DĀ 27 — Плоды отшельничества

1. Так я слышал:^[1] однажды Будда пребывал в Раджагрихе, в Манговой роще Дживаки. Его сопровождало великое собрание из 1250 монахов.

Аджаташатру навещает Будду

2. Тогда царь Аджаташатру, сын Вайдехи, в ночь полнолуния пятнадцатого дня призвал одну из своих жён. Он сказал ей: «Сегодня ночь ясная и светлая, и день был не хуже. Что нам предпринять?»

Его жена сказала царю: «Сейчас пятнадцатый день, ночь полнолуния, и день был не хуже. Подобало бы искупаться и вымыть волосы. Мы могли бы привести женщин-куртизанок и развлечься пятью желаниями».

3. Царь также призвал старшего сына, принца Удаябхадру. Он спросил его: «Сегодня ночь полнолуния пятнадцатого дня, и день был не хуже. Что нам предпринять?»

Принц сказал царю: «Сегодня ночь полнолуния пятнадцатого дня, и день был не хуже. Подобало бы собрать четырёхчастное войско и составить план нападения на наших чужеземных противников. Когда мы вернёмся, мы вместе это отпразднуем».

4. Царь также призвал великого и доблестного военачальника. Он спросил его: «Сейчас пятнадцатый день полнолуния. Ночь ясная и светлая, и день был не хуже. Что нам предпринять?»

Великий военачальник сказал: «Сегодня ночь ясная и светлая, и день был не хуже. Подобало бы собрать четырёхчастное войско и решить выступить по миру, чтобы узнать, кто за нас, а кто против нас».

5. Царь также призвал жреца Варшакару. Он спросил его: «Сейчас пятнадцатый день полнолуния. Эта ночь ясная и светлая, и день был не хуже. Не навестить ли нам какого-нибудь отшельника или жреца, который мог бы просветить мой ум?»

Тогда Варшакара сказал: «Сегодня ночь ясная и светлая, и день был не хуже. Есть Пурана Кашьяпа, что возглавляет великое собрание. Многие его знают, и слава его разносится далеко. Подобно тому как океан вмещает многое, он получает поддержку многих видов. Великий царь, подобало бы навестить его и обменяться приветствиями. Если царь встретится с ним, его ум может просветлеть».

6. Царь также призвал брата Варшакары [Сунидху] и спросил его: «Сегодня ночь ясная и светлая, и день был не хуже. Подобало бы навестить какого-нибудь отшельника или жреца, который мог бы просветить мой ум?»

[Сунидха] сказал: «Сегодня ночь ясная и светлая, и день был не хуже. Есть Маскарин Госалипутра, что возглавляет великое собрание. Многие его знают, и слава его разносится далеко. Подобно тому как нет ничего, чего не вмещал бы океан, он получает поддержку многих видов. Великий царь, подобало бы навестить его и обменяться приветствиями. Если царь встретится с ним, его ум может просветлеть».

7. Царь также призвал своего министра законотворчества и спросил его: «Сегодня ночь ясная и светлая, и день был не хуже. Не пойти ли нам навестить какого-нибудь отшельника или жреца, который мог бы просветить мой ум?»

Тот министр законотворчества сказал: «Есть Аджита Кешакамбала, что возглавляет великое собрание. Многие его знают, и слава его разносится далеко. Подобно тому как нет ничего, чего не вмещал бы океан, он получает поддержку многих видов. Великий царь, подобало бы навестить его и обменяться приветствиями. Если царь встретится с ним, его ум может просветлеть».

8. «Царь также призвал своего привратника [Калу] и спросил его: «Сегодня ночь ясная и светлая, и день был не хуже. Не навестить ли нам какого-нибудь отшельника или жреца, который мог бы просветить мой ум?»

«Тот привратник [Кала] сказал: «Есть Какуда Катьяяна, что возглавляет великое собрание. Многие его знают, и слава его разносится далеко. Подобно тому как нет ничего, чего не вмещал бы океан, он получает поддержку многих видов. Великий царь, подобало бы навестить его и обменяться приветствиями. Если царь встретится с ним, его ум может просветлеть».

9. Царь также призвал Удайина [Мандипутру] и спросил его: «Сегодня ночь ясная и светлая, и день не хуже. Не навестить ли нам какого-нибудь отшельника или жреца, который мог бы просветить мой ум?»

Удайин сказал: «Есть Санджайин Вайратипутра, что возглавляет великое собрание. Многие его знают, и слава его разносится далеко. Подобно тому как нет ничего, чего не вмещал бы океан, он получает поддержку многих видов. Великий царь, подобало бы навестить его и обменяться приветствиями. Если царь встретится с ним, его ум может просветлеть».

10. Царь также призвал своего брата Абхаю и спросил его: «Сегодня ночь ясная и светлая, и день был не хуже. Не навестить ли нам какого-нибудь отшельника или жреца, который мог бы просветить мой ум?»

Его брат Абхая сказал: «Есть Нигрантха Джнятапутра, что возглавляет великое собрание. Многие его знают, и слава его разносится далеко. Подобно тому как нет ничего, чего не вмещал бы океан, он получает поддержку многих видов. Великий царь, подобало бы навестить его и обменяться приветствиями. Если царь встретится с ним, его ум может просветлеть».

11. Царь также призвал принца Дживаку и спросил его: «Сегодня ночь ясная и светлая, и день был не хуже. Не навестить ли нам какого-нибудь отшельника или жреца, который мог бы просветить мой ум?»

Принц Дживака сказал: «Есть Будда, Бхагаван, что ныне пребывает в Манговой роще. Великий царь, подобало бы пойти навестить его и обменяться приветствиями. Если царь встретится с ним, его ум непременно просветлеет».

12. Царь приказал Дживаке: «Приготовь мою колесницу с драгоценным слоном и ещё пятьюстами белыми слонами».

13. Дживака принял его повеление. Закончив готовить царского слона и остальных пятьсот слонов, он сказал царю: «Отряды приготовлены. Знай, что пришло время».

14. Царь Аджаташатру воссел на своего драгоценного слона и приказал пятистам своим жёнам сесть на пятьсот слониц. Каждая из них несла в руке факел, являя величие царя. Они покинули Раджагриху, намереваясь навестить Будду. Проехав немного, царь сказал Дживаке: «Теперь ты меня обманываешь. Ты устроил западню, чтобы отдать меня и это великое собрание в руки наших врагов».

Дживака сказал: «Великий царь, я не осмелился бы обмануть царя. Я не осмелился бы устроить западню, чтобы отдать царя и его великое собрание в руки их врагов. Царь, продолжай путь; ты непременно обретёшь удачу».

15. Царь проехал ещё немного и снова сказал Дживаке: «Теперь ты меня обманываешь. Ты устроил западню, чтобы отдать меня и это великое собрание в руки наших врагов». Он повторил это трижды. «Почему же? У Будды великое собрание из 1250 человек, но оно безмолвно. Не слышно ни звука. Куда ты нас ведёшь?»

Дживака тоже трижды сказал: «Великий царь, я не осмелился бы обмануть, устроить западню или отдать великое собрание царя в руки его врагов. Царь, продолжай путь; ты непременно обретёшь удачу. Почему же? Учение того отшельника всегда отрадно и умиротворённо. Вот почему не слышно ни звука. Царь, продолжай путь; роща парка уже показалась».

16. Царь Аджаташатру прибыл ко входу в парк, сошёл со слона, отвязал меч и убрал зонт. Оставив пять знаков царского достоинства, он вошёл в парк и спросил Дживаку: «Теперь где же Будда, Бхагаван?»

Дживака ответил: «Великий царь, сейчас Будда там, в высоком зале, перед зажжённым светильником. Бхагаван сидит там на львином троне, обратившись лицом к югу. Царь, пройди немного вперёд и увидь Бхагавана своими глазами».

17. Царь Аджаташатру дошёл до зала собрания и снаружи омыл ноги. После этого он поднялся в зал и молча осмотрелся во все стороны. Ощутив радость, он невольно произнёс: «Вот, эти отшельники безмолвны, спокойны и наделены умиротворённым созерцанием. Я желал бы, чтобы мой принц Удайин тоже достиг такого же умиротворённого созерцания».

18. Тогда Бхагаван обратился к царю Аджаташатру: «Это потому, что ты подумал о своём сыне, ты невольно произнёс: „Я желал бы, чтобы мой принц Удайин тоже достиг такого же умиротворённого созерцания“. Ты можешь подойти и сесть».

Вопрос Аджаташатру

19. Тогда царь Аджаташатру подошёл, склонил голову к ногам Будды и сел в стороне. Он сказал Будде: «Теперь у меня есть вопрос, который я хотел бы задать. Если у тебя найдётся минута, могу ли я его задать?»

Будда сказал: «Великий царь, если у тебя есть вопрос, то можешь его задать».

20. Царь Аджаташатру сказал Будде: «Бхагаван, возьми, к примеру, здешних людей, что разъезжают на слонах и колесницах, вооружённые ножами, копьями, мечами, луками и стрелами, древковым оружием, и владеющие боевыми искусствами. Царский сын, силачи и великие силачи, а также разного рода ремесленники — слуги, кожевники, цирюльники, ткачи, колесничие, каменщики, плотники и плетельщики тростника — зарабатывают на жизнь и развлекаются, как им угодно. Родители, жёны и дети, работники и слуги — все развлекаются. Это проистекает из их занятий, которые приносят видимую награду уже в этой жизни. Так вот, приносит ли отшельническое подвижничество награду уже в этой жизни?»

Будда сказал царю: «Посещал ли ты других отшельников и жрецов, чтобы спросить их об этом предмете?»

21. Царь сказал Будде: «В прошлом я посещал отшельников и жрецов, чтобы спросить их об этом предмете. Помню, однажды я пришёл к Пуране Кашьяпе и спросил: „Подобно тому как люди разъезжают на слонах и колесницах, вооружённые… боевыми искусствами… различные занятия приносят награду уже в этой жизни. Так вот, это собрание ныне взращивает путь. Какую награду они получают уже в этой жизни?“

22. «Тот Пурана Кашьяпа ответил мне: „Предположим, царь или кто-то от его имени рубит, бьёт, ранит, варит, обжигает, режет и режет на куски живых существ, мучая их, и они стенают и кричат. Убийство существ, воровство, насилие, лживые речи, вторжение в чужие владения, грабёж и поджоги — это злодеяния, что отсекают путь. Великий царь, совершать такие вещи — не дурно. Великий царь, предположим, ты острым мечом изрубил и рассёк на куски всех живых существ и превратил их в груду мяса, покрывшую весь мир. Это не было бы дурным, и не было бы никакой награды за проступок. Если ты будешь рубить и резать живых существ на южном берегу реки Ганги, это также не принесёт никакой дурной награды. Если ты будешь раздавать милостыню великому собранию на северном берегу реки, одаряя всех и принося людям пользу, тоже не будет никакой награды за заслугу“».

23. Царь сказал Будде: «Это было как если бы кто-то спросил о дыне, а ему ответили про сливу; так было и с ним. Я спросил, обретают ли они награду уже в этой жизни или нет, а он ответил мне, что нет ни наград за проступки, ни наград за заслуги. Тогда я подумал: „Я — царь-воин, чья голова была помазана водой. Нет причины убивать этого странника, но следует связать его и прогнать!“ Я почувствовал гнев, что сковал мой ум. Подумав так, я удалился».

24. Он также сказал Будде: «Было время, когда я пришёл к Маскарину Госалипутре и спросил его: „Подобно тому как люди разъезжают на слонах и колесницах, вооружённые… боевыми искусствами… различные занятия приносят награду уже в этой жизни. Так вот, это собрание ныне взращивает путь. Какую награду они получают уже в этой жизни?“

25. «Он ответил мне: „Великий царь, нет ни дара, ни даяния, ни жертвоприношения. Нет ни добра, ни зла, и нет ни доброй, ни дурной награды. Нет ни этой жизни, ни следующей. Нет ни отца, ни матери, ни богов, ни самозарождающихся существ. Нет в мире ни отшельников, ни жрецов, что практиковали бы то же самое, что самопробудились бы и передавали бы это другим людям в этой жизни или в следующей. Все их слова лживы“.

26. «Бхагаван, это было как если бы кто-то спросил о дыне, а ему ответили про сливу; так было и с ним. Я спросил, обретают ли они награду уже в этой жизни или нет, а он дал мне бессмысленный ответ. Тогда я подумал: „Я — царь-воин, чья голова была помазана водой. Нет причины убивать этого странника, но следует связать его и прогнать!“ Я почувствовал гнев, что сковал мой ум. Подумав так, я удалился».

27. Он также сказал Будде: «Было время, когда я пришёл к Аджите Кешакамбале и спросил его: „Почтенный, подобно тому как люди разъезжают на слонах и колесницах, вооружённые… боевыми искусствами… различные занятия приносят награду уже в этой жизни. Так вот, это собрание ныне взращивает путь. Какую награду они получают уже в этой жизни?“

28. «Он ответил мне: „Человек состоит из четырёх стихий и несёт их до конца своей жизни. Стихия земли возвращается в землю; стихия воды возвращается в воду; стихия огня возвращается в огонь; стихия воздуха возвращается в воздух. Все люди уничтожаются, а их способности возвращаются в пространство. Когда человек умирает, его тело кладут на носилки и относят на кладбище. Там его сжигают, пока кости не станут цвета голубя, или он обращается в пепел. Будь то глупец или мудрец, все люди уничтожаются, когда их жизнь оканчивается. Таков закон уничтожения“.

29. «Бхагаван, это было как если бы кто-то спросил о дыне, а ему ответили про сливу; так было и с ним. Я спросил, обретают ли они награду уже в этой жизни или нет, а он ответил про уничтожение. Тогда я подумал: „Я — царь-воин, чья голова была помазана водой. Нет причины убивать этого странника, но следует связать его и прогнать!“ Я почувствовал гнев, что сковал мой ум. Подумав так, я удалился».

30. Он также сказал Будде: «Было время, когда я пришёл к Какуде Катьяяне и спросил: „Почтенный, подобно тому как люди разъезжают на слонах и колесницах, вооружённые… боевыми искусствами… различные занятия приносят награду уже в этой жизни. Так вот, это собрание ныне взращивает путь. Какую награду они получают уже в этой жизни?“

31. «Он ответил мне: „Великий царь, нет ни силы, ни усилия. У людей нет ни власти, ни средств. Нет ни причины, ни условия для привязанности живых существ к скверне, и нет ни причины, ни условия для очищения живых существ. Всякое живое существо, обладающее жизнью, лишено власти и не может действовать свободно. Не имея врагов, они непременно существуют в некотором числе. Они испытывают боль и удовольствие в этих шести формах рождения“.

32. «Бхагаван, это было как если бы кто-то спросил о дыне, а ему ответили про сливу; так было и с ним. Я спросил, обретают ли они награду уже в этой жизни или нет, а он ответил мне о бессилии. Тогда я подумал: „Я — царь-воин, чья голова была помазана водой. Нет причины убивать этого странника, но следует связать его и прогнать!“ Я почувствовал гнев, что сковал мой ум. Подумав так, я удалился».

33. Он также сказал Будде: «Было время, когда я пришёл к Санджайину Вайратипутре и спросил его: „Почтенный, подобно тому как люди разъезжают на слонах и колесницах, вооружённые… боевыми искусствами… различные занятия приносят награду уже в этой жизни. Так вот, это собрание ныне взращивает путь. Какую награду они получают уже в этой жизни?“

34. «Он ответил мне: „Великий царь, «Есть ли награда для отшельников уже в этой жизни?» Если спросят так, я отвечу на этот предмет так: «Это нечто действительное, это нечто иное, или это нечто ни иное, ни не иное». Великий царь: «Нет ли награды для отшельников уже в этой жизни?» Если спросят так, я отвечу на этот предмет так: «Это нечто действительное, это нечто иное, или это нечто ни иное, ни не иное». Великий царь: «Есть ли одновременно и награда, и отсутствие награды для отшельников уже в этой жизни?» Если спросят так, я отвечу на этот предмет так: «Это нечто действительное, это нечто иное, и это нечто ни иное, ни не иное». Великий царь: «Нет ли ни награды, ни отсутствия награды для отшельников уже в этой жизни?» Если спросят так, я отвечу на этот предмет так: «Это нечто действительное, это нечто иное, или это нечто ни иное, ни не иное»“».

35. «Бхагаван, это было как если бы кто-то спросил о дыне, а ему ответили про сливу; так было и с ним. Я спросил, обретают ли они награду уже в этой жизни или нет, а он ответил мне этими разными утверждениями. Тогда я подумал: „Я — царь-воин, чья голова была помазана водой. Нет причины убивать этого странника, но следует связать его и прогнать!“ Я почувствовал гнев, что сковал мой ум. Подумав так, я удалился».

36. Он также сказал Будде: «Было время, когда я пришёл к Нигрантхе Джнятапутре и спросил его: „Почтенный, подобно тому как люди разъезжают на слонах и колесницах, вооружённые… боевыми искусствами… различные занятия приносят награду уже в этой жизни. Так вот, это собрание ныне взращивает путь. Какую награду они получают уже в этой жизни?“

37. «Он ответил мне: „Великий царь, я всеведущий и всевидящий человек. Моё знание полно и без изъятия. Иду ли я, стою, сижу или лежу, моё пробуждение неизменно, и моё знание всегда предо мной“.

38. «Бхагаван, это было как если бы кто-то спросил о дыне, а ему ответили про сливу; так было и с ним. Я спросил, обретают ли они награду уже в этой жизни или нет, а он ответил мне о всеведении. Тогда я подумал: „Я — царь-воин, чья голова была помазана водой. Нет причины убивать этого странника, но следует связать его и прогнать!“ Я почувствовал гнев, что сковал мой ум. Подумав так, я удалился».

39. «Поэтому, Бхагаван, я пришёл теперь спросить об этом предмете: подобно тому как люди разъезжают на слонах и колесницах, вооружённые… боевыми искусствами… различные занятия приносят награду уже в этой жизни. Так вот, отшельники ныне взращивают путь. Какую награду они получают уже в этой жизни?»

Ответ Будды

40. Будда сказал царю Аджаташатру: «Теперь я отвечу царю вопросом, а он пусть ответит, как ему угодно. Как же так, великий царь? В царском доме есть слуги и люди, что работают внутри и снаружи. Они видят, как царь в пятнадцатый день полнолуния моет волосы и купается. Затем он поднимается в высокий зал со своими наложницами, и они развлекаются друг с другом. Слуги думают: „Ах! Это награда за какое действие? Этот царь Аджаташатру в пятнадцатый день полнолуния моет волосы и купается. Затем он поднимается в высокий зал со своими наложницами и развлекается с ними пятью желаниями. Кто может знать, за какое действие это награда?“ Позднее они бреют волосы и бороду, надевают три рясы Закона, оставляют дом, взращивают путь и практикуют невозмутимость. Как же так, великий царь? Когда великий царь видит, как эти люди приближаются издалека, подумает ли он снова: „Это мои слуги или нет?“»

Царь сказал Будде: «Нет, Бхагаван. Если бы я увидел, как они приближаются, я поднялся бы и предложил им сесть».

41. Будда сказал: «Разве это не награда отшельника, обретаемая уже в этой жизни?»

Царь ответил: «Так и есть, Бхагаван. Это награда отшельника, обретаемая уже в этой жизни».

42. «Далее, великий царь. Предположим, люди из царских владений, из его дома или гости едят из царских запасов. Они видят, как царь в пятнадцатый день полнолуния моет волосы и купается. Затем он поднимается в высокий зал со своими наложницами и развлекается с ними пятью желаниями. Эти люди думают: „Ах! Это награда за какое действие? Кто может знать, за какое действие это награда?“ Позднее они бреют волосы и бороду, надевают три рясы Закона, оставляют дом, взращивают путь и практикуют невозмутимость. Как же так, великий царь? Когда великий царь видит, как эти люди приближаются издалека, подумает ли он снова: „Это мои люди, что едят из моих запасов как гости“?»

Царь сказал: «Нет. Если бы я увидел их издалека, я поднялся бы, поклонился, обменялся с ними приветствиями и предложил им сесть».

43. «Как же так, великий царь? Разве это не награда отшельника, обретаемая уже в этой жизни?»

Царь сказал: «Так и есть. Это награда отшельника, обретаемая уже в этой жизни».

44. «Далее, великий царь, в мире является Татхагата, Архат, Истинно и Совершенно Пробуждённый. Некто вступает в моё учение… три прозрения рассеивают тьму и порождают великое сияние знания, каковое есть знание, обретаемое уничтожением скверн. Почему же? Эти вещи проистекают из усердия, сосредоточенной памятливости, что не утрачивается, отрады в уединённом покое и отсутствия беспечности. Как же так, великий царь? Разве это не награда отшельника, обретаемая уже в этой жизни?»

Царь ответил: «Так и есть, Бхагаван. Это поистине награда отшельника, обретаемая уже в этой жизни».

Аджаташатру раскаивается и принимает прибежище

45. Тогда царь Аджаташатру поднялся со своего места и склонил голову к ногам Будды. Затем он сказал Будде: «Пусть Бхагаван примет моё раскаяние. Я был безумен, глуп, обманут и неразумен. Мой отец, царь Бимбисара из Магадхи, правил по Закону. Он ни в чём не поступал криво, но я был обольщён пятью желаниями и поистине причинил вред моему отцу-царю. Пусть Бхагаван из сострадания примет моё раскаяние».

Будда сказал царю: «Ты был глуп, помрачён и неразумен, и теперь раскаиваешься лишь в том, что, обольщённый пятью желаниями, причинил вред своему отцу-царю. Тот, кто способен раскаяться в своих проступках в этом благородном учении, приносит пользу самому себе. Из сострадания к тебе я приму твоё раскаяние».

46. Тогда царь Аджаташатру поклонился к ногам Бхагавана и вернулся сидеть в стороне. Будда разъяснил для него учение простым наставлением, с мудростью и радостью. Услышав наставление Будды, царь сказал: «Отныне я принимаю прибежище в Будде, принимаю прибежище в учении и принимаю прибежище в общине. Дозволь мне стать мирянином в истинном учении. С этого дня и до конца моей жизни я не буду убивать, красть, прелюбодействовать, лгать или пить хмельное. Пусть Бхагаван и это великое собрание ясно примут мою просьбу».

47. Тогда Бхагаван молча согласился. Царь же увидел, что Будда молча принял его просьбу, поэтому он поднялся, поклонился Будде, трижды обошёл его и удалился.

48. Вскоре после того как он удалился, Будда сказал монахам: «Проступок царя Аджаташатру уменьшился, ибо он вырвал с корнем тяжкое прегрешение. Если бы царь Аджаташатру не убил своего отца, он обрёл бы чистоту ока Закона, сидя здесь. Царь Аджаташатру теперь раскаялся, и тот проступок уменьшился. Он вырвал с корнем тяжкое прегрешение».

49. Царь Аджаташатру, находясь в пути, сказал принцу Дживаке: «Хорошо, хорошо! Ты оказал мне великое благодеяние! Ты восхвалял наставление и просвещение Татхагаты, а затем привёл меня на встречу с Бхагаваном, и я обрёл своё пробуждение. Я глубоко у тебя в долгу. Никогда этого не забуду!»

50. Царь вернулся во дворец и повелел приготовить разнообразные изысканные яства и напитки. Когда взошло солнце, наступило время, которое известно лишь благородным.

51. Тогда Бхагаван облачился в рясу, взял чашу и в сопровождении собрания из 1250 монахов отправился во дворец царя. Сиденья были приготовлены, и они сели. Царь собственноручно подавал пищу Будде и собранию. Когда трапеза окончилась, они удалились со своими чашами, чтобы их вымыть. Закончив это, царь поклонился к ногам Бхагавана и сказал: «Теперь я трижды раскаиваюсь. Я был безумен, глуп, обманут, помрачён и неразумен. Мой отец, царь Бимбисара из Магадхи, правил по Закону. Он ни в чём не поступал криво, а я был обольщён пятью желаниями. Я поистине причинил вред моему отцу-царю. Пусть Бхагаван из сострадания примет моё раскаяние».

52. Будда сказал царю: «Ты был глуп, помрачён и неразумен. Ты был обольщён пятью желаниями, когда причинил вред своему отцу-царю. Тот, кто способен раскаяться в этом благородном учении, приносит пользу самому себе. Теперь, из сострадания к тебе, я принимаю твоё раскаяние».

53. После того как царь поклонился к ногам Будды, он принёс небольшое сиденье и сел перед Буддой. Будда разъяснил учение простым наставлением, с мудростью и радостью. Услышав наставление Будды, царь снова сказал Будде: «Отныне я трижды принимаю прибежище в Будде, принимаю прибежище в учении и принимаю прибежище в общине. Пусть мне будет дозволено стать мирянином в истинном учении. С этого дня и до конца моей жизни я не буду убивать, красть, прелюбодействовать, лгать или пить хмельное».

54. Тогда Бхагаван разъяснил учение для царя Аджаташатру простым наставлением, с мудростью и радостью. После этого он поднялся со своего места и удалился.

55. Услышав то, чему учил Будда, царь Аджаташатру и принц Дживака возрадовались и одобрили [услышанное].

Примечания

[1] Это 27-я сутра Дīргха Агамы (T1.1.107a20-9c21). Параллели включают DN 2, EĀ 43.7 и T22. [назад]