. Сложи дрова многих ароматов поверх тонких одеяний и сожги моё тело. Когда это будет исполнено, помести мои останки в святилище, возведённое на перекрёстке дорог. Увешай его снаружи шёлковыми тканями, и пусть люди со всей страны приходят взглянуть на святилище Будды. Они будут с тоской вспоминать о Татхагате, царе Закона, и о его пробуждённом учении. Пока они живы, они будут обретать заслуги и награды, а после смерти вознесутся на небеса».

258. Тогда Бхагаван вновь изложил это в стихах:

• «Ананда поднялся со своего места
  и сказал Бхагавану, преклонив колени:
  „После того как Татхагата угаснет,
  как следует его погребать?“

• „Ананда, помолчи
  и подумай о своих делах.
  Миряне этой страны
  будут рады это исполнить“.

• После того как Ананда спросил трижды,
  Будда описал погребение благородного царя:
  „Когда будешь погребать тело Татхагаты,
  оберни его тканью и помести в два гроба.

• Возведи святилище на перекрёстке дорог
  на благо живым существам.
  Те, кто придёт почтить его,
  обретут неизмеримую заслугу“».

259. Будда сказал Ананде: «Есть четыре рода людей в мире, чью память следует почтить, возведя святилище и совершая подношения благовоний, цветов, шёлковых балдахинов и музыки. Кто же эти четыре? Во-первых, татхагате следует возвести святилище. Во-вторых — пратьекабудде. В-третьих — ученику [будды]. В-четвёртых — [благородному] царю-миродержцу. Ананда, этим четырём родам людей следует почтить память, возведя святилище и совершая подношения благовоний, цветов, шёлковых балдахинов и музыки».

260. Тогда Бхагаван произнёс в стихах:

• «Святилище будды — первое,
  затем — пратьекабудды, ученика
  и благородного царя-миродержца,
  что правил четырьмя сторонами света.

• Эти четверо достойны памятных святилищ,
  как поведал Татхагата, —
  святилища будды, пратьекабудды, ученика
  и благородного царя-миродержца».

Между парой деревьев в земле Маллов

261. Тогда Бхагаван сказал Ананде: «Отправимся в Кушинагару [и остановимся] между парой деревьев в земле Маллов».

262. Ананда ответил: «Хорошо». Будда, окружённый великим собранием, продолжил путь по дороге.

263. Был там отшельник из Кушинагары, что направлялся в Паву и издали увидел Бхагавана на дороге. Тот выглядел прекрасным и величавым, чувства его были спокойны и уравновешены. Отшельник обрадовался при виде него, и в нём возникло доброе побуждение. Он подошёл к Будде, обменялся с ним приветствиями и встал в стороне. Он сказал Будде: «Селение, где я живу, недалеко отсюда. Прошу, остановись там, Гаутама. Вкусив трапезу поутру, ты сможешь продолжить путь к своей цели».

264. Будда сказал отшельнику: «Остановись! Остановись! Ты уже совершил мне подношение».

Отшельник настойчиво приглашал его трижды, и ответ Будды был тем же, что и в первый раз. Тогда он сказал отшельнику: «Ананда будет здесь позже; можешь передать ему своё желание тогда».

265. Выслушав наставление Будды, отшельник отправился к Ананде. Обменявшись приветствиями, он встал в стороне. Он сказал: «Селение, где я живу, недалеко отсюда. Я хотел бы, чтобы Гаутама рассмотрел возможность остановиться там. Вкусив трапезу поутру, он сможет продолжить путь к своей цели».

Ананда ответил: «Остановись, остановись! Отшельник, ты уже совершил ему подношение».

266. Отшельник всё же настойчиво приглашал его трижды. Ананда ответил: «Сейчас слишком жарко, а твоё селение слишком далеко. Бхагаван изнурён и не имеет достаточно сил».

267. Поразмыслив о смысле этого, Бхагаван произнёс в стихах:

• «Чистое око продвигалось по дороге;
  изнурённый, он остановился между парой деревьев.
  Отшельник издали увидел Будду,
  поспешил к нему и склонил голову.

• „Моё селение теперь неподалёку,
  сжалься и останься там на ночь.
  Я поднесу подаяние поутру;
  после ты сможешь продолжить путь к тому городу“.

• „Отшельник, тело моё изнурено.
  Это слишком далеко, свыше моих сил.
  Прислужник сидит вон там;
  ты можешь передать ему своё желание“.

• Поняв смысл сказанного Буддой,
  он отправился к Ананде:
  „Прошу, приди в моё селение.
  Вы сможете уйти после утренней трапезы“.

• Ананда сказал: „Остановись, остановись!
  Слишком жарко, он не может идти так далеко“.
  Трижды приглашение не было принято,
  и отшельник был удручён и опечален.

• О, как это обусловленное состояние
  течёт, изменяется и непостоянно!
  Здесь, между парой деревьев,
  моё незапятнанное тело угаснет.

• Будды, пратьекабудды и ученики —
  все возвращаются к тому же прекращению.
  У них нет иного выбора, кроме непостоянства;
  они подобны горным лесам в огне».

268. Бхагаван достиг своей родины на пути в Кушинагару и остановился между парой деревьев в земле Маллов. Он сказал Ананде: «Приготовь здесь, между этой парой деревьев, ложе. Устрой его так, чтобы голова моя была обращена на север, а лицо — на запад. Почему же? Мой Закон распространится и надолго останется на севере».

269. Ананда ответил: «Хорошо!» Он приготовил ложе так, чтобы голова Будды была обращена на север.

270. Бхагаван сложил свою верхнюю рясу вчетверо и лёг на правый бок, точно царь львов, положив одну ступню на другую.

271. Между теми двумя деревьями находился дух-якша, что веровал в Будду. Он рассыпал по земле не по сезону расцветшие цветы. Бхагаван сказал Ананде: «Дух этих двух деревьев поднёс мне эти не по сезону расцветшие цветы. Но это не есть подношение Татхагате».

272. Ананда спросил: «Что же тогда называлось бы подношением Татхагате?»

Будда сказал Ананде: «Когда некто способен принять учение и исполнять учение, — это я называю подношением Татхагате».

273. Поразмыслив об этом смысле, Будда произнёс в стихах:

• «Будда был между парой деревьев;
  лёжа там, сердце его было невозмутимо.
  Дух дерева с чистым сердцем
  рассыпал цветы над Буддой.

• Ананда сказал Будде:
  „Что называлось бы подношением?“
  „Принятие и исполнение учения —
  вот цветок пробуждения, что есть подношение“.

• Пурпурно-золотые цветы, подобные колёсам повозок,
  никогда прежде не осыпали Будду.
  Совокупности, элементы и чувства, лишённые «я», —
  вот что называется высшим подношением».

274. Упамана в то время стоял перед Буддой и обмахивал его веером. Будда сказал: «Отойди; не стой передо мной».

275. Тогда Ананда подумал про себя: «Этот Упамана всегда служил Будде по правую и левую руку, предоставляя всё необходимое. Он почитал Татхагату и неотрывно взирал на него. Теперь, в последний раз заботясь о его нуждах, он получил приказ отойти. В чём же была тому причина?»

276. Тогда Ананда поправил рясу и предстал перед Буддой. Он сказал: «Этот Упамана всегда служил Будде по правую и левую руку, предоставляя всё необходимое. Он почитал Татхагату и неотрывно взирал на него. Теперь, в последний раз заботясь о нуждах Будды, он получил приказ отойти. В чём же была тому причина?»

277. Будда сказал Ананде: «На двенадцать йоджан вокруг Кушинагары обитают великие духи и боги; нет ни одного пустого от них места. Эти великие духи порицали этого монаха, что стоял перед Буддой: „Теперь, наконец, Будда вот-вот угаснет, и мы, духи, пришли поднести дары, но этот монах своим великим величием и сиянием затмевает нас. Он не даёт нам приблизиться, почтить и поднести дары Будде!“ Ананда, вот по какой причине я велел ему отойти».

278. Ананда сказал Будде: «Какую добродетель накопил этот почтенный монах и какие деяния он взращивал, чтобы обрести такое величие ныне?»

279. Будда сказал Ананде: «Давным-давно, девяносто одну кальпу тому назад, был будда по имени Випашьин. В то время этот монах с радостным сердцем нёс травяной факел, чтобы осветить его святилище. Оттого он и обладает ныне этим сияющим величием, что пронизывает двадцать восемь небес. Сияние этих богов и духов не сравнится с его сиянием».

Повесть о Махасударшане

280. Тогда Ананда поднялся со своего места, обнажил правое плечо и приветствовал Будду, сложив ладони. Он сказал Будде: «Не угасай в этом ничтожном, малом городе, в этой варварской земле. Почему же? Есть и другие великие страны, такие как Чампа, Вайшали, Раджагриха, земля Вриджи, Шравасти, Капилавасту и Варанаси. Среди их жителей много людей, что искренне веруют в учение Будды. После угасания Будды они непременно почтят его останки и поднесут им дары».

281. Будда сказал: «Остановись! Остановись! Не делай таких замечаний. Никто не считает эту землю варварской. Почему же? В прошлом в этой стране правил царь по имени Махасударшана.

282. В то время город здесь назывался Кушавати. Столица того великого царя простиралась на четыреста восемьдесят йоджан в длину и двести восемьдесят йоджан в ширину. Зерна там было в изобилии, а народ процветал. Город имел семь стен, окружённых семью балюстрадами, резными, украшенными гравировкой и увешанными то тут, то там драгоценными колокольчиками. Основание города уходило вглубь на двадцать четыре фута, а его высота составляла сто шестьдесят футов. Дозорные башни возвышались над городом ещё на сто шестьдесят футов, а колонны были по двадцать четыре фута в обхвате. Там, где стена города была золотой, врата были серебряными. Серебряные стены города имели золотые врата, стены из берилла имели врата из хрусталя, а хрустальные стены имели врата из берилла.

283. Периметр города также был украшен четырьмя драгоценностями. Балюстрады тоже чередовались из четырёх драгоценностей. Были золотые башни с серебряными колокольчиками и серебряные башни с золотыми колокольчиками. Город окружал семикратный драгоценный ров, в котором росли цветы лотоса — утпала, падма, кумуда и пундарика. Дно его было усыпано золотым песком. По обе стороны дороги росли деревья тала. У одних стволы были золотыми, а листья, цветы и плоды — серебряными. У других стволы были серебряными, а листья, цветы и плоды — золотыми, у третьих — хрустальные стволы с листьями, цветами и плодами из берилла, а у четвёртых — стволы из берилла с хрустальными листьями, цветами и плодами.

284. Между деревьями тала было множество купален, чистых, проточных, глубоких, незамутнённых и незагрязнённых. По их краям шли ступени, выложенные кирпичом из четырёх драгоценностей. У золотых ступеней были серебряные ступени, у серебряных — золотые, у ступеней из берилла — хрустальные, а у хрустальных — из берилла. Балюстрады также окружали их кольцом на некотором расстоянии от купален.

285. Деревья тала росли повсюду в городе. У тех, что с золотыми стволами, были серебряные листья, цветы и плоды. У тех, что с серебряными стволами, — золотые листья, цветы и плоды. У тех, что с хрустальными стволами, — листья, цветы и плоды из берилла. У тех, что со стволами из берилла, — хрустальные листья, цветы и плоды. Между деревьями были также пруды из четырёх драгоценностей, где росли четыре рода цветов. Улицы были упорядочены, расчерчены на кварталы по пять строений в ряд. Ветер разносил бесчисленные цветы и рассыпал их вдоль дорог. Лёгкие ветра дули во всех направлениях сквозь драгоценные деревья, издавая нежные звуки, подобные небесной музыке. Люди той страны, мужчины и женщины, взрослые и дети, прогуливались среди деревьев, развлекаясь.

286. В той стране постоянно звучали десять родов звуков: звук раковин, звук барабанов, звук малых барабанов, звук пения, звук танцев, звук флейт, звук слонов, звук коней, звук повозок и звуки еды, питья и веселья.

287. Царь Махасударшана владел тогда семью драгоценностями. Царь обладал четырьмя добродетелями и правил четырьмя материками. Что же это за семь драгоценностей? Первая — сокровище золотого колеса. Вторая — сокровище белого слона. Третья — сокровище тёмно-синего коня. Четвёртая — сокровище волшебного самоцвета. Пятая — сокровище прекрасной женщины. Шестая — сокровище домоправителя. Седьмая — сокровище полководца.

288. Как же великий царь Махасударшана обрёл сокровище золотого колеса? В каждое пятнадцатое число, в полнолуние, царь омывался благовонной водой, поднимался в высокий зал и окружал себя девами. Тогда перед ним само собой появлялось колесо. У него была тысяча спиц, и оно излучало сияние. Оно было изготовлено небесным мастером, а не чем-то земным. Оно было из чистого золота и около четырнадцати футов в поперечнике.

289. Царь Махасударшана подумал про себя: «Прежде я слышал, как старшие говорили так: „Царь-воин из племени, помазанного водой, что омывается благовонной водой в пятнадцатое число полнолуния, поднимается в высокий зал и окружает себя девами, — перед тем само собой является золотое колесо. У него тысяча спиц, и оно излучает сияние. Оно изготовлено небесным мастером, а не чем-то земным. Оно из чистого золота и четырнадцати футов в поперечнике. Тогда его называют благородным царём-миродержцем“. Теперь это колесо явилось! Но то ли это колесо? Лучше мне испытать это сокровище колеса».

290. Царь Махасударшана тогда призвал свои четыре войска и, обнажив правое плечо, повернулся к сокровищу золотого колеса. Он преклонил правое колено, коснулся правой рукой золотого колеса и сказал: «Ступай на восток. Вращайся согласно Закону и не иди против вечного закона природы». И колесо покатилось на восток.

291. Тогда царь последовал за ним во главе своих четырёх войск, и четыре духа шли впереди золотого колеса, направляя его. Царь останавливал своих коней там, где колесо останавливалось на покой. Когда малые цари востока увидели, что прибыл великий царь, они пришли к нему с золотыми чашами, полными серебряного зерна, и серебряными чашами, полными золотого зерна. Они поднесли их своему владыке, говоря: «Добро пожаловать, великий царь! Земли этого восточного края ныне изобильны, а народ процветает. Их нрав кроток, любящ и предан. Прошу, благородный царь, правь ими надлежащим образом! Мы будем служить тебе по правую и левую руку и примем то, что подобает».

292. Царь Махасударшана сказал малым царям: «Остановитесь, почтенные! Остановитесь! Вы уже поднесли мне дары, но я буду лишь править по истинному Закону. Не утруждайте себя особым служением мне, и пусть никто в стране не поступает против Закона. Вот что я называю своим способом правления».

293. Услышав эти наставления, малые цари сопровождали великого царя, пока он объезжал их страны. Он шёл на восток, пока не показался океан, а затем отправился на юг, запад и север, следуя всюду, куда катилось колесо. Цари тех краёв каждый подносили свои страны так же, как это сделали малые цари востока.

294. Царь Махасударшана следовал за золотым колесом, пока оно странствовало вокруг четырёх океанов, указывая путь и умиротворяя народ по пути следования. Затем он вернулся в Кушавати, в свою родную страну. Когда сокровище золотого колеса зависло в воздухе над его дворцом, царь Махасударшана возликовал: «Это сокровище золотого колеса — истинный знак того, что я поистине стал теперь благородным царём-миродержцем!» Так он обрёл сокровище золотого колеса.

295. Как же великий царь Махасударшана обрёл сокровище белого слона? Однажды поутру великий царь Махасударшана восседал в своём надлежащем зале Закона, и перед ним внезапно явилось сокровище слона. Его шерсть была вся белой, он стоял твёрдо на семи местах опоры и обладал способностью летать. Голова его была пятнистой, а шесть бивней были тонкими и наполненными чистым золотом.

296. Увидев это, царь подумал: «Это сокровище слона превосходно! Если он хорошо обучен, я мог бы ездить на нём». Тогда он испытал его выучку, и слон оказался способен исполнить всё, что подобает. Великий царь Махасударшана пожелал испытать слона ещё раз, потому оседлал его и поутру выехал за пределы города. Он объехал вокруг четырёх океанов и вернулся ко времени трапезы.

297. Царь Махасударшана возликовал: «Это сокровище белого слона — истинный знак того, что я поистине стал теперь благородным царём-миродержцем!» Так он обрёл сокровище слона.

298. Как же великий царь Махасударшана обрёл сокровище коня? Однажды поутру царь Махасударшана восседал в своём надлежащем зале Закона, и перед ним внезапно явилось сокровище коня. Он был тёмно-синим, с ярко-алой гривой и хвостом. Его голова и шея были подобны слоновьим, и он обладал способностью летать.

299. Увидев это, царь подумал: «Этот конь превосходен! Если он хорошо обучен, я мог бы ездить на нём». Тогда он испытал его выучку, и конь оказался способен исполнить всё, что подобает. Царь Махасударшана пожелал испытать это сокровище коня сам, потому оседлал его и поутру выехал за пределы города. Он объехал вокруг четырёх океанов и вернулся ко времени трапезы.

300. Царь Махасударшана возликовал: «Это сокровище тёмно-синего коня — истинный знак того, что я поистине стал теперь благородным царём-миродержцем!» Так он обрёл сокровище синего коня.

301. Как же великий царь Махасударшана обрёл сокровище волшебного самоцвета? Однажды поутру царь Махасударшана восседал в своём надлежащем зале Закона, и перед ним внезапно явилось сокровище волшебного самоцвета. Его вещество и цвет были прозрачны и без единого изъяна или пятна.

302. Увидев это, царь подумал: «Этот самоцвет чудесен! Если он засияет, он мог бы осветить весь дворец!» Тогда царь Махасударшана испытал его, призвав свои четыре войска и поместив сокровище-самоцвет на верхушку высокого знамени. Он вынес это знамя за пределы города тёмной ночью, и свет самоцвета озарил войско, точно днём. Войско совершило круговой обход вокруг города, и свет достигал на расстояние в одну йоджану. Внутри же города люди могли заниматься своими делами, как днём.

303. Царь Махасударшана возликовал: «Этот волшебный самоцвет — истинный знак того, что я поистине стал теперь благородным царём-миродержцем!» Так он обрёл сокровище волшебного самоцвета.

304. Как же тот великий царь Махасударшана обрёл сокровище прекрасной женщины? Перед ним внезапно явилось сокровище прекрасной женщины. Её облик был приятен, а внешность прекрасна. Она не была ни слишком высокой, ни слишком низкой, ни слишком грубой, ни слишком утончённой, ни слишком белой, ни слишком тёмной, ни слишком резкой, ни слишком мягкой. Зимой тело её было тёплым, а летом — прохладным. Поры её кожи по всему телу источали аромат сандала, а дыхание её благоухало, точно цветок утпала. Речь её была мягкой, живой и спокойной. Она поднималась первой и садилась последней. Она никогда не поступала неподобающе. Царь Махасударшана же был чист и непривязан, потому ни на миг не помышлял о ней, не говоря уже о близости с нею.

305. Царь Махасударшана возликовал: «Это сокровище прекрасной женщины — истинный знак того, что я поистине стал теперь благородным царём-миродержцем!» Так он обрёл сокровище прекрасной женщины.

306. Как же тот великий царь Махасударшана обрёл сокровище домоправителя? Внезапно явился домоправитель, обладавший естественной сокровищницей и неисчислимым богатством. У этого домоправителя было око, обретённое от прежних заслуг, что ясно видело сокрытые в земле сокровища и то, есть ли у них владелец. Он видел и знал всё это. Если у сокровища был владелец, он охранял его для него. Если же сокровище было бесхозным, он собирал его и предоставлял для нужд царя. Сокровище-домоправитель явился к царю и сказал: «Великий царь, тебе не нужно заботиться о том, чтобы платить мне жалованье. Я могу заботиться об этом сам».

307. Царь Махасударшана пожелал испытать сокровище-домоправителя. Он велел приготовить лодку для плавания по реке, а затем сказал домоправителю: «Мне нужно сокровище золота. Скорее, предоставь мне его».

Домоправитель ответил: «Подожди немного, великий царь, пока я сойду на берег».

308. Царь настойчиво повторил: «Мне нужно это немедленно. Добудь это прямо сейчас».

Сокровище-домоправитель, приняв повеление царя, преклонил колени прямо в лодке. Он опустил правую руку в воду, и следом за его рукой из воды показался драгоценный кувшин. Точно гусеница, взбирающаяся на дерево, так же поступал и этот домоправитель. Опуская руку в воду, он доставал её, и сокровище словно взбиралось по ней. Наполнив лодку сокровищами, он сказал царю: «Сколько сокровищ нужно царю?»

309. Царь Махасударшана сказал домоправителю: «Остановись, остановись! Мне вовсе не нужны сокровища — это было лишь способом испытать тебя. Ты уже поднёс мне дар».

Услышав слова царя, домоправитель тотчас же бросил сокровища обратно в воду.

310. Царь Махасударшана возликовал: «Это сокровище домоправителя — истинный знак того, что я поистине стал теперь благородным царём-миродержцем!» Так он обрёл сокровище домоправителя.

311. Как же великий царь Махасударшана обрёл сокровище полководца? Внезапно явилось сокровище полководца. Он был проницателен, отважен и искусен в замыслах. Он явился к царю и сказал: «Великий царь, если найдётся кто-то, кого нужно будет покорить, не беспокойся об этом. Я могу справиться с этим за тебя».

312. Великий царь Махасударшана пожелал испытать сокровище-полководца. Он собрал четыре войска и сказал полководцу: «Теперь возьми на себя командование войском. Собери тех, кто ещё не собран, и распусти тех, кто уже собран. Снаряди тех, кто ещё не снаряжён, и отпусти тех, кто уже снаряжён. Отпусти в увольнение тех, кто ещё не был в увольнении, и оставь тех, кто уже был в увольнении».

313. Услышав слова царя, сокровище-полководец возглавил войско. Он собрал тех, кто ещё не был собран, и распустил тех, кто уже был собран. Он снарядил тех, кто ещё не был снаряжён, и отпустил тех, кто уже был снаряжён. Он отпустил в увольнение тех, кто ещё не был в увольнении, и оставил тех, кто уже был в увольнении.

314. Царь Махасударшана возликовал: «Это сокровище полководца — истинный знак того, что я поистине стал теперь благородным царём-миродержцем!» Ананда, вот как благородный царь-миродержец Махасударшана обрёл семь сокровищ.

315. Каковы же были его четыре чудесных достоинства? Первое — долголетие, несравненное и не оканчивающееся преждевременно. Второе — телесная крепость, несравненная и неутомимая. Третье — прекрасная внешность, несравненная. Четвёртое — сокровищница, несравненная и полная до краёв. Таковы были семь сокровищ и четыре достоинства, обретённые тем благородным царём-миродержцем.

316. Ананда, спустя долгое время царь Махасударшана велел приготовить коней и отправился на прогулку в парк. Он сказал вознице: «Будь хорошим возницей и поезжай неспешным ходом. Почему же? Я хочу внимательно рассмотреть страну и увидеть, счастлив ли народ и не встревожен ли он».

317. Осмотрев людей своей страны с обочины дороги, он затем сказал вознице: «Продолжай неспешным ходом. Я хочу, чтобы они могли внимательно рассмотреть величавый облик благородного царя».

318. Ананда, царь Махасударшана с добротой взращивал свой народ и заботился о его нуждах, точно отец, любящий своих детей. Народ же был привязан к царю, точно дети, взирающие на своего отца. Все они подносили царю дань драгоценностями, надеясь, что он примет их дары.

Царь же отвечал: «Остановитесь, люди! У меня довольно собственных сокровищ. Вы можете оставить их себе».

319. В другой раз у царя возникла мысль: «Теперь мне следует позаботиться о возведении дворцового зала».

320. Когда он принял это решение, к царю Махасударшане пришли люди, и каждый из них сказал: «Я хотел бы построить для царя дворцовый зал!»

Царь ответил: «Ныне я принял ваши подношения, но у меня довольно сокровищ и материалов, чтобы построить его самому».

321. Люди же вновь повторили свою просьбу: «Я хотел бы внести свой вклад в постройку дворцового зала для царя!»

Царь сказал людям: «Поступайте, как пожелаете».

322. Приняв повеление царя, те люди привезли восемьдесят четыре тысячи повозок, гружённых золотом. Они отправились в Кушавати и построили там зал Закона. В то время чудесный бог-ремесленник небес Трайястримши подумал про себя: «Лишь я один способен построить для царя Махасударшаны надлежащий зал Закона».

323. Ананда, тот бог-ремесленник построил зал Закона длиной в шестьдесят йоджан и шириной в тридцать йоджан. Он был украшен четырьмя драгоценностями и имел ровное основание. Ступени его лестниц были выложены кирпичом из семи драгоценностей. У того зала Закона было восемьдесят четыре тысячи колонн. Золотые колонны имели серебряные капители. Серебряные колонны имели золотые капители. Были там и колонны из берилла и хрусталя с капителями из хрусталя и берилла. Четыре балюстрады из четырёх драгоценностей окружали зал. Четыре лестницы также были сделаны из четырёх драгоценностей.

324. Над тем залом Закона возвышалась башня, построенная из восьмидесяти четырёх тысяч самоцветов. Там, где башня была золотой, у неё были серебряные двери и окна. Там, где она была серебряной, у неё были золотые двери и окна. Там, где она была из берилла или хрусталя, у неё были хрустальные или из берилла двери и окна. Золотая часть башни имела серебряные ложа, а серебряная часть — золотые ложа. Тонкая и мягкая ткань, спряденная из золотой нити, была расстелена на сиденьях. Части башни из берилла и хрусталя также имели хрустальные и из берилла ложа. Сияние того зала слепило людям глаза. Оно было подобно полному сиянию солнца — никто не мог смотреть на него.

325. Тогда царь Махасударшана подумал: «Теперь я мог бы возвести многочисленные парки и пруды по обе стороны от этого зала». И он возвёл те парки и пруды в округе радиусом в одну йоджану.

326. Он также подумал: «Я возведу озеро Закона перед залом Закона». Он тотчас же отвёл для него землю длиной и шириной в одну йоджану. Тот водоём был чист, незамутнён и незагрязнён. В него вели ступени, выложенные кирпичом из четырёх драгоценностей. Озеро окружала с четырёх сторон балюстрада из четырёх драгоценностей — золота, серебра, хрусталя и берилла. В озере росло множество водных цветов — утпала, падма, кумуда и пундарика, — источавших возвышенный аромат, что разносился во все четыре стороны.

327. На четырёх берегах того озера росли также наземные цветы — атимуктака, чампака, патала, сумана, варшика и дханушкари. Работники ухаживали за озером, и прохожие купались и омывались в нём. Они бродили по нему, освежаясь, как им нравилось. Тем, кто нуждался в питье, давали питьё. Тем, кто нуждался в еде, давали трапезу. Одежда, повозки, кони, благоуханные цветы и сокровища не отказывались никому из желающих.

328. Ананда, у царя Махасударшаны было восемьдесят четыре тысячи слонов, украшенных золотом и серебром и несущих самоцветы, но царь слонов был лучшим из них. У царя было восемьдесят четыре тысячи коней, украшенных золотом и серебром и несущих самоцветы, но царь коней был лучшим из них. У царя было восемьдесят четыре тысячи колесниц, покрытых львиными шкурами и украшенных четырьмя драгоценностями, но колесница с золотыми колёсами была лучшей из них. У царя было восемьдесят четыре тысячи самоцветов, но волшебный самоцвет был лучшим из них. У царя было восемьдесят четыре тысячи прекрасных женщин, но сокровище прекрасной женщины было лучшей из них. У царя было восемьдесят четыре тысячи домоправителей, но сокровище-домоправитель было лучшим из них. У царя было восемьдесят четыре тысячи воинов, но сокровище-полководец было лучшим из них. У царя было восемьдесят четыре тысячи городов, но город Кушавати был лучшим из них. У царя было восемьдесят четыре тысячи залов, но надлежащий зал Закона был лучшим из них. У царя было восемьдесят четыре тысячи башен, но великая, надлежащая башня была лучшей из них. У царя было восемьдесят четыре тысячи лож из золота, серебра и многих драгоценностей, застеленных тонкими и мягкими подушками и покрывалами. У царя было восемьдесят четыре тысячи мириад одеяний, но ткань кшаума, ткань Каши и ткань карпаса были лучшими из них. У царя было восемьдесят четыре тысячи родов пищи, что готовились каждый день, и каждое кушанье имело свой неповторимый вкус.

329. Ананда, царь Махасударшана, восседая на лучшем из своих восьмидесяти четырёх тысяч слонов, покидал Кушавати на рассвете, чтобы объехать мир и обогнуть четыре океана. Мгновение спустя он возвращался в город к трапезе. Из своих восьмидесяти четырёх тысяч коней он ездил на своём могучем сокровище-коне, покидая Кушавати на рассвете, чтобы объехать мир и обогнуть четыре океана. Мгновение спустя он возвращался в город к трапезе. Из своих восьмидесяти четырёх тысяч колесниц он ездил на колеснице с золотыми колёсами, запряжённой могучим сокровищем-конём. Он покидал Кушавати на рассвете, чтобы объехать мир и обогнуть четыре океана. Мгновение спустя он возвращался в город к трапезе. Из своих восьмидесяти четырёх тысяч самоцветов он пользовался волшебным самоцветом, чтобы озарять внутренние покои дворца, делая их светлыми, точно днём, даже ночью. Из своих восьмидесяти четырёх тысяч прекрасных женщин сокровище прекрасной женщины хорошо и благородно служило ему по правую и левую руку. Из своих восьмидесяти четырёх тысяч домоправителей сокровище-домоправитель было способно обеспечивать его доход. Из своих восьмидесяти четырёх тысяч воинов сокровище-полководец было способно покорять врагов. Из своих восьмидесяти четырёх тысяч городов Кушавати всегда была его столицей. Из своих восьмидесяти четырёх тысяч залов царь всегда пребывал в надлежащем зале Закона. Из своих восьмидесяти четырёх тысяч башен царь всегда пребывал в великой, надлежащей башне. Из своих восьмидесяти четырёх тысяч сидений царь всегда восседал на сиденье из берилла в спокойном созерцании. Из своих восьмидесяти четырёх тысяч мириад одеяний он надевал те тонкие драгоценные украшения, что желал, со скромностью и совестливостью. Из своих восьмидесяти четырёх тысяч родов пищи царь всегда довольствовался естественно приготовленным рисом.

330. Когда все восемьдесят четыре тысячи слонов сходились к царю, они топтали и сталкивались с бесчисленными живыми существами, раня их. Тогда царь подумал: «Эти слоны часто приходят и ранят множество людей. Отныне я позволю являться лишь одному слону раз в сто лет». Так каждый слон стал являться по очереди в последующие столетия, и когда все они являлись по разу, счёт начинался заново».

331. Тогда Будда сказал Ананде: «Царь тогда подумал: „Какие добродетели я накопил и какие благие корни взрастил в прошлом, чтобы обрести столь славные награды ныне?“

332. Тогда он подумал про себя: „Были три причины и условия, что принесли эти благие плоды. Что же это за три? Во-первых, щедрость, во-вторых — соблюдение заповедей, и в-третьих — созерцание. Именно благодаря этим причинам и условиям я обрёл эти великие награды ныне“.

333. Царь также подумал: „Теперь, обретя эти благие плоды среди людей, мне следует пойти дальше и взращивать деяния, ведущие к небесному блаженству. Хорошо было бы обуздать себя, оставить эту суету и жить в уединённом месте, чтобы чтить путь“.

334. Тогда царь призвал своё доброе и благородное сокровище-женщину и сказал ей: „Теперь, обретя эти благие плоды среди людей, мне следует пойти дальше и взращивать деяния, ведущие к небесному блаженству. Хорошо было бы обуздать себя, оставить эту суету и жить в уединённом месте, чтобы чтить путь“.

335. Она ответила: „Прекрасно! Я поступлю так, как повелевает великий царь“. И он велел ей более не прислуживать ему ни на людях, ни наедине.

336. Тогда царь поднялся в зал Закона, вошёл в свою золотую смотровую башню и сел на серебряную скамью. Он созерцал алчность и вожделение как дурное и неблагое. С различением и рассуждением, порождёнными этим уединением, в нём возникли радость и счастье, и он достиг первой дхьяны.

337. Различение и рассуждение прекратились, и он исполнился радости с внутренней уверенностью. Он собрал свой ум воедино. Без различения и рассуждения, в этом сосредоточении возникли радость и счастье, и он достиг второй дхьяны.

338. Он отбросил радость и остерегался её. Сосредоточив своё памятование, он оставался невозмутим. Он сам познал то счастье, что ищут благородные люди. Бдительный, памятующий и радостно упражняющийся, он достиг третьей дхьяны.

339. Чтобы отринуть боль и удовольствие, он прежде устранил скорбь и радость. Не испытывая ни неудобства, ни наслаждения, его бдительное памятование очистилось, и он достиг четвёртой дхьяны.

340. Тогда царь Махасударшана поднялся со своей серебряной скамьи, вышел из золотой смотровой башни и отправился в свою великую, надлежащую башню. Он сел там на сиденье из берилла и взрастил доброту. Он наполнил ею одно направление, а затем и все остальные направления. Повсюду, всецело, беспредельно и безмерно он устранил всевозможную вражду. Не имея в сердце злой воли, он пребывал в безмятежности, доброте и кротости, наслаждаясь этим. Так же он поступил с состраданием, сорадованием и невозмутимостью.

341. Тогда сокровище прекрасной женщины подумала про себя: «Уже давно я не видела его лица, и я думала о том, чтобы навестить его. Мне следует теперь предстать перед великим царём».

342. Сокровище-женщина благородно обратилась к своим восьмидесяти четырём тысячам дев: «Хорошо было бы, если бы каждая из вас омылась благовонной водой и облачилась в изысканные одеяния. Почему же? Уже давно мы не видели лица царя, и нам следует предстать перед ним». Услышав это, женщины, омывшись и очистившись, облачились и надели украшения.

343. Сокровище-женщина также благородно велела сокровищу-полководцу собрать четыре рода войск: «Уже давно мы не видели его лица. Нам следует предстать перед царём».

344. Тогда сокровище-полководец собрало четыре войска и сказало сокровищу-женщине: «Четыре войска собраны. Дай нам знать, когда придёт время».

345. Сокровище-женщина повела восемьдесят четыре тысячи дев. С четырьмя войсками впереди и позади они направились в парк золотых деревьев тала. То великое шествие сотрясало землю, и звук его достиг царя. Он сидел у окна и, услышав их, выглянул наружу. Сокровище-женщина вышла вперёд и остановилась у дверей.

346. Увидев её, царь тотчас сказал ей: «Остановись, не подходи ближе. Я сам выйду к тебе». Царь Махасударшана поднялся со своего сиденья из хрусталя, вышел из своей великой, надлежащей башни, спустился из надлежащего зала Закона и вместе с сокровищем прекрасной женщины отправился в парк деревьев тала. Там они приготовили сиденья и сели.

347. Облик царя Махасударшаны был светлее обычного. Его благородное сокровище-женщина подумала: «Теперь облик великого царя лучше обычного. Что же это предвещает?»

348. Тогда она сказала великому царю: «Твой облик ныне лучше обычного. Не есть ли это знак некой перемены? Не намерен ли ты отбросить свою жизнь? Ведь сокровище белого слона — лучший из восьмидесяти четырёх тысяч слонов, украшенных золотом и серебром и несущих самоцветы. Они — собственность самого царя. Прошу, остановись и подумай об этом хотя бы мгновение. Наслаждайся их обществом; не спеши так отбрасывать свою жизнь и покидать свой народ.

349. Есть также могучий царь коней, что лучший из восьмидесяти четырёх тысяч коней… сокровище колеса, что лучшее из восьмидесяти четырёх тысяч колесниц… волшебный самоцвет, что лучший из восьмидесяти четырёх тысяч самоцветов… сокровище прекрасной женщины, что лучшая из восьмидесяти четырёх тысяч женщин… сокровище-домоправитель, что лучший из восьмидесяти четырёх тысяч домоправителей… сокровище-полководец, что лучший из восьмидесяти четырёх тысяч воинов… Кушавати, что лучший из восьмидесяти четырёх тысяч городов… надлежащий зал Закона, что лучший из восьмидесяти четырёх тысяч залов… великая, надлежащая башня, что лучшая из восьмидесяти четырёх тысяч башен… драгоценно украшенное сиденье, что лучшее из восьмидесяти четырёх тысяч сидений… мягчайшая ткань, что лучшая из восьмидесяти четырёх тысяч одеяний… У тебя есть восемьдесят четыре тысячи родов пищи с неповторимым вкусом. Все эти многочисленные сокровища — собственность царя. Прошу, остановись и подумай об этом хотя бы мгновение. Наслаждайся их обществом; не спеши так отбрасывать свою жизнь и покидать свой народ».

350. Царь Махасударшана ответил сокровищу-женщине: «До сих пор твоё служение мне было добрым и почтительным. Твои слова никогда не были грубы. Почему же теперь ты говоришь так?»

Сокровище-женщина сказала царю: «Я не понимаю. Разве я сказала что-то неприятное?»

351. Царь сказал сокровищу-женщине: «Ты говоришь о таких вещах, как слоны, кони, самоцветы, колесницы, золотые колёса, залы, башни, названия одеяний и изысканные яства. Все эти вещи непостоянны. Они не длятся долго, но ты увещеваешь меня остаться. Как же это может быть приятно?»

Сокровище-женщина сказала царю: «Я не понимаю. Какие же слова были бы добрыми и приятными?»

352. Царь сказал ей: «Предположим, ты сказала бы так: „Слоны, кони, самоцветы, колесницы, золотые колёса, залы, башни, названия одеяний и изысканные яства — всё это непостоянно и недолговечно. Прошу, не привязывайся к ним. Это утомляет дух. Почему же? От жизни царя, прежде чем он перейдёт к следующей жизни, осталось не так уж много. У рождённого есть своя смерть, а у сошедшихся — своё расставание. Как же может то, что рождено, иметь вечную жизнь? Лучше всего отсечь привязанности и жить, устремившись к пробуждению“. Вот такие слова я назвал бы приятными».

353. Ананда, услышав наставление царя, сокровище прекрасной женщины заплакала и зарыдала. Утерев слёзы, она сказала: «Слоны, кони, самоцветы, колесницы, золотые колёса, залы, башни, названия одеяний и изысканные яства — всё это непостоянно и недолговечно. Прошу, не привязывайся к ним. Это утомляет дух. Почему же? От жизни царя, прежде чем он перейдёт к следующей жизни, осталось не так уж много. У рождённого есть своя смерть, а у сошедшихся — своё расставание. Как же может то, что рождено, иметь вечную жизнь? Лучше всего отсечь привязанности и жить, устремившись к пробуждению».

354. Ананда, тронутая этими словами, та прекрасная сокровище-женщина едва успела произнести их, как царь Махасударшана внезапно скончался. Точно юноша, откусивший кусок изысканного кушанья, он отошёл без боли и страдания. Его дух возродился на седьмом небе Брахмы. Через семь дней после смерти царя Махасударшаны сокровище-колесо и сокровище-самоцвет сами собой исчезли, а жизнь сокровища-слона, сокровища-коня, сокровища прекрасной женщины, сокровища-домоправителя и сокровища-полководца оборвалась в тот же день. Город, озёра, зал Закона, смотровая башня, драгоценные украшения и парки деревьев тала — всё превратилось в обычную землю и деревья».

355. Будда сказал Ананде: «Это обусловленное состояние непостоянно и подвержено переменам. Ему суждено неминуемо разрушиться, но алчность и желание неутомимы. Жизнь человека растрачивается на привязанности и страсти, не находя удовлетворения. Удовлетворение приходит лишь тогда, когда обретена благородная мудрость и истинно узрен этот путь.

356. Ананда, я вспоминаю себя в прошлом в этом же положении. Шесть раз я становился благородным царём-миродержцем, и их кости всякий раз погребали здесь же, когда они умирали. Теперь я достиг непревзойдённого, совершенного пробуждения. И вновь я отбрасываю свою жизнь, и моё тело будет погребено здесь. Но с этого времени мои рождения и смерти прекращаются навсегда. Не будет более такого места, где будет погребено моё тело. Это — самое последнее, и я более не буду подвержен новому существованию».

Будда возвещает о своей паринирване

357. Бхагаван пребывал на своей родине, в Кушинагаре, между парой деревьев в саловом лесу. Когда его нирвана была уже близка, он сказал Ананде: «Ступай в Кушинагару и скажи маллам: „Почтенные, знайте, что Татхагата обретёт паринирвану между парой деревьев в саловом лесу в полночь. Вы можете прийти и задать вопросы о своих сомнениях и получить от него личное наставление. Сейчас для этого подходящее время. Те, кто не придёт, могут после сожалеть об этом“».

358. Приняв наставление Будды, Ананда поднялся со своего места, поклонился Будде и удалился. В сопровождении ещё одного монаха они шли, и слёзы текли по их лицам. Войдя в Кушинагару, они увидели пятьсот маллов, что собрались в одном месте по какому-то незначительному делу.

359. Увидев приближающегося Ананду, маллы поднялись, поклонились ему и встали в стороне. Они сказали Ананде: «Мы не понимаем, зачем почтенные пришли в город ночью. Что привело вас сюда?»

360. Со слезами на глазах Ананда сказал: «Я хотел принести пользу всем вам, потому и пришёл сказать это: „Знайте, что Татхагата обретёт паринирвану в полночь. Вы можете прийти и задать вопросы о своих сомнениях и получить от него личное наставление. Сейчас для этого подходящее время. Те, кто не придёт, могут после сожалеть об этом“».

361. Услышав его слова, маллы громко зарыдали. Они метались, корчились и падали на землю. Некоторые лишались чувств и вновь приходили в себя, точно большое дерево с вырванными корнями и обрубленными ветвями. Все они восклицали: «Будда решил угаснуть! Как же это может случиться так скоро? Будда решил угаснуть! Как же это может произойти так быстро? Множество существ надолго придёт в упадок! Мир ослепнет!»

362. Тогда Ананда утешал маллов: «Остановитесь, остановитесь! Не рыдайте! Нет ничего рождённого между небом и землёй, что не умирало бы. Желать, чтобы эта обусловленная жизнь длилась вечно, невозможно. Разве не говорил Будда: „То, что сошлось вместе, также и распадается, и рождённое непременно приходит к концу“?»

363. Маллы сказали друг другу: «Пойдёмте домой и приведём наши семьи, принеся пятьсот кусков белой ткани к той паре деревьев!»

364. Вернувшись каждый домой, они повели свои семьи с белой тканью в Кушинагару. Достигнув того места между парой деревьев, они направились к Ананде. Ананда увидел их издали и подумал про себя: «Как много людей. Если они будут встречаться с Буддой по одному, боюсь, не все успеют быть выслушаны до его угасания. Теперь мне лучше провести их всех разом к Будде рано вечером».

365. Тогда он повёл пятьсот маллов вместе с их семьями к Бхагавану. Они склонили головы к его стопам и встали в стороне. Ананда же встал впереди и представил их Будде: «Такой-то из маллов вместе со своей семьёй пришёл приветствовать Бхагавана и спросить, здоров ли он».

366. Будда ответил: «Хорошо, что вы все пришли. Это принесёт вам долгую жизнь без болезней и боли». Тогда Ананда подвёл маллов вместе с их семьями вперёд, чтобы встретиться с Бхагаваном.

367. Маллы склонили головы к его стопам и сели в стороне. Тогда Бхагаван наставил их о непостоянстве, обучая, наставляя, принося им пользу и радость. Маллы выслушали Закон и возрадовались. Затем они поднесли свои пятьсот кусков белой ткани Бхагавану, и Будда принял их. Тогда маллы поднялись со своих мест, поклонились Будде и удалились.

Освобождение Субхадры

368. Был в то время в Кушинагаре странник по имени Субхадра. Он был престарелым старцем ста двадцати лет от роду, обладавшим великой мудростью. Он услышал, что отшельник Гаутама той ночью находится между парой деревьев и решил угаснуть. Субхадра подумал: «У меня есть некоторые сомнения в Законе, что лишь Гаутама смог бы разъяснить мне. Теперь самое время собрать силы и отправиться туда».

369. В тот вечер он покинул Кушинагару, достиг того места между парой деревьев и подошёл к Ананде. Обменявшись приветствиями, он встал в стороне и сказал Ананде: «Я слышал, что отшельник Гаутама решил угаснуть этой ночью, потому и пришёл сюда в поисках встречи с ним. У меня есть некоторые сомнения в Законе, что, я надеюсь, встреча с Гаутамой разрешит для меня. Найдётся ли у него время повидать меня?»

Ананда ответил: «Остановись, Субхадра! Остановись! Будда телесно болен, и его нельзя тревожить».

370. Субхадра трижды повторил свою просьбу: «Я слышал, что Татхагата является в мир не чаще, чем расцветает цветок удумбары. У меня есть некоторые сомнения в Законе, что, я надеюсь, встреча с Гаутамой разрешит для меня. Найдётся ли у него время повидать меня?»

Ананда ответил ему так же, как и в первый раз: «Будда телесно болен, и его нельзя тревожить».

371. Тогда Будда сказал Ананде: «Не останавливай его. Позволь ему подойти. Его желание разрешить свои сомнения не потревожит меня. Если он выслушает моё наставление, он непременно поймёт его».

Ананда сказал Субхадре: «Если ты хочешь встретиться с Буддой, решай сам, когда идти».

372. Тогда Субхадра подошёл. Обменявшись приветствиями, он сел рядом с Буддой и сказал: «У меня есть некоторые сомнения в Законе. Не найдётся ли у тебя времени разрешить для меня один вопрос?»

Будда сказал: «Можешь задать свой вопрос».

373. Субхадра спросил: «Как же так, Гаутама, что есть эти разные группы, провозглашающие своими учителями Пурану Кашьяпу, Маскали Гошалипутру, Аджиту Кешакамбалу, Какуду Катьяяну, Санджаина Вайрутипутру и Нирграктху Джнятипутру? У этих учителей у каждого своё учение. Знает ли отшельник Гаутама их всех, или не знает?»

Будда сказал: «Остановись, остановись! Какой прок обсуждать лишь то, знаю ли я их всех? Я преподам тебе теперь глубокий и возвышенный Закон. Слушай внимательно! Слушай внимательно и хорошо обдумай сказанное!»

374. Субхадра принял это наставление. Будда сказал ему: «Если в учении отсутствует благородный восьмеричный путь, тогда не будет и первого плода отшельничества, ни второго… третьего… четвёртого плода отшельничества. Субхадра, когда в учении присутствует благородный восьмеричный путь, тогда будет и первый плод отшельничества, а также второй… третий… четвёртый плод отшельничества. Субхадра, в моём учении есть благородный восьмеричный путь, и в нём есть первый плод отшельничества, а также второй… третий… четвёртый плод отшельничества. В тех иных религиозных общинах этих плодов отшельничества нет».

375. Тогда Бхагаван произнёс для Субхадры стихи:

• «Когда мне было двадцать девять,
  я покинул дом в поисках доброго пути.
  Субхадра, с тех пор как я стал Буддой,
  прошло уже пятьдесят лет.

• Я упражнялся в заповедях, сосредоточении и мудрости,
  живя в уединении и созерцая.
  Ныне я преподаю сущностный Закон;
  в тех иных учениях нет отшельников».

376. Будда сказал Субхадре: «Если монахи будут держать себя собранными, этот мир никогда не останется пуст от архатов».

377. Субхадра сказал Ананде: «Те, кто вёл монашескую жизнь под началом отшельника Гаутамы, кто ведёт её ныне и кто будет вести её впредь, обретают от этого великую пользу. Ананда, ты вёл монашескую жизнь под началом отшельника Гаутамы и обрёл от этого великую пользу. Получив личную встречу с Татхагатой, чтобы спросить о своих сомнениях, я также обрёл от этого великую пользу. Ныне Татхагата дал мне заверение, ясно разъяснив это через своих учеников!»

378. Затем он сказал Будде: «Мне следует теперь покинуть дом и принять полные заповеди в учении Татхагаты».

379. Будда сказал Субхадре: «Если странник из иной школы желает взращивать монашескую жизнь в моём учении, его испытывают четыре месяца, наблюдая за его поведением и рассматривая его нрав. Тот, чьи соблюдения полны и без изъяна, получает затем полные заповеди в моём учении. Субхадра, это лишь способ узнать, как поступает человек».

380. Субхадра вновь сказал: «Тех, кто из иных религий и школ, испытывают четыре месяца в учении Будды, наблюдая за их поведением и рассматривая их нрав. Тех, чьи соблюдения полны и без изъяна, наделяют полными заповедями. Я готов ждать четыре года в учении Будды, храня свои соблюдения полными и без единого изъяна, чтобы принять полные заповеди».

Будда сказал Субхадре: «Как я уже сказал прежде, это лишь способ узнать, как поступает человек».

381. В ту ночь Субхадра покинул дом, принял заповеди и чисто взращивал монашескую жизнь. Ещё в этой жизни он сам постиг: „Рождение и смерть окончены, монашеская жизнь утверждена, дело исполнено. Я обрёл истинное знание о том, что более не буду подвержен новому существованию“. Вскоре после той ночи он стал архатом. Он был последним из учеников Татхагаты, кто угас прежде самого Будды.

Утешение Ананды

382. Ананда прислонился к своему сиденью позади Будды и безудержно плакал. Рыдая, он говорил: «Как скоро наступает угасание Татхагаты! Как стремительно угасание Бхагавана! Как быстро великий Закон погружается в забвение! Множество существ надолго придёт в упадок! Мир ослепнет! Почему же? Я вкусил милость Будды и обрёл эту ступень обучения, но ещё не завершил своё дело, а Будда вот-вот угаснет!»

383. Бхагаван, зная это, спросил: «Где монах Ананда?»

Монахи сказали Татхагате: «Монах Ананда прислонился к своему сиденью позади Будды и безудержно плачет. Рыдая, он говорит: „Как скоро наступает угасание Татхагаты! Как стремительно угасание Бхагавана! Как быстро великий Закон погружается в забвение! Множество существ надолго придёт в упадок! Мир ослепнет! Почему же? Я вкусил милость Будды и обрёл эту ступень обучения, но ещё не завершил своё дело, а Будда вот-вот угаснет!“»

384. Будда сказал Ананде: «Остановись, остановись! Не печалься! Не плачь! С тех пор как ты служишь мне, твои телесные поступки были добры, несравненны и безмерны. Твои речевые поступки были добры… Твои мысленные поступки были добры, несравненны и безмерны. Ананда, ты явил мне эти подношения, и заслуга от них огромна. Подношения, что делают таким богам, как Мара и Брахма, или отшельникам и брахманам, не сравнятся с твоими. Если ты лишь приложишь усилие, пройдёт немного времени, прежде чем ты достигнешь пробуждения».

385. Бхагаван сказал монахам: «Буддам прошлого служили ученики, подобные Ананде, и буддам будущего будут служить ученики, подобные Ананде. Но ученики, что служили буддам в прошлом, понимали их лишь после того, как им говорили. Ныне же мой Ананда понимает, стоит мне лишь поднять взгляд: „Татхагате нужно это; Бхагавану нужно то“. Таково неслыханное прежде качество Ананды. Запомните это все вы.

386. У благородного царя-миродержца есть четыре необычайных, неслыханных прежде качества. Что же это за четыре? Во-первых, когда благородный царь странствует, он воодушевляет множество людей, что взирают на него снизу вверх. Они радуются, увидев его, и рады услышать его наставление. Они смотрят на его величавый облик, не уставая от этого зрелища. Когда благородный царь-миродержец, во-вторых, стоит… в-третьих, сидит… в-четвёртых, лежит, министры и народ страны все приходят к царю. Они радуются, увидев его, они рады услышать его наставление. Они смотрят на его величавый облик, не уставая от этого зрелища. Таковы четыре необычайных качества благородного царя-миродержца.

387. Теперь и мой Ананда обладает этими же четырьмя необычайными качествами. Что же это за четыре? Во-первых, Ананда тихо входит в собрание монахов, и то собрание радуется. Он наставляет то собрание в Законе, и они радуются, услышав это. Они наблюдают за его спокойствием и слушают его наставление в Законе, не уставая от него. Далее, Ананда тихо приходит, во-вторых, в собрание монахинь… в-третьих, в собрание мирян… в-четвёртых, в собрание мирянок, и они радуются, увидев его. Если он даёт им наставление в Законе, они радуются, услышав это. Они наблюдают за его спокойствием и слушают его наставление в Законе, не уставая от него. Таковы четыре неслыханных прежде и необычайных качества Ананды».

Вопросы Ананды

388. Тогда Ананда обнажил правое плечо и преклонил правое колено. Он сказал Будде: «Бхагаван, ныне есть престарелые отшельники великих познаний, что ясно понимают речения и дисциплину. Когда те, что чисты добродетелью и превосходны поведением, приходят на встречу с Бхагаваном, я принимаю их почтение и лично встречаюсь с ними и обмениваюсь приветствиями. После угасания Будды они более не придут, и у меня не будет больше подобных встреч с его собратьями. Как же это будет теперь?»

389. Будда сказал Ананде: «Не печалься! Наши сородичи всегда будут помнить о четырёх вещах. Что же это за четыре? Во-первых, они будут помнить о месте рождения Будды. Радуясь и желая увидеть его, помня о нём и не забывая, они будут с любовью думать о нём. Во-вторых, они будут помнить о месте, где Будда впервые пробудился. Радуясь и желая увидеть его, помня о нём и не забывая, они будут с любовью думать о нём. В-третьих, они будут помнить о месте, где Будда повернул колесо Закона. Радуясь и желая увидеть его, помня о нём и не забывая, они будут с любовью думать о нём. В-четвёртых, они будут помнить о месте, где Будда обрёл паринирвану. Радуясь и желая увидеть его, помня о нём и не забывая, они будут с любовью думать о нём.

390. Ананда, после того как я обрету паринирвану, те сородичи, мужчины и женщины, будут помнить: „Такова была добродетель Будды при его рождении“. „Такими были его чудесные силы, когда Будда достиг пробуждения“. „Таковы были люди, которых он освободил, когда Будда повернул колесо Закона“. „Таково было его дарование Закона, когда Будда был близок к угасанию“. Посетив каждое из этих мест и странствуя, чтобы почтить те святилища, все они после смерти вознесутся на небеса, кроме тех, кто достигнет пробуждения».

391. Будда сказал Ананде: «После того как я обрету паринирвану, тем из рода Шакьев, что придут в поисках пробуждения, следует позволить покинуть дом. Даруй им полные заповеди. Не отказывай им. Когда странники из иных школ придут в поисках пробуждения, позволь и им покинуть дом. Даруй им полные заповеди и не испытывай их четыре месяца. Почему же? У них уже иные воззрения. Если их задержать на время, их прежние взгляды возникнут вновь».

392. Тогда Ананда преклонил колени, сложив ладони, перед Буддой. Он сказал: «Монах Чанда груб и упрям. Как нам поступать с ним после угасания Будды?»

Будда сказал Ананде: «После того как я обрету паринирвану, если поведение этого Чанды не будет подобающим и он не станет принимать увещевания, вам всем следует хранить с ним обет молчания. Вели монахам не говорить с ним, не навещать его, не наставлять его и не выполнять с ним никаких общих дел».

393. Ананда вновь спросил Будду: «После того как Будда обретёт паринирвану, как нам поступать с женщинами, что придут за наставлением?»

Будда сказал Ананде: «Не давайте им личной встречи».

394. Ананда вновь спросил: «А если мы всё же встретимся с ними, как нам поступать?»

Будда сказал: «Не разговаривайте с ними более необходимого».

395. Ананда вновь спросил: «А если мы всё же заговорим с ними, как нам поступать?»

Будда сказал: «Вам следует сдерживать себя. Ананда, уж не думаешь ли ты, что после того, как Будда обретёт паринирвану, ты останешься без защиты? Что ты лишишься своей опоры? Не держись такого воззрения. Я стал буддой, чтобы преподать речения и заповеди. Они станут твоей защитой и твоей опорой.

396. Ананда, начиная с сего дня, я позволяю монахам отменить второстепенные правила. Когда старшие и младшие монахи обращаются друг к другу, им следует соблюдать правила благопристойности. Так те, кто покинул дом, будут почтительны друг к другу».

Будда обретает паринирвану

397. Будда сказал монахам: «Если у вас есть какие-либо сомнения в Будде, Законе и сангхе, или сомнения о пути, вам следует поспешить и спросить о них. Сейчас для этого подходящее время. Те, кто не спросит, могут после сожалеть об этом. Пока я ещё здесь, я разъясню это для вас».

Монахи молчали и ничего не говорили.

398. Будда вновь сказал им: «Если у вас есть какие-либо сомнения в Будде, Законе и сангхе, или сомнения о пути, вам следует поспешить и спросить о них. Сейчас для этого подходящее время. Те, кто не спросит, могут после сожалеть об этом. Пока я ещё здесь, я разъясню это для вас».

Монахи вновь молчали.

399. Будда вновь сказал: «Если вы не решаетесь спросить из смущения, вам следует поручить кому-то из знакомых поспешить и спросить за вас. Сейчас для этого подходящее время. Те, кто не спросит, могут после сожалеть об этом».

Монахи вновь молчали.

400. Ананда сказал Будде: «Я полагаю, это собрание чистой веры. Ни один из этих монахов не сомневается в Будде, Законе и сангхе или в пути».

401. Будда сказал Ананде: «Я и сам знаю это — даже самый младший монах в этом собрании узрел путь. Они не направлены к неблагому уделу, и они непременно достигнут конца страдания не более чем за семь рождений». Тогда Бхагаван дал своё заверение тысяче двумстам ученикам, что они достигнут плода пути.

402. Тогда Бхагаван спустил свою верхнюю одежду, обнажив одну из своих золотистых рук. Он сказал монахам: «Вам следует помнить, что Татхагата является в мир не чаще, чем расцветает цветок удумбары!»

403. Тогда Бхагаван вновь изложил этот смысл в стихах:

• «Своей пурпурно-золотой правой рукой
  Будда является, точно удумбара.
  Деяния прошлого и будущего непостоянны,
  они прекращаются в настоящем с осторожностью».

404. Потому, монахи, не будьте нерадивы! Потому что я не был нерадив, я сам достиг совершенного пробуждения и неизмеримых добродетелей. Именно через отсутствие небрежения я постиг непостоянное бытие всех вещей. Таково последнее наставление Татхагаты».

405. Тогда Бхагаван вошёл в первую дхьяну. Выйдя из первой дхьяны, он вошёл во вторую дхьяну. Выйдя из второй дхьяны, он вошёл в третью дхьяну. Выйдя из третьей дхьяны, он вошёл в четвёртую дхьяну. Выйдя из четвёртой дхьяны, он вошёл в сосредоточение области пространства. Выйдя из сосредоточения области пространства, он вошёл в сосредоточение области сознания. Выйдя из сосредоточения области сознания, он вошёл в сосредоточение области небытия. Выйдя из сосредоточения области небытия, он вошёл в сосредоточение области ни представления, ни отсутствия представления. Выйдя из сосредоточения области ни представления, ни отсутствия представления, он вошёл в сосредоточение прекращения представлений.

406. Тогда Ананда спросил Ануруддху: «Обрёл ли Бхагаван паринирвану?»

Ануруддха сказал: «Ещё нет, Ананда. Бхагаван сейчас пребывает в сосредоточении прекращения представлений. Я слышал однажды это лично от Будды: обретают паринирвану при выходе из четвёртой дхьяны».

407. Тогда Бхагаван вышел из сосредоточения прекращения представлений и вошёл в сосредоточение области ни представления, ни отсутствия представления. Выйдя из сосредоточения области ни представления, ни отсутствия представления, он вошёл в сосредоточение области небытия. Выйдя из сосредоточения области небытия, он вошёл в сосредоточение области сознания. Выйдя из сосредоточения области сознания, он вошёл в сосредоточение области пространства. Выйдя из сосредоточения области пространства, он вошёл в четвёртую дхьяну. Выйдя из четвёртой дхьяны, он вошёл в третью дхьяну. Выйдя из третьей дхьяны, он вошёл во вторую дхьяну. Выйдя из второй дхьяны, он вошёл в первую дхьяну. Выйдя из первой дхьяны, он вошёл во вторую дхьяну. Выйдя из второй дхьяны, он вошёл в третью дхьяну. Выйдя из третьей дхьяны, он вошёл в четвёртую дхьяну. Выйдя из четвёртой дхьяны, Будда обрёл паринирвану.

408. В тот миг произошло великое землетрясение, что привело в ужас богов и людей мира. Сияние, что было ярче света солнца или луны, озарило даже самые тёмные места. Живые существа там увидели друг друга в этом великом сиянии. Они говорили: «Здесь живут и другие люди! Здесь живут и другие люди!» Тот свет был повсюду и превосходил сияние богов.

409. Боги Трайястримши в небесах рассыпали цветы мандара, а также удумбара, падма, кумуда и пундарика над Татхагатой, а затем и над собранием. Боги также рассыпали над Буддой и над великим собранием сандаловый порошок.

Хвалебные песни Будде

410. После того как Будда обрёл паринирвану, царь небес Брахмы произнёс в стихах с небес:

• «Все непросветлённые живые существа
  отбросят свои совокупности.
  Будда был непревзойдённым мудрецом,
  не имевшим равных в мире.

• Татхагата, великий благородный герой,
  обладал бесстрашием и чудесной силой.
  Бхагавану следовало бы остаться ещё дольше,
  но теперь он обрёл паринирвану».

411. Шакра, владыка богов, также сложил стихи:

• «Совокупности и деяния не постоянны,
  они лишь то, что возникает и исчезает.
  Нет рождённого, что не умирает, —
  прекращение этого Буддой есть счастье».

412. Царь Вайшравана также сложил стихи:

• «Деревья удачи в великом лесу,
  непревзойдённа удача саловых деревьев.
  Превосходное поле заслуг приняло подношения
  и угасло между двух деревьев».

413. Ануруддха также сложил стихи:

• «Пребывая в несоставленном,
  Будда более не дышит.
  Придя из безмятежности,
  его духовное сияние исчезло».

414. Монах Упамана также сложил стихи:

• «Не с нерадивым настроем
  он взращивал высшую мудрость.
  Непривязанный и не запятнанный ничем,
  непревзойдённый мудрец отрёкся от любви».

415. Монах Ананда также сложил стихи:

• «Боги и люди ощутили страх,
  волосы у них встали дыбом под одеждой.
  Когда всё было исполнено,
  Совершенно Пробуждённый угас».

416. Дух Кумбхира также сложил стихи:

• «Мир утратил своего защитника,
  множества навеки остались слепы во тьме.
  Больше не увидят они Совершенно Пробуждённого,
  героя среди людей, льва рода Шакьев!»

417. Ваджрапани также сложил стихи:

• «В этой жизни и в следующей
  боги мира Брахмы и люди
  уже никогда не увидят вновь
  героя среди людей, льва рода Шакьев!»

418. Майя, мать Будды, также сложила стихи:

• «Будда родился в парке Лумбини,
  и путь его был широк и полноводен.
  Он вернулся на свою родину
  и отбросил навсегда это непостоянное тело».

419. Дух, обитавший между той парой деревьев, также сложил стихи:

• «Что же это за время года?
  Не по сезону цветы рассыпаны над Буддой!
  Обладая добродетелью десяти сил,
  Татхагата избрал угасание».

420. Дух салового леса также сложил стихи:

• «Это земля чудесной радости,
  ведь здесь вырос Будда.
  Затем он повернул колесо Закона
  и отправился к этому угасанию».

421. Четыре небесных царя также сложили стихи:

• «Татхагата с непревзойдённой мудростью
  всегда учил истине непостоянства.
  Он освободил множества от уз страдания
  и наконец вошёл в безмятежность».

422. Царь небес Трайястримши также сложил стихи:

• «В течение сотен тысяч мириад кальп
  он стремился достичь непревзойдённого пути.
  Он освободил множества от уз страдания
  и наконец вошёл в безмятежность».

423. Царь небес Ямы также сложил стихи:

• «Это было последнее одеяние,
  что обернуло тело Татхагаты.
  Будда угас —
  кому же теперь будет пожертвовано его одеяние?»

424. Царь небес Тушита также сложил стихи:

• «Это было его последнее тело,
  его совокупности и элементы прекратились.
  Без представлений скорби или радости
  он более не тревожим старостью и смертью».

425. Царь небес Нирманарати также сложил стихи:

• «Это была последняя ночь Будды,
  когда он возлёг на правый бок.
  Здесь, в саловом лесу,
  угас лев рода Шакьев».

426. Царь небес Паранирмитавашавартин также сложил стихи:

• «Мир навеки погружается в упадок и тьму,
  царь звёзд, луна, внезапно закатился.
  Скрытое непостоянством,
  солнце великой мудрости навеки затмилось».

427. Некий монах также сложил стихи:

• «Это тело, подобное пузырю пены, —
  как может быть счастливым нечто столь хрупкое?
  Будда обрёл алмазное тело,
  но и оно оставалось непостоянным и изменчивым.

• Алмазные тела будд
  также все возвращаются к непостоянству.
  Они угасают быстро, точно снежинка;
  на что же ещё надеяться, что оно останется?»

Последние почести

428. Будда обрёл паринирвану. Монахи оплакивали его кончину. Они бросались на землю, метались и громко рыдали. Они не могли совладать с собой. Всхлипывая, они говорили: «Как скоро наступило угасание Татхагаты! Как стремительно было угасание Бхагавана! Как быстро великий Закон погружается в забвение! Множество существ надолго придёт в упадок! Мир ослепнет!»

429. Они были подобны большому дереву с вырванными корнями и обрубленными ветвями. Они были подобны разрубленной змее, что в исступлении извивается, корчится и мечется, не зная, куда ей деться. Монахи были такими же, оплакивая его кончину. Они бросались на землю, метались и громко рыдали. Они не могли совладать с собой. Всхлипывая, они говорили: «Как скоро наступило угасание Татхагаты! Как стремительно было угасание Бхагавана! Как быстро великий Закон погружается в забвение! Множество существ надолго придёт в упадок! Мир ослепнет!»

430. Тогда старейшина Ануруддха сказал монахам: «Остановитесь, остановитесь! Не плачьте! Над нами боги. Они могут счесть это странным и осудить вас за это!»

Монахи спросили Ануруддху: «Сколько же богов над нами?»

431. Ануруддха сказал: «Они заполняют небо. Кто мог бы сосчитать их всех? Они странствуют по небу, в смятении, плача и бия себя в грудь. Со слезами на глазах они говорят: „Как скоро наступило угасание Татхагаты! Как стремительно было угасание Бхагавана! Как быстро великий Закон погружается в забвение! Множество существ надолго придёт в упадок! Мир ослепнет!“

432. Они подобны большому дереву с вырванными корнями и обрубленными ветвями. Они подобны разрубленной змее, что в исступлении извивается, корчится и мечется, не зная, куда ей деться. Боги таковы же. Они странствуют по небу, в смятении, плача и бия себя в грудь. Со слезами на глазах они говорят: „Как скоро наступило угасание Татхагаты! Как стремительно было угасание Бхагавана! Как быстро великий Закон погружается в забвение! Множество существ надолго придёт в упадок! Мир ослепнет!“»

433. Монахи обсуждали учение всю ночь напролёт до рассвета. Ануруддха сказал Ананде: «Быть может, тебе следует отправиться в город и сказать маллам: „Будда угас. Если вы хотите совершить подношения, теперь для этого подходящее время“».

434. Ананда поднялся, поклонился в ноги Будде, а затем повёл ещё одного монаха в город, плача по дороге. Они увидели группу из пятисот маллов, что собрались в одном месте по какому-то незначительному делу. Маллы увидели приближающегося Ананду и поднялись, чтобы посмотреть на него. Поклонившись ему в ноги и встав в стороне, они сказали Ананде: «Зачем ты пришёл этим утром?»

Ананда ответил: «Ныне я пришёл сюда, чтобы принести пользу всем вам. Вам следует знать, что Татхагата угас прошлой ночью. Если вы хотите совершить подношения, теперь для этого подходящее время».

435. Услышав эти слова, все маллы громко зарыдали. Утирая слёзы, они говорили: «Как быстро Будда обрёл паринирвану! Как стремительно мир ослеп!»

Ананда ответил: «Остановитесь, остановитесь! Почтенные, не плачьте! Желать, чтобы эта обусловленная жизнь не изменялась, невозможно. Как прежде говорил Будда: „У рождённого есть своя смерть, и то, что сошлось вместе, также и распадается. Всё, что мы любим, непостоянно“».

436. Тогда маллы сказали друг другу: «Пусть каждый из нас вернётся домой, отберёт благоуханные цветы и музыкальные инструменты, а затем поспешит к той паре деревьев, чтобы совершить подношения останкам Будды! Через день мы возложим его останки на ложе. Молодые мужчины из рода маллов понесут ложе за каждый угол. Мы понесём знамёна и зонты, будем жечь благовония, рассыпать цветы и играть музыку как подношение. Мы войдём в восточные врата города и пройдём квартал за кварталом, чтобы люди могли совершить подношения. Затем мы выйдем через западные врата, отнесём ложе на возвышенное место и там сожжём его».

437. Обсудив это, маллы разошлись каждый по домам и отобрали благоуханные цветы и музыкальные инструменты для подношений. Затем они направились к тому месту между парой деревьев, чтобы совершить подношения останкам Будды. Спустя день его останки возложили на ложе, но когда маллы попытались поднять ложе, никто из них не смог этого сделать.

438. Тогда Ануруддха сказал маллам: «Остановитесь все! Не изнуряйте себя понапрасну. Ложе поднимут боги».

Маллы спросили: «Что же замыслили боги? Они собираются поднять это ложе?»

439. Ануруддха сказал: «Вы собирались совершить подношения благоуханных цветов и музыки останкам Будды. Спустя день вы возложили бы останки на ложе и поручили молодым мужчинам из рода маллов нести его за каждый угол. Вы несли бы знамёна и зонты, жгли благовония, рассыпали цветы и играли музыку как подношение. Затем вы вошли бы в восточные врата города и прошли квартал за кварталом, чтобы люди могли совершить подношения. После этого вы вышли бы через западные врата, отнесли ложе на возвышенное место и там сожгли его.

440. Но боги желают оставить его останки здесь на семь дней, чтобы совершить подношения благовоний, цветов и музыки и воздать почести. После этого останки Будды возложат на ложе. Молодые мужчины из рода маллов понесут ложе за каждый угол. Вы понесёте знамёна и зонты, будете рассыпать цветы, жечь благовония и играть музыку как подношение его останкам. Вы войдёте в восточные врата города и пройдёте квартал за кварталом, чтобы люди могли совершить подношения. Затем вы выйдете через северные врата, переправитесь через реку Найранджана и отправитесь к храму Небесного Венца. Там его и сожгут. Таково желание богов на небесах, потому они не позволяют сдвинуть ложе».

Маллы сказали: «О, это звучит хорошо! Мы последуем желанию богов».

441. Тогда маллы сказали друг другу: «Нам следует сперва отправиться в город и привести в порядок улицы кварталов. Мы подметём их и воскурим благовония. Затем мы сможем вернуться сюда, чтобы совершать подношения его останкам семь дней».

442. Тогда маллы все вместе отправились в город и привели в порядок улицы, квартал за кварталом. Они подмели мусор и воскурили благовония. Закончив, они покинули город и вернулись к месту между парой деревьев. Они совершали подношения благовоний, цветов и музыки останкам Будды. Когда солнце село по прошествии семи дней, они возложили останки Будды на ложе. Молодые мужчины из рода маллов понесли его за каждый угол. Толпа маллов несла знамёна и зонты, жгла благовония, рассыпала цветы и играла музыку. Они следовали за несущими ложе спереди и сзади, шествуя мирно.

443. Боги Трайястримши рассыпали над останками Будды цветы мандара, утпала, падма, кумуда и пундарика, а также небесный сандаловый порошок, так что он заполнил всю дорогу. Боги играли музыку, а духи-якши пели песни.

444. Маллы сказали друг другу: «Оставим нашу человеческую музыку и последуем музыке, что играют боги как подношение останкам Будды».

445. Маллы, несущие ложе, направились к городу и вошли через восточные врата. Они останавливались на перекрёстках, где жгли благовония, рассыпали цветы и играли музыку как подношение. Была там малльская женщина по имени Рои(?), что веровала в путь Будды. Она несла в руках золотой цветок величиной с колесо повозки, что поднесла как дар его останкам.

446. Была там престарелая бабушка, что возвысила голос в похвале: «Эти маллы обретут великую награду! Ведь весь народ радуется, вознося последние подношения Татхагате после его угасания!»

Погребение Будды

447. После того как маллы совершили свои подношения, они вышли через северные врата, переправились через реку Найранджана и отправились к храму Небесного Венца. Они опустили ложе на землю и спросили Ананду: «Что ещё нам следует поднести?»

Ананда ответил: «Я сам слышал это от Будды, сам получил это наставление от Будды: когда мы будем погребать его останки, это следует делать так, как погребают благородного царя-миродержца».

448. Они вновь спросили Ананду: «Как же погребают благородного царя-миродержца?»

449. Он ответил: «„Вот как погребают благородного царя-миродержца: сперва его тело омывают благовонной водой. Его обёртывают со всех сторон свежей хлопковой тканью. Затем его обёртывают пятьюстами слоями ткани. Его тело помещают в золотой гроб и обливают кунжутным маслом. Золотой гроб поднимают и помещают во второй, больший, железный гроб. Затем снаружи того гроба укладывают слой сандалового благовония. Дрова многих ароматов складывают поверх тонких одеяний, и тело сжигают. Когда это исполнено, его останки помещают в святилище, возведённое на перекрёстке дорог. Снаружи его увешивают шёлковыми тканями, и люди со всей страны приходят взглянуть на святилище царя Закона. Они с тоской вспоминают об истинном учении, что принесло пользу многим людям.

450. Ананда, когда будешь погребать меня, сперва омой моё тело благовонной водой, а затем обверни его со всех сторон свежей хлопковой тканью. Обверни его пятьюстами слоями ткани, помести моё тело в золотой гроб и облей кунжутным маслом. Подними золотой гроб и помести его во второй, больший, железный гроб. Затем уложи снаружи того гроба слой сандалового благовония. Сложи дрова многих ароматов поверх тонких одеяний и сожги моё тело. Когда это будет исполнено, помести мои останки в святилище, возведённое на перекрёстке дорог. Увешай его снаружи шёлковыми тканями, и пусть люди со всей страны приходят взглянуть на святилище Будды. Они будут с тоской вспоминать о Татхагате, царе Закона, и о его пробуждённом учении. Пока они живы, они будут обретать заслуги и награды, а после смерти вознесутся на небеса, кроме тех, кто достигнет пробуждения“».

451. Тогда маллы сказали друг другу: «Вернёмся в город и принесём всё необходимое для погребения — благовония, цветы, хлопок, гробы, благовонное масло и белую ткань».

452. Тогда маллы все вместе отправились в город, собрали всё необходимое для погребения и вернулись к храму Небесного Венца. Они омыли тело Будды благовонной водой и обернули его со всех сторон свежей хлопковой тканью. Они обернули его пятьюстами слоями ткани, поместили его тело в золотой гроб и облили благовонным маслом. Они подняли золотой гроб и поместили его во второй, больший, железный гроб. Затем они уложили снаружи того гроба сандаловое дерево. Они сложили поверх него дрова многих ароматов.

Кремация Будды

453. Великий министр маллов по имени Рои(?) взял большой факел и попытался зажечь дрова Будды, но огонь не разгорался. Другие знатные маллы также подходили зажечь дрова, но огонь вновь не разгорался.

454. Тогда Ануруддха сказал маллам: «Остановитесь, остановитесь! Почтенные, вам не удастся зажечь его. Огонь гаснет и не разгорается, потому что таково желание богов».

455. Маллы спросили: «Почему боги мешают огню разгореться?»

Ануруддха сказал: «Боги желают, чтобы Махакашьяпа привёл пятьсот учеников из Павы. Сейчас они на полпути сюда. Не сжигайте его пока. Они хотят увидеть тело Будды. Боги знают их желание, потому и мешают огню разгореться».

456. Маллы вновь сказали: «Пусть будет по их желанию».

457. Тогда Махакашьяпа вёл тех пятьсот учеников из Павы. Идя по дороге, они повстречали ниргрантху, что нёс в руке цветок мандара. Увидев ниргрантху, Махакашьяпа остановил его и спросил: «Откуда ты идёшь?»

Он ответил: «Я иду из Кушинагары».

458. Кашьяпа вновь спросил: «Знаешь ли ты о нашем учителе?»

«Знаю».

459. «Знаешь ли ты, где он?»

«Уже семь дней прошло с его угасания. Я иду туда, чтобы поднести этот небесный цветок».

460. Услышав это, Кашьяпа опечалился и был удручён. Когда остальные пятьсот монахов услышали, что Будда угас, они громко зарыдали, метались и стенали. Они не могли совладать с собой. Утирая слёзы, они говорили: «Как скоро наступило угасание Татхагаты! Как стремительно было угасание Бхагавана! Как быстро великий Закон погружается в забвение! Множество существ надолго придёт в упадок! Мир ослепнет!» Они были подобны большому дереву с вырванными корнями и обрубленными ветвями. Они были подобны разрубленной змее, что в исступлении извивается, корчится и мечется, не зная, куда ей деться.

461. Был в том собрании человек из рода Шакьев по имени Упананда. Он остановил монахов, сказав: «Не печальтесь! Бхагаван угас. Теперь мы свободны! Он всё время говорил: „Вы должны делать это; вам нельзя делать то“. Отныне мы можем поступать, как нам вздумается».

462. Услышав это, Кашьяпа опечалился и был удручён. Он сказал монахам: «Скорее возьмите рясы и чаши. Нам нужно достичь той пары деревьев прежде, чем его сожгут, если мы хотим увидеть Будду».

463. Услышав его слова, монахи поднялись со своих мест и последовали за Кашьяпой в Кушинагару. Они переправились через реку Найранджана, достигли храма Небесного Венца и подошли к Ананде. Обменявшись приветствиями, они встали в стороне. Кашьяпа сказал Ананде: «Мы хотели бы увидеть останки прежде, чем его сожгут. Возможно ли увидеть его?»

464. Ананда ответил: «Хотя его ещё не сожгли, увидеть его будет трудно. Почему же? Тело Будды омыли благовонной водой, а затем обернули его со всех сторон свежей хлопковой тканью. Его обернули пятьюстами слоями ткани и поместили его тело в золотой гроб, который поместили в железный гроб. Снаружи того гроба уложили сандаловое дерево. Из-за этого будет трудно увидеть тело Будды».

465. Кашьяпа повторил свою просьбу трижды, и Ананда отвечал так же, как и в первый раз: «…Из-за этого будет трудно увидеть тело Будды».

466. Тогда Махакашьяпа подошёл к благовонным дровам. Он открыл ступни Будды внутри двойного гроба, и они изменили цвет. Увидев это, Кашьяпа был потрясён. Он спросил Ананду: «Тело Будды золотое. Почему же изменились его ступни?»

Ананда ответил: «Ранее здесь была престарелая мать, что рыдала и коснулась ступней Будды рукой, и её слёзы попали на них. Лишь по этой причине они изменили цвет».

467. Услышав это, Кашьяпа был ещё более удручён. Он подошёл к благовонным дровам и поклонился останкам Будды. Четверичное собрание и боги в небесах также поклонились одновременно с ним. Тогда ступни Будды внезапно скрылись обратно.

468. Махакашьяпа трижды обошёл дрова по кругу и сложил такие стихи:

• «Будды несравненны,
  их благородная мудрость неизмерима.
  Перед этой несравненной благородной мудростью
  я склоняю ныне голову.

• Несравненный отшельник
  был высочайшим и безупречным.
  Муни, что срубил ветвь жажды, —
  тот великий мудрец, чтимый богами и людьми.
  Перед высочайшим героем среди людей
  я склоняю ныне голову.

• Его подвижничеству не было равных,
  он учил людей расставаться с привязанностью.
  Он был незапятнан и не осквернён ничем;
  я склоняю голову перед Непревзойдённым Мудрецом.

• Три загрязнения были для него окончены,
  он счастливо пребывал в безмятежном подвижничестве.
  Перед Несравненным и не имеющим равных
  я склоняю голову перед Мудрецом Десяти Сил.

• Достигший блага был высочайшим,
  мудрецом, чтимым среди двуногих.
  Пробуждённый к покою четырёх истин,
  я склоняю голову перед Умиротворённым Мудрецом.

• Непревзойдённый среди отшельников,
  он вёл заблудших к истине.
  Бхагаван угас —
  я склоняю голову перед глубоким путём.

• Без страсти и безупречный,
  ум его был безмятежен и спокоен.
  Он устранил загрязнения,
  потому я склоняю голову перед Незапятнанным Мудрецом.

• Око мудрости не имело предела,
  и Бессмертный обладал силой и славой.
  Он был необычайно труден для постижения;
  я склоняю голову перед Несравненным.

• Рыча, точно лев,
  он бесстрашно жил в лесу.
  Он победил Мару и превзошёл четыре рода,
  потому я склоняю перед ним голову».

469. Махакашьяпа обладал великим величием и в совершенстве владел четырьмя видами красноречия. После того как он произнёс эти стихи, дрова Будды сами собой загорелись. Маллы сказали друг другу: «Теперь огонь пылает яростно! Он разгорается так сильно, что его будет трудно остановить — он сожжёт его останки, пока они не исчезнут! Быть может, нам стоит залить его водой?»

470. Тогда дух саловых деревьев, что находился среди дров и веровал в путь Будды, тотчас же своей чудесной силой погасил огонь, сжигавший дрова Будды.

471. Маллы вновь сказали друг другу: «На двадцать йоджан вокруг Кушинагары есть благоуханные цветы. Нам следует собрать их все и поднести останкам Будды!» Они тотчас отправились в город и собрали те благоуханные цветы для подношения.

Раздел останков Будды

472. Народ маллов Павы услышал, что Будда обрёл паринирвану между парой деревьев. Они подумали про себя: «Теперь нам следует пойти и получить долю его останков. Ведь и наша земля была его родиной! Мы возведём святилище и будем совершать ему подношения».

473. Те маллы Павы подняли от своих вассалов четверичное войско, состоящее из слоновьих, конных, колесничных и пеших отрядов. Они отправились в Кушинагару и отправили посланника. Они сказали: «Мы слышали, что Будда, Бхагаван, остановился здесь и угас. Он был и нашим учителем тоже, дорогим нашим сердцам. Мы пришли просить долю его костей. Мы возведём святилище на его родине и будем совершать ему подношения».

474. Царь Кушинагары ответил: «Да, да! Воистину, всё так, как вы говорите. Однако именно в этой земле Бхагаван занемог, и именно здесь он обрёл паринирвану. Чиновники и народ этой страны совершили собственные подношения. Вы, почтенные, пришли издалека, но вы не можете получить долю его останков».

475. Тогда собрание народа булов из Чалакалпы, собрание народа краудьев из Рамаграмы, собрание брахманов Вишнудвипы, собрание народа Шакьев из Капилавасту, собрание личчхавов из Вайшали и царь Аджаташатру из Магадхи услышали, что Татхагата избрал паринирвану между парой деревьев близ Кушинагары. Они подумали про себя: «Теперь нам следует пойти и просить долю его останков».

476. Тогда цари этих стран, такие как Аджаташатру, подняли от своих вассалов четверичные войска, состоящие из слоновьих, конных, колесничных и пеших отрядов, и двинулись, чтобы переправиться через реку Ганг. Они повелели брахману Дхумрагхотре: «Ступай в Кушинагару от моего имени и передай маллам такой вопрос: „Легка ли была жизнь? Не были ли утомительны ваши странствия? Мы выражаем вам, почтенные, всяческое почтение. Мы дружественные соседи, никогда не бывшие во вражде. Мы слышали, что Татхагата избрал паринирвану в вашей стране, почтенные. Лишь непревзойдённый мудрец был нашим истинным божеством, потому мы пришли издалека просить долю его костей. Мы отвезём их на наши родины и возведём святилища для подношений им. Если бы вы отдали это нам, это обогатило бы всю страну, и мы разделили бы это с вами, почтенные“».

477. Приняв повеление царя, брахман Дхумрагхотра отправился в тот город и сказал маллам: «Великий царь Магадхи безмерно вопрошает: „Легка ли была жизнь? Не были ли утомительны ваши странствия? Мы выражаем вам, почтенные, всяческое почтение. Мы дружественные соседи, никогда не бывшие во вражде. Мы слышали, что Татхагата избрал паринирвану в вашей стране, почтенные. Лишь непревзойдённый мудрец был нашим истинным божеством, потому мы пришли издалека просить долю его костей. Мы отвезём их на наши родины и возведём святилища для подношений им. Если бы вы отдали это нам, это обогатило бы всю страну, и мы разделили бы это с вами, почтенные“».

478. Маллы ответили Дхумрагхотре: «Да, да! Воистину, всё так, как вы говорите, почтенный. Однако именно в этой земле Бхагаван занемог, и именно здесь он обрёл паринирвану. Чиновники и народ этой страны совершили собственные подношения. Вы, почтенные, пришли издалека, но вы не можете получить долю его останков».

479. Тогда цари тех стран собрали своих министров и держали совет. Они сложили такие стихи:

• «Мы говорили миролюбиво,
  придя издалека и поклонившись.
  Мы смиренно просили нашу долю,
  но вы не желаете её разделить.

• Наше четверичное войско здесь;
  оно не пожалеет своих жизней.
  Если мы не сможем получить это доводами,
  мы возьмём это силой».

480. Министры Кушинагары собрались и держали совет по этому делу. Они сложили такие стихи в ответ:

• «Вы, почтенные, пришли издалека
  и поклонились со смирением.
  Но останков Татхагаты
  мы не можем заставить себя вам даровать.

• Те войска, что вы подняли, —
  такие же есть и у нас.
  Мы будем биться насмерть,
  прежде чем устрашимся».

481. Тогда брахман Дхумрагхотра обратился к собранию: «Почтенные, мы уже долгое время следуем наставлению Будды. Мы повторяем слова Закона, и сердца наши следуют его человеколюбивому воспитанию. Все живые существа постоянно памятуют о нём и желают покоя. Разве хотели бы они, чтобы мы бились за останки Будды и ранили друг друга? Они хотели бы, чтобы останки Татхагаты принесли широкую пользу. Нам следует просто теперь разделить его останки».

482. Собрание единодушно признало это добрым решением, и они тотчас же обсудили: «Кто достоин разделить их?»

483. Они сказали: «Брахман Дхумрагхотра — человеколюбивый и уравновешенный мудрец. Мы могли бы поручить это ему».

484. Тогда цари повелели Дхумрагхотре: «Раздели останки Будды поровну на восемь частей».

485. Дхумрагхотра, услышав это повеление царей, подошёл к останкам. Он глубоко склонил перед ними голову, а затем взял верхние зубы Будды. Он отделил их и отложил в сторону. Он послал кого-то доставить верхние зубы Будды царю Аджаташатру.

486. Он сказал посланнику: «Ступай от моего имени к великому царю и скажи: „Легка ли была жизнь? Не были ли утомительны твои странствия? Не тяготит ли тебя ожидание останков Будды? Теперь я отправил этого посланника, чтобы доставить верхние зубы Татхагаты. Они достойны подношений. Я надеюсь, что раздел останков завершится к тому времени, как взойдёт утренняя звезда. Я поднесу их лично“».

487. Посланник принял слова Дхумрагхотры и отправился к царю Аджаташатру. Он сказал: «Брахман Дхумрагхотра послал меня безмерно вопросить: „Легка ли была жизнь? Не были ли утомительны твои странствия? Не тяготит ли тебя ожидание останков Будды? Теперь я отправлен, чтобы доставить верхние зубы Татхагаты. Они достойны подношений. Я надеюсь, что раздел останков завершится к тому времени, как взойдёт утренняя звезда. Я поднесу их лично“».

488. Тогда Дхумрагхотра принял один камень весом останков и разделил их с помощью сосуда. Когда все восемь частей стали равны, он сказал собравшимся людям: «С помощью этого сосуда, прошу, удостоверьтесь, что останки раздаются честно. Вы можете возвести собственные святилища, чтобы поместить их туда и совершать им подношения».

489. Они сказали: «Это мудро! Когда придёт время, мы вместе дозволим этот раздел».

490. Некто из селения Пиппала сказал собравшимся: «Я прошу дать мне уголь с этой земли. Мы возведём святилище и будем совершать ему подношения!»

«Мы отдадим это тебе».

Одиннадцать святилищ Будды

491. Народ Кушинагары получил свою долю останков. Они возвели святилище в своей земле и стали совершать ему подношения.

492. Народы Павы, Чалакалпы, Рамаграмы, Вишнудвипы, Капилавасту, Вайшали и царь Аджаташатру из Магадхи получили свои доли останков. Каждый из них вернулся в свою страну, возвёл святилище и стал совершать ему подношения. Брахман Дхумрагхотра забрал сосуд, чтобы возвести для него святилище. Человек из Пиппалы забрал свою долю в свою землю. Они возвели святилище над углём кремации.

493. Так было возведено восемь святилищ над останками Татхагаты, девятое святилище — над сосудом, десятое святилище — над углём, и одиннадцатое святилище — над волосами со времени рождения Будды.

Заключительное восхваление

494. В какой день родился Будда? В какой день он достиг пробуждения? В какой день он обрёл паринирвану? Он родился, когда взошла звезда Пушья. Он покинул дом, когда взошла звезда Пушья. Он достиг пробуждения, когда взошла звезда Пушья. Он обрёл паринирвану, когда взошла звезда Пушья.

• «Когда родился мудрец среди двуногих?
  Когда он вышел из чащи страдания?
  Когда он обрёл непревзойдённый путь?
  Когда он вошёл в город нирваны?

• Мудрец среди двуногих родился, когда взошла Пушья.
  Он вышел из чащи, когда взошла Пушья.
  Он обрёл непревзойдённый путь, когда взошла Пушья.
  Он вошёл в город нирваны, когда взошла Пушья.

• В восьмой день Татхагата родился.
  В восьмой день Будда покинул дом.
  В восьмой день он достиг пробуждения.
  В восьмой день он избрал паринирвану.

• В восьмой день родился мудрец среди двуногих.
  В восьмой день он вышел из чащи.
  В восьмой день он обрёл непревзойдённый путь.
  В восьмой день он вошёл в город нирваны.

• Во втором месяце Татхагата родился.
  Во втором месяце Будда покинул дом.
  Во втором месяце он достиг пробуждения.
  В восьмой день он избрал паринирвану.

• Во втором месяце родился мудрец среди двуногих.
  Во втором месяце он вышел из чащи.
  Во втором месяце он обрёл непревзойдённый путь.
  В восьмой день он вошёл в город нирваны.

• Цветы сала были в цвету,
  сияя всевозможным светом.
  На своей изначальной родине
  Татхагата избрал паринирвану.

• Паринирвана Великого Сострадательного
  восхваляется и чтится многими людьми.
  Полностью переправившись через ужасное,
  он решил обрести паринирвану».

Примечания

[1] Это вторая сутра «Дигха-агамы» (кит. 長阿含經; T01n0001, T1.1.11a7–30b4). Её прямые параллели — «Махапариниббана-сутта» (Дигха-никая 16), тексты Тайсё T5, T6, T7 и T1451, а также уцелевшая санскритская рукопись. Существует также немало параллелей к отдельным частям этой сутры в других буддийских источниках. [назад]

[2] «Святилище Благоухания» (кит. 香塔). Исходный индийский термин неясен, но, по всей видимости, он означал нечто вроде «благоухания» или «аромата». В палийской версии место, где Будда объявил, что через три месяца войдёт в нирвану, — это зал с остроконечной крышей в Великом лесу (пал. mahāvanaṃ kūṭāgārasālā) близ Вайшали. [назад]