DĀ 29 — Лохитья

1. Так я слышал:^[1] однажды Будда странствовал среди людей в Кошале. С собранием из 1250 великих монахов он пришёл в брахманский город *Шалавати^[2] и остановился на отдых к северу от него, в роще розового дерева.

2. Был тогда брахман по имени Лохитья,^[3] что жил в роще сал. Его город был обилен и счастлив, а люди процветали. Царь Прасенаджит пожаловал этот город тому брахману как брахманский надел.^[4] Этот брахман происходил из семи поколений отцов и матерей, что были истинными [брахманами], поэтому его не клеветали другие. Он декламировал и в совершенстве постиг иной канон из трёх разделов,^[5] и мог полностью различать все виды священных писаний. Он также был искусен в учении о знаках великого человека, гадании об удаче и неудаче и жертвоприношениях и ритуалах.

3. Он услышал, что странник Гаутама из рода Шакьев, оставивший дом и достигший пробуждения, странствует среди людей Кошалы и прибыл в рощу розового дерева. Этот Гаутама обладал великой славой, что разносилась по всему миру. Он был Татхагата, Архат и Совершенно Пробуждённый, в полноте наделённый десятью эпитетами. Среди богов, мирских людей и демонов, будь то собрания богов Мары, странников или брахманов, он сам обрёл пробуждение и учил Закону других. Это было хорошо в начале, середине и конце, совершенно по смыслу и слогу, и очищало святую жизнь. Лохитья сказал: «Подобало бы пойти и получить аудиенцию у столь истинного человека. Я хотел бы теперь пойти навестить его».

4. Тогда брахман покинул свою деревню и отправился навестить Бхагавана в роще розового дерева. Обменявшись учтивыми приветствиями, он сел в стороне. Будда преподал ему Закон, и наставление было полезно и радостно. Услышав Закон, тот брахман сказал Будде: «Пусть Бхагаван и великое собрание ясно примут моё приглашение».

Бхагаван тогда молча принял его приглашение.

5. Брахман увидел, что Будда молчит. Поняв, что получил согласие Будды, он поднялся со своего места, обошёл Будду и удалился. Он не отошёл далеко от Будды, как у него возник дурной взгляд: «Странники и брахманы часто знают благой Закон, и много у них доказательств, но не следует учить ему других людей. Пусть они просто знают его для себя и воздерживаются от обсуждения его с другими. Это подобно тому, как человек строит новую тюрьму после того, как разрушил старую тюрьму. Это жадная, дурная и неблагая вещь!»

6. Вернувшись в рощу сал, брахман той ночью приготовил разнообразную изысканную пищу и питьё. Когда пришло время, брахман сказал своему цирюльнику: «Запомни мои слова и иди в рощу розового дерева. Скажи страннику Гаутаме: „Когда наступит утро, знай, что настало время“».

7. Его цирюльник принял и исполнил его наставление. Он пришёл к Будде и поклонился к ногам Бхагавана. «Когда наступит день, знай, что настало время».

8. Тогда Бхагаван облачился в рясу, взял чашу и отправился в рощу сал со своими 1250 учениками.

9. Цирюльник следовал по правую руку от Бхагавана, приветствовал его сложенными ладонями и сказал Будде: «У того брахмана Лохитьи, когда он уходил недалеко от Будды, возник этот дурной взгляд: „Странники и брахманы часто знают благой Закон, и много у них доказательств, но не следует учить ему других людей. Пусть они просто знают его для себя и воздерживаются от обсуждения его с другими. Это подобно тому, как человек строит новую тюрьму после того, как разрушил старую тюрьму. Это жадная, дурная и неблагая вещь!“ Пусть Бхагаван устранит его дурной взгляд».

Будда сказал цирюльнику: «Это лишь незначительный предмет, которому легко научить».

10. Когда Бхагаван прибыл к жилищу брахмана, ему приготовили сиденье, и он сел. Тогда брахман собственноручно подал разнообразную изысканную пищу, предложив её Будде и собранию. Когда они закончили трапезу, удалились со своими чашами и закончили их мыть, ему подали небольшое сиденье, чтобы Будда сел напротив.

11. Тогда Будда сказал Лохитье: «Вчера, когда ты отошёл недалеко, у тебя возник дурной взгляд: „Странники и брахманы часто знают благой Закон, и много у них доказательств, но не следует учить ему других людей. Пусть они просто знают его для себя и воздерживаются от обсуждения его с другими. Это подобно тому, как человек строит новую тюрьму после того, как разрушил старую тюрьму. Это жадная, дурная и неблагая вещь!“ Верно ли это утверждение?»

Лохитья сказал: «Да, это верно, так и было».

12. Будда сказал Лохитье: «Не позволяй этому дурному взгляду возникнуть снова. По какой причине? В мире есть три учителя, которых можно порицать. Кто эти трое? Один бреет волосы, надевает три рясы Закона и оставляет дом, чтобы взращивать путь. Здесь, в этой самой жизни, он мог бы избавиться от загрязнений и мог бы развить и достичь состояния возвышенного человека. Здесь, в этой самой жизни, однако, он не избавлен от загрязнений и не достигает состояния возвышенного человека. Его дело не завершено, однако он учит Закону своих учеников. Его ученики не уважают его и не служат ему. В результате они лишь поддерживают его и пребывают с ним как равные.

13. «Лохитья, эти ученики говорят своему учителю: „Учитель, теперь ты обрил волосы, надел три рясы Закона и оставил дом, чтобы взращивать путь. Здесь, в этой самой жизни, ты мог бы избавиться от бесчисленных загрязнений и достичь высшего состояния возвышенного человека. Здесь, в этой самой жизни, однако, ты не способен избавиться от загрязнений и не достигаешь высшего состояния возвышенного человека. Твоё дело не завершено, однако ты учишь Закону учеников, отчего твои ученики более не уважают, не служат и не делают тебе подношений. Они лишь разделяют твоё содержание и пребывают как равные“».

14. Будда продолжил: «Лохитья, подобно человеку, что строит новую тюрьму после разрушения старой тюрьмы, это называется жадной, порочной вещью. Это первый учитель, которого можно самому порицать. Это заповедь благородных, заповедь дисциплины, заповедь благопристойности и заповедь времени.

15. «Второй учитель бреет волосы, надевает три рясы Закона и оставляет дом, чтобы взращивать путь. Здесь, в этой самой жизни, он мог бы избавиться от бесчисленных загрязнений и мог бы развить и достичь состояния возвышенного человека. Здесь, в этой самой жизни, однако, он не способен избавиться от бесчисленных загрязнений, хотя всё же достигает немного или изрядно высшего состояния возвышенного человека. Его дело не завершено, однако он учит Закону своих учеников. Его ученики не уважают его и не служат ему. В результате они снова лишь поддерживают его и пребывают с ним как равные.

16. «Лохитья, эти ученики говорят учителю: „Учитель, теперь ты обрил волосы, надел три рясы Закона и оставил дом, чтобы взращивать путь. Здесь, в этой самой жизни, ты мог бы избавиться от бесчисленных загрязнений и достичь состояния возвышенного человека. Здесь, в этой самой жизни, однако, ты не способен избавиться от бесчисленных загрязнений, хотя ты достиг немного или изрядно состояния возвышенного человека. Твоя собственная польза не завершена, однако ты учишь Закону учеников, отчего твои ученики более не уважают, не служат и не делают тебе подношений. Они лишь разделяют твоё содержание и пребывают как равные“».

17. Будда продолжил: «Лохитья, подобно человеку, что рукой растирает спину другого после ходьбы, это называется жадной, порочной вещью. Это второй учитель, которого можно самому порицать. Это заповедь благородных, заповедь дисциплины, заповедь благопристойности и заповедь времени».

18. Он также сказал Лохитье: «Третий учитель бреет волосы, надевает три рясы Закона и оставляет дом, чтобы взращивать путь. Здесь, в этой самой жизни, он мог бы избавиться от загрязнений и мог бы развить и достичь состояния возвышенного человека. Здесь, в этой самой жизни, однако, он не способен избавиться от бесчисленных загрязнений, хотя всё же достигает немного или изрядно состояния возвышенного человека. Его собственная польза не завершена, однако он учит Закону своих учеников. Его ученики не уважают его и не служат ему, поддерживая его и пребывая как его равные.

19. «Лохитья, эти ученики говорят учителю: „Учитель, теперь ты обрил волосы, надел три рясы Закона и оставил дом, чтобы взращивать путь. Здесь, в этой самой жизни, ты мог бы избавиться от бесчисленных загрязнений и достичь немного или изрядно состояния возвышенного человека. Здесь, в этой самой жизни, однако, ты не способен избавиться от бесчисленных загрязнений, хотя ты достиг немного или изрядно состояния возвышенного человека. Твоя собственная польза не завершена, однако ты учишь Закону учеников. Твои ученики уважают и служат тебе, разделяя содержание и пребывая как равные“».

20. Будда сказал: «Лохитья, подобно человеку, что пашет чужое поле, забросив собственный урожай, это жадное, порочное учение. Это третий учитель, которого можно самому порицать. Это заповедь благородных, заповедь дисциплины, заповедь благопристойности и заповедь времени.

21. «Лохитья, есть один Бхагаван, что не пребывает в мирском и не может быть поколеблен. Кто этот единственный? Если Татхагата, Архат и Совершенно Пробуждённый является в мире… вплоть до… обретает три знания, устраняет неведение, порождает сияние мудрости, оставляет позади тьму и производит великий свет Закона, то это и есть известное как осознание знания, что скверны прекращены. По какой причине? Это достижения, что проистекают из усердия, сосредоточенности, памятливости, неутраты памяти и счастливого уединения. Лохитья, это первый Бхагаван, что не пребывает в мирском и не может быть поколеблен.

22. «Лохитья, есть четыре плода странника. Каковы эти четыре? Это плод вступления в поток, плод однажды-возвращения, плод не-возвращения и плод архата. Как же так, Лохитья? Тот, кто слышит учение, должен обрести эти четыре плода странника. Предположим, некто запрещает это, говоря: „Не учи Закону“. Если эти слова были бы приведены в действие, услышал бы тот человек Закон и обрёл бы эти плоды таким образом?»

«Он не обретёт их».

23. «Если он не обретает эти плоды, обретает ли он рождение на небесах?»

«Он не обретёт его».

24. «Запрещать другим учить Закону — значит препятствовать им обрести его плоды и не обрести рождение на небесах. Это благая или неблагая мысль?»

«Неблагая».

25. «Рождается ли тот, у кого неблагие мысли, в добрых уделах, или же он падает в дурные уделы?»

«Он рождается в дурном уделе».

26. «Лохитья, это подобно человеку, что говорит царю Прасенаджиту: „Страна принадлежит царю. Богатство в ней целиком для собственного пользования царя. Не делись им ни с кем другим!“ Как же так, Лохитья? Если бы он привёл слова того человека в действие, перестал бы царь делиться с другими людьми?»

«Он бы перестал».

27. «Перестать делиться с другими — это благая мысль или неблагая мысль?»

«Неблагая мысль».

28. «Рождается ли тот, у кого неблагие мысли, в добрых уделах, или же он падает в дурные уделы?»

«Он падёт в дурной удел».

29. «Лохитья, так же и с тем, кто слышит Закон и мог бы обрести четыре плода странника. Предположим, некто запрещает это, говоря: „Не учи Закону“. Если эти слова были бы приведены в действие, услышал бы тот человек Закон и обрёл бы эти плоды?»

«Он не обретёт их».

30. «Если он не обретает эти плоды, обретает ли он рождение на небесах?»

«Он не обретёт его».

31. «Запрещать другим учить Закону — значит препятствовать им обрести его плоды и не обрести рождение на небесах. Это благая или неблагая мысль?»

«Неблагая».

32. «Рождается ли тот, у кого неблагие мысли, в добрых уделах, или же он падает в дурные уделы?»

«Он падёт в дурной удел».

33. «Лохитья, если бы кто-то сказал тебе: „В том владении *Шалавати есть богатство. Лохитья, оно для твоего собственного пользования; не делись им с другими. Имущество — для твоего собственного пользования. Какая цель отдавать его другим?“ Как же так, Лохитья? Если бы ты привёл его слова в действие, перестал бы ты делиться с кем-либо ещё?»

«Я бы перестал».

34. «Учить людей переставать делиться с другими — это благая или неблагая мысль?»

«Неблагая».

35. «Рождается ли тот, у кого неблагие мысли, в добрых уделах, или же он падает в дурные уделы?»

«Он падёт в дурной удел».

36. «Лохитья, так же и с тем, кто слышит Закон и мог бы обрести четыре плода странника. Предположим, некто говорит: „Не учи Закону“. Если эти слова были бы приведены в действие, услышал бы тот человек Закон и обрёл бы эти плоды?»

«Он не обрёл бы их».

37. «Если он не обретает эти плоды, обретает ли он рождение на небесах?»

«Он не обретёт его».

38. «Запрещать другим учить Закону — значит препятствовать им обрести его плоды и не обрести рождение на небесах. Это благая или неблагая мысль?»

«Неблагая».

39. «Рождается ли тот, у кого неблагие мысли, в добрых уделах, или же он падает в дурные уделы?»

«Он падёт в дурной удел».

40. Тогда брахман Лохитья сказал Будде: «Я принимаю прибежище в Будде, принимаю прибежище в Законе и принимаю прибежище в Сангхе. Прошу, дозволь мне стать мирянином в истинном учении. С этого дня и впредь я не буду убивать, красть, совершать недозволенное в половой жизни, лгать или пить хмельное всю мою жизнь».

41. После того как Будда преподал Закон, брахман Лохитья, услышав сказанное Буддой, возрадовался и одобрил [услышанное].

Примечания

[1] Это 29-я сутра Дīргха Агамы (T1.1.112c20-114b1). Эта сутра — близкая параллель DN 12. Помимо различий в деталях, есть два крупных отступления от палийской сутты. Во-первых, Лохитья лично посещает Будду, чтобы пригласить его и монахов на трапезу. Будда даёт ему наставление в Законе, которое Лохитья, по-видимому, находит оскорбительным, поскольку у него возникает неверный взгляд, что религиозные учителя должны держать свои учения при себе. В пали такой встречи не происходит. Вместо этого неверный взгляд Лохиччи просто излагается с самого начала. Второе крупное отличие в том, что вопросы и ответы между Буддой и Лохитьей происходят в конце сутры ДĀ и завершаются обращением Лохитьи в учение Будды. В пали раздел вопросов и ответов предшествует рассуждению о трёх порицаемых учителях. [назад]

[2] *Шалавати. Это обоснованное предположение, основанное на китайской транслитерации. Пали: Сāлаватика. роща розового дерева. Китайский текст, по-видимому, передаёт транслитерацию śiṃśapā — санскритское название дерева Dalbergia sissoo, иногда называемого по-английски индийским розовым деревом. [назад]

[3] Лохитья. Санскритское имя Лохитья засвидетельствовано в сарвастивадинской Дīргха Агаме; однако во многих центральноазиатских текстах его имя передано как Локечча. Китайская транслитерация указывает только на первый и последний слог («ло» и «ча»). Этот брахман снова появляется в SN 35.132 и SĀ 255. Одна из многих любопытных особенностей, встречающихся при сравнении палийских и китайских параллелей, состоит в том, что Лохичча обращается в конце SN 35.132, как и в DN 12, но в SĀ 255 он лишь хвалит своего собеседника и возвращается домой. Таким образом, в палийской традиции, по-видимому, существуют два брахмана по имени Лохичча, тогда как в китайской это вполне может быть один и тот же брахман. [назад]

[4] Брахманский надел, вероятно, перевод brahma-deya — термина, обозначающего дары, что правители и другие жаловали касте брахманов. [назад]

[5] иной канон из трёх разделов. Китайский текст: по-видимому, здесь описываются три Веды. [назад]