DĀ 25 — Нагой странник

1. Так я слышал^[1]: однажды Будда пребывал в оленьем заповеднике близ Карнакаштхи [Уджуньи]^[2]. Его сопровождало великое собрание из тысячи двухсот пятидесяти монахов.

2. Нагой странник из рода Кашьяпы посетил Бхагавана. Обменявшись с ним приветствиями, он сел в стороне. Тот нагой Кашьяпа сказал Будде: «Я слышал, что отшельник Гаутама порицает все аскетические обряды и укоряет иных отшельников, считая их порочными. Гаутама, предположим, кто-то сказал бы: „Отшельник Гаутама порицает все аскетические обряды и укоряет иных отшельников, считая их порочными“. Если некто скажет, что это речь Закона, исполняющая учение, разве не будет это клеветой на отшельника Гаутаму?»

3. Будда ответил: «Кашьяпа, предположим, кто-то сказал бы: „Отшельник Гаутама порицает все аскетические обряды и укоряет иных отшельников, считая их порочными“. Это не было бы речью Закона, исполняющей учение. Они клеветали бы на меня, ибо это неистинное утверждение. Почему?

4. «Кашьяпа, я видел, как те отшельники попадали в ад, когда их тела распадались и жизнь оканчивалась. Я также видел, как отшельники рождались в благом небесном месте, когда их тела распадались и жизнь оканчивалась. Порой я видел, как отшельники, наслаждавшиеся аскетическими практиками, рождались в аду, когда их тела распадались и жизнь оканчивалась. Порой я видел, как отшельники, наслаждавшиеся аскетическими практиками, рождались в благом небесном месте.

5. «Кашьяпа, я в полной мере знаю и в полной мере вижу эти два удела, что суть места, обретаемые в награду. Зачем мне было бы укорять всех тех отшельников и считать их порочными? Когда я верно говорю „да“, они говорят „нет“. Когда я верно говорю „нет“, они говорят „да“. Кашьяпа, есть отшельники и жрецы, что в равной мере обладают путём, и есть отшельники и жрецы, что не обладают путём в равной мере. Кашьяпа, тех, кто не равен, я оставляю в стороне, ибо их учение не разделяется отшельниками и жрецами поровну.

6. «Кашьяпа, мудрые делают такое наблюдение: „Если у отшельника Гаутамы были неискусные качества, весьма загрязнённые, тёмные и неблагородные, и у иных учителей были те же качества, кто из них способен уничтожить эти качества?“ Кашьяпа, когда мудрые делают это наблюдение, они таким образом знают и видят, что лишь отшельник Гаутама способен уничтожить эти качества. Кашьяпа, когда мудрые делают это наблюдение, исследуют это и обсуждают это, именно меня они называют таковым.

7. «Далее, Кашьяпа, мудрые делают такое наблюдение: „Если у учеников отшельника Гаутамы есть неискусные качества, весьма загрязнённые, тёмные и неблагородные, и у учеников иных учителей есть те же качества, кто из них способен уничтожить эти качества?“ Кашьяпа, когда мудрые делают это наблюдение, они таким образом знают и видят: „Ученики отшельника Гаутамы способны уничтожить эти качества“. Кашьяпа, когда мудрые делают это наблюдение, исследуют это и обсуждают это, именно моих учеников они называют таковыми.

8. «Далее, Кашьяпа, мудрые делают такое наблюдение: „У отшельника Гаутамы есть искусные качества, чистые, возвышенные и благородные, и у иных учителей есть те же качества. Кто из них способен взращивать их и приумножать?“ Кашьяпа, когда мудрые делают это наблюдение, они таким образом знают и видят: „Лишь отшельник Гаутама способен взращивать эти качества и приумножать их“. Кашьяпа, когда мудрые делают это наблюдение, исследуют это и обсуждают это, именно меня они называют таковым.

9. «Кашьяпа, мудрые делают такое наблюдение: „Если у учеников отшельника Гаутамы есть искусные качества, чистые, возвышенные и благородные, и у учеников иных учителей есть те же качества, кто из них способен взращивать их и приумножать?“ Кашьяпа, когда мудрые делают это наблюдение, они таким образом знают и видят: „Лишь ученики отшельника Гаутамы способны взращивать эти качества и приумножать их“. Кашьяпа, когда мудрые делают это наблюдение, исследуют это и обсуждают это, именно моих учеников они называют таковыми.

10. «Кашьяпа, есть путь и способ, что взращивает монах, и тогда он сам будет знать и видеть: „Речь отшельника Гаутамы своевременна, истинна, содержательна, есть учение и дисциплина“. Кашьяпа, каковы же тот путь и тот способ, что взращивает монах, и тогда он сам будет знать и видеть: „Речь отшельника Гаутамы своевременна, истинна, содержательна, есть учение и дисциплина“?

11. «Кашьяпа, монах взращивает фактор пробуждения памятования, опирающийся на прекращение, отсутствие желания и избавление. Он взращивает фактор пробуждения [различения] закона… усердия… радости… покоя… самадхи… невозмутимости, опирающийся на прекращение, отсутствие желания и избавление. Кашьяпа, таковы путь и способ, что взращивает монах, и тогда он сам будет знать и видеть: „Речь отшельника Гаутамы своевременна, истинна, содержательна, есть учение и дисциплина“».

12. Кашьяпа сказал: «Гаутама, есть лишь этот путь и этот способ, что взращивает монах, и тогда он сам знает и видит: „Речь отшельника Гаутамы своевременна, истинна, содержательна, есть учение и дисциплина“. Лишь грязные аскетические практики делают возможным называться жрецом или отшельником. Какие же грязные аскетические практики делают возможным называться жрецом или отшельником?

13. «Гаутама, они расстаются с одеждой и ходят нагими, прикрываясь руками. Они не принимают пищу в горшках или чашах. Они не принимают пищу между двумя стенами, между двумя людьми, между двумя клинками или между двумя чашами. Они не принимают пищу, когда семья ест вместе, когда в доме беременность, когда у двери видна собака, или когда в доме много мух.

14. «Они не принимают приглашений на трапезу или пищи от того, кто говорит, что знает их. Они не едят рыбу или мясо и не пьют вина. Они не берут по две чаши пищи, считая один глоток за трапезу, вплоть до семи трапез, и останавливаются. Принимая благодетельную пищу от одного человека, они не делают этого более семи раз. Порой они едят один раз в день, или раз в два дня, в три, в четыре, в пять, в шесть или в семь дней.

15. «Порой они едят плоды или травы и пьют соки. Они едят льняное семя, рис, длиннозёрный рис, коровий помёт, олений помёт, корни деревьев, ветви, листья и плоды, или плоды, упавшие сами собой.

16. «Порой они носят одежду, набрасывают на себя осоку вместо одежды, носят древесную кору, укутываются в траву или носят оленью шкуру. Порой они прикрепляют к себе волосы с головы, носят заплетённые волосы или носят одежду с кладбища.

17. «Порой они постоянно держат руки поднятыми, не сидят на ложах или циновках, либо постоянно сидят на корточках. Порой они обрезают свои волосы и прикрепляют их к бороде, лежат на шипах, лежат на плодах и ягодах, либо лежат нагими на коровьем помёте. Порой они омываются трижды днём или трижды ночью. Этими неисчислимыми тяготами они истязают свои тела. Гаутама, таковы грязные практики, что делают возможным называться жрецом или отшельником».

18. Будда сказал: «Кашьяпа, расставание с одеждой и хождение нагим… истязание своего тела этими неисчислимыми тяготами — их заповеди не полны, и их взгляды не полны. Они не способны усердно взращивать [путь], и их [учения] не широки и не открыты».

19. Кашьяпа сказал Будде: «Что же такое полнота заповедей и полнота взглядов, что превосходят аскетические практики и утончённы и превосходны?»

20. Будда сказал Кашьяпе: «Слушай внимательно и хорошо это обдумай. Я разъясню это для тебя».

Кашьяпа сказал: «Прекрасно, Гаутама! Я рад буду услышать это».

21. Будда обратился к Кашьяпе: «Если в мире является Татхагата, Архат… [взращивая] четыре дхьяны, он обретает счастье в этой самой жизни. Почему? Это происходит благодаря усердию, сосредоточенному вниманию, единому уму, наслаждению тихим уединением и отсутствию потворства себе. Кашьяпа, такова полнота заповедей и полнота взглядов, что превосходит аскетические практики, утончённа и превосходна».

Кашьяпа сказал: «Гаутама, хотя ты говоришь, что эта полнота заповедей и полнота взглядов превосходит аскетические практики и утончённа и превосходна, трудно лишь быть отшельником или жрецом».

22. Будда сказал: «Кашьяпа, таково особое учение мира, что учения отшельников и жрецов трудны. Кашьяпа, даже мирянка способна понять эти учения. Расставшись с одеждой и ходя нагим… истязая своё тело этими неисчислимыми тяготами, человек всё же не понимает своего ума: „Гневаюсь я или нет… обижен я или нет… причиняю ли я вред или нет?“ Если некто знает эти состояния ума, их не называют отшельниками или жрецами. Именно потому, что они не понимают самих себя, быть отшельником или жрецом трудно».

23. Кашьяпа тогда сказал Будде: «Каков же отшельник или жрец, чьи заповеди и взгляды полны и кто выше, превосходнее, утончённее и совершеннее?»

24. Будда сказал Кашьяпе: «Слушай внимательно, слушай внимательно! Хорошо это обдумай. Я разъясню это для тебя».

Кашьяпа сказал: «Прекрасно, Гаутама! Я рад буду услышать это».

25. Будда сказал: «Кашьяпа, с помощью самадхи ума монах… обретает три знания, разрушает тьму заблуждений и порождает свет мудрости. Это зовётся порождением знания об окончании скверн. Почему? Это происходит благодаря усердию, сосредоточенному вниманию, незабывчивости, наслаждению тихим уединением и отсутствию потворства себе. Кашьяпа, таков отшельник или жрец, чьи заповеди и взгляды полны, кто превосходнее, выше, утончённее и совершеннее».

Кашьяпа сказал: «Гаутама, хотя ты говоришь, что таков отшельник или жрец, чьи взгляды и заповеди полны и кто выше, превосходнее, утончённее и совершеннее, лишь быть отшельником или жрецом чрезвычайно трудно. Чрезвычайно трудно! Отшельника тоже трудно распознать, и жреца тоже трудно распознать».

26. Будда сказал Кашьяпе: «Мирянин тоже может взращивать это учение. Некто, кто скажет: „С этого дня я расстанусь с одеждой и буду ходить нагим… и истязать своё тело этими неисчислимыми тяготами“, не может называться отшельником или жрецом на основании этих практик. Если бы их называли отшельником или жрецом из-за этих практик, нельзя было бы сказать: „Быть отшельником чрезвычайно трудно! Быть жрецом чрезвычайно трудно!“ Этого нельзя сказать на основании этих практик отшельников и жрецов: „Быть отшельником чрезвычайно трудно! Быть жрецом чрезвычайно трудно!“»

27. Будда сказал Кашьяпе: «Однажды я был в Раджагрихе, пребывая в пещере Саптапарна близ горы Вайбхара. Там я разъяснил тому страннику Нигродхе чистые аскетические практики. Тот странник возрадовался, обрёл чистую веру, поднёс мне подношения, восхвалил меня и отдал мне свои лучшие подношения и похвалы».

Кашьяпа сказал: «Гаутама, кого же Гаутама не заставлял возрадоваться, обрести чистую веру, поднести подношения и восхвалить его? Ныне Гаутама заставил меня возрадоваться, обрести чистую веру, поднести подношения и восхвалить его. Я принимаю прибежище в Гаутаме».

28. Будда сказал Кашьяпе: «Те заповеди, коими обладает мир, не обладают высшими заповедями и прочим и не сопровождаются ими. Как могли бы они желать породить нечто более высокое? Они обладают самадхи, мудростью и освобождением и видели освобождение мудрости, но не обладают этими высшими самадхи, мудростью, освобождением и видением освобождения мудрости и не сопровождаются ими. Как могли бы они желать породить нечто более высокое?

29. «Кашьяпа, Татхагата, Архат и Совершенно Пробуждённый — это лев. Когда он подробно учит Закону великое собрание, он полновластен и бесстрашен, поэтому его зовут львом.

30. «Как же так, Кашьяпа? Сказал бы ты, что Татхагата не отважен, когда испускает львиный рык? Не думай так. Львиный рык Татхагаты отважен и бесстрашен.

31. «Кашьяпа, сказал бы ты, что отважный и бесстрашный львиный рык Татхагаты не совершается в великом собрании? Не думай так. Татхагата отважно испускает львиный рык в великом собрании.

32. «Кашьяпа, сказал бы ты, что Татхагата не учит Закону, когда отважно испускает львиный рык в великом собрании? Не думай так. Почему? Татхагата искусно учит Закону, когда отважно и бесстрашно испускает львиный рык в великом собрании.

33. «Как же так, Кашьяпа? Сказал бы ты, что собрание не объединяется умом, когда Татхагата отважно и бесстрашно испускает львиный рык в великом собрании и искусно учит Закону? Не думай так. Почему? Когда Татхагата отважно и бесстрашно испускает львиный рык в великом собрании и искусно учит Закону, собрание объединяется умом.

34. «Как же так, Кашьяпа? Сказал бы ты, что собрание не радуется, не верит и не принимает это, когда Татхагата отважно и бесстрашно испускает львиный рык в великом собрании, искусно учит Закону, и присутствующие слушают с единым умом? Не думай так. Почему? Когда Татхагата отважно и бесстрашно испускает львиный рык в великом собрании, искусно учит Закону, и присутствующее собрание слушает с единым умом, они радуются, верят и принимают это.

35. «Кашьяпа, сказал бы ты, что собрание не делает подношений, когда Татхагата отважно и бесстрашно испускает львиный рык в великом собрании, искусно учит Закону, и собрание радуется, верит и принимает это? Не думай так. [Почему?] Когда Татхагата отважно и бесстрашно испускает львиный рык в великом собрании, искусно учит Закону, и собрание радуется, верит и принимает это, они подносят ему дары.

36. «Кашьяпа, сказал бы ты, что собрание не обривает волосы и бороду, не облачается в три рясы Закона, не оставляет дом и не взращивает путь, когда Татхагата отважно и бесстрашно испускает львиный рык в великом собрании… и они верят, почитают и подносят дары? Не думай так. Почему? Когда Татхагата отважно и бесстрашно испускает львиный рык в великом собрании… и они верят, почитают и подносят дары, собрание обривает волосы и бороду, облачается в три рясы Закона, оставляет дом и взращивает путь.

37. «Кашьяпа, сказал бы ты, что собрание не совершает высшую целомудренную практику и не достигает мирной обители, что есть нирвана без остатка, когда Татхагата отважно и бесстрашно испускает львиный рык в великом собрании… и они оставляют дом и взращивают путь? Не думай так. Почему? Когда Татхагата отважно и бесстрашно испускает львиный рык в великом собрании… и они оставляют дом и взращивают путь, собрание действительно совершает высшую целомудренную практику и достигает мирной обители, что есть нирвана без остатка».

38. Кашьяпа тогда сказал Будде: «Как же, Гаутама, мне оставить дом и принять полные заповеди в этом учении?»

Будда сказал Кашьяпе: «Если некто из иной школы желает войти в моё учение, оставить дом и взращивать путь, ему следует ждать и находиться под наблюдением четыре месяца и получить согласие Сангхи. После этого он может оставить дом и принять заповеди. Кашьяпа, это просто потому, что, хотя это и есть учение, мы также наблюдаем за человеком».

39. Кашьяпа сказал: «Если некто из иной школы желает войти в учение Будды и взращивать целомудренную жизнь, ему следует ждать под наблюдением четыре месяца, чтобы оценить его многочисленные помыслы. После этого он может оставить дом и получить согласие Сангхи. Теперь я готов ждать под наблюдением четыре года, чтобы войти в учение Будды и получить согласие Сангхи. После этого я оставлю дом и приму заповеди».

Будда сказал Кашьяпе: «Я дал бы тебе своё согласие, но дело просто в том, что мы [сперва] наблюдаем за человеком».

40. Кашьяпа тогда оставил дом и принял полные заповеди в учении Будды. Прошло немного времени после того, как Кашьяпа принял заповеди, и он с чистой верой взращивал непревзойдённую целомудренную практику. В этой самой жизни он сам осознал: «Мои рождения окончены, целомудренная практика утверждена, и задача исполнена. Я не буду подвержен дальнейшему существованию». Он стал архатом.

41. Услышав то, чему учил Будда, Кашьяпа возрадовался и одобрил [услышанное].

Примечания

[1] Это 25-я сутра Дīргха Агамы (T1.1.102c24-4c15). Прямой параллелью этой сутры является DN 8. [назад]

[2] Карнакаштха… [Уджунья]. Кит. 金槃 (kɪəm-buan)… 委若 (ɪuĕ-niak). Хотя санскритское засвидетельствование для палийского Kaṇṇakathala известно, эквивалент палийского Ujuññā ускользает от меня. Китайские транслитерации, по-видимому, соответствуют этим топонимам, но на ином индийском языке. [назад]