MĀ 153 — Сугандика
Перевод: Anthropic Claude Sonnet 5
Мадхьяма-агама
Глава 12. Брахманы
153. Сугандика
Вступление
1. Так я слышал: Однажды Будда странствовал по Куру и остановился в самой безмятежной обители Бхарадваджи, сидя там на соломенном сиденье.[1]
2. Когда ночь миновала и взошло солнце, Будда облачился в одеяние и взял чашу, чтобы отправиться собирать подаяние в Калмашадамью.[2] Он вернулся во второй половине дня, окончив трапезу, убрал одеяние и чашу и омыл руки и ноги. Он положил коврик для сидения на плечо и отправился в лес, где намеревался провести день в практике. Бхагаван вошёл в тот лес, расстелил коврик под деревом и сел там со скрещёнными ногами.
3. Как раз в это время иноверец Сугандика[3] странствовал во второй половине дня и также пришёл в самую безмятежную обитель Бхарадваджи. Сугандика издали увидел, что в самой безмятежной обители Бхарадваджи расстелено соломенное сиденье, на котором кто-то возлежал на боку, подобно льву, отшельнику или религиозному практикующему. Увидев это, Сугандика спросил: «Чьё это соломенное сиденье здесь, в самой безмятежной обители Бхарадваджи? На нём кто-то возлежал на боку, подобно льву, отшельнику или религиозному практикующему».
4. Брахман Бхарадваджа ответил: «Сугандика, это отшельник Гаутама из шакьев, что отрёкся от своего рода Шакьев, обрил волосы и бороду, облачился в красновато-коричневые одежды, стал верующим и покинул дом, чтобы тренироваться на пути в бездомности. Он пробудился к непревзойдённому, истинному и полному пробуждению. Это его соломенное сиденье здесь, в нашей самой безмятежной обители, на котором кто-то возлежал на боку, подобно льву, отшельнику или религиозному практикующему».
5. Сугандика сказал: «Бхарадваджа, я вижу то, что не может быть увидено, и слышу то, что не может быть услышано. То есть я вижу, где возлежал тот отшельник Гаутама. Почему так? Тот отшельник Гаутама разрушил почву.[4] Тот, кто разрушает почву, бесполезен».
6. Бхарадваджа сказал: «Сугандика, тебе не следует порицать того отшельника Гаутаму на этом основании. Почему так? У отшельника Гаутамы много мудрых людей, мудрых воинов, мудрых брахманов, мудрых домохозяев и мудрых отшельников. Когда он наставляет тех мудрых людей, они обретают благородное знание.
7. «Сугандика, я хотел бы рассказать об этом отшельнику Гаутаме. Будет ли это допустимо?»
8. Сугандика сказал: «Бхарадваджа, если ты хочешь рассказать ему, поступай как пожелаешь. У меня нет возражений. Бхарадваджа, если бы я увидел того отшельника Гаутаму, я бы тоже сказал ему это. Почему так? Тот отшельник Гаутама разрушил почву. Тот, кто разрушает почву, бесполезен».
9. В это время Бхагаван находился на своём дневном месте практики. Он услышал этот разговор брахмана Бхарадваджи и иноверца Сугандики очищенным небесным слухом, превосходящим человеческий. Услышав их, он поднялся со своего места отдохновения к концу дня и отправился в самую безмятежную обитель брахмана Бхарадваджи. Он расстелил свой коврик на соломенном сиденье там и сел со скрещёнными ногами.
10. Бхарадваджа издали увидел Бхагавана среди деревьев. Тот сидел прямо и выглядел прекрасным, подобно луне среди звёзд. Его блистательное сияние сверкало, подобно золотой горе. Исполненный признаков и совершенств, он был исполнен внушающего трепет величия. Его лицо было мирным и безмятежным. Ничто не могло его смутить. Он осуществил тренировку, и его успокоенный ум был тих. Увидев это, Бхарадваджа приблизился к Будде, обменялся с ним вежливыми приветствиями и отошёл, чтобы сесть в стороне.
11. Бхагаван спросил его: «Бхарадваджа, был ли у тебя разговор с иноверцем Сугандикой об этом соломенном сиденье?»
Брахман Бхарадваджа ответил: «Да, Гаутама. Я собирался рассказать отшельнику Гаутаме о том, что произошло, но он уже знал об этом прежде, чем я успел это сделать! Почему так? Потому что он — Татхагата, Архат и Совершенно Пробуждённый».
Хорошо натренированный
12. Тогда Бхагаван и Бхарадваджа обсудили случившееся. Позже Сугандика, странствуя, посетил самую безмятежную обитель Бхарадваджи. Увидев его издали приближающимся, Бхагаван сказал так: «Сугандика, тот, кто не тренирует способность зрения, кто не охраняет и не взращивает себя, непременно испытает болезненный итог. „Отшельник Гаутама — тот, кто хорошо тренирует себя, хорошо охраняет и взращивает себя, поэтому он непременно обретает приятный итог“. Сугандика, была ли это причина, по которой ты сказал, что отшельник Гаутама разрушает почву, что тот, кто разрушает почву, бесполезен?»
Сугандика ответил: «Да, Гаутама».
13. «Так же, Сугандика, тот, кто не тренирует слух… обоняние… вкус… осязание… кто не тренирует способность ума, кто не охраняет и не взращивает себя, непременно испытает болезненный итог. „Отшельник Гаутама хорошо тренирует себя, хорошо охраняет и взращивает себя, поэтому он непременно обретает приятный итог“. Сугандика, была ли это причина, по которой ты сказал, что отшельник Гаутама разрушает почву, что тот, кто разрушает почву, бесполезен?»
Сугандика ответил: «Да, Гаутама».
Обычные желания
14. Бхагаван спросил его: «Сугандика, что ты думаешь? Предположим, некто ещё не покинул дом, чтобы тренироваться на пути. Его глаз распознаёт формы, что миловидны, желанны и связаны с тем, что желательно. Через некоторое время он отбрасывает те формы, что распознаёт его глаз. Он бреет волосы и бороду, облачается в красновато-коричневые одежды, становится верующим и покидает дом, чтобы тренироваться на пути в бездомности. Поистине видя возникновение, прекращение, наслаждение, опасность и избавление от форм, что распознаёт его глаз, он странствует с внутренним покоем.[5]
15. «Предположим, он видит другого человека, что ещё не расстался с желанием форм. Тот пожираем влечением к формам и сжигаем лихорадкой форм. Его глаз распознаёт формы, что миловидны, желанны и связаны с тем, что желательно. Когда он видит, как этот человек предаётся [формам], он не восхваляет это и не радуется этому».[6]
16. «Сугандика, что ты думаешь? Предположим, некто обладает этими удовольствиями, что вызваны влечением и формами. Когда он наслаждается этими удовольствиями, он не восхваляет это, поскольку это презренно, и это не радость для него, поскольку это презренно. Сугандика, было бы у тебя что сказать ему?»
Он ответил: «Нет, Гаутама».
17. «Сугандика, что ты думаешь? Предположим, некто ещё не покинул дом, чтобы тренироваться на пути. Так же его слух распознаёт звуки… его обоняние распознаёт запахи… его вкус распознаёт вкусы… его тело распознаёт осязаемое, что миловидно, желанно и связано с тем, что желательно. Через некоторое время он отбрасывает осязаемое, что распознаёт его тело. Он бреет волосы и бороду, облачается в красновато-коричневые одежды, становится верующим и покидает дом, чтобы тренироваться на пути в бездомности. Поистине видя возникновение, прекращение, наслаждение, опасность и избавление от осязаемого, что распознаёт его тело, он живёт с внутренним покоем.
18. «Предположим, он видит другого человека, что ещё не расстался с желанием осязаемого. Тот пожираем влечением к осязаемому и сжигаем лихорадкой осязаемого. Его тело распознаёт осязаемое, что миловидно, желанно и связано с тем, что желательно. Когда он видит, как этот человек предаётся [осязаемому], он не восхваляет это и не радуется этому».
19. «Сугандика, что ты думаешь? Предположим, некто обладает этими удовольствиями, что вызваны влечением и осязаемым. Когда он наслаждается этими удовольствиями, он не восхваляет это, поскольку это презренно, и это не радость для него, поскольку это презренно. Сугандика, было бы у тебя что сказать ему?»
Он ответил: «Нет, Гаутама».
Пять достоинств желания
20. «Сугандика, что ты думаешь? Предположим, некто ещё не покинул дом, чтобы тренироваться на пути. Пять достоинств желания[7] миловидны, желанны и связаны с тем, что желательно. Через некоторое время он отбрасывает те пять достоинств желания. Он бреет волосы и бороду, облачается в красновато-коричневые одежды, становится верующим и покидает дом, чтобы тренироваться на пути в бездомности. Поистине видя возникновение, прекращение, наслаждение, опасность и избавление от пяти достоинств желания, он живёт с внутренним покоем.
21. «Предположим, он видит другого человека, что ещё не расстался с желанием. Тот пожираем влечением к желаниям и сжигаем лихорадкой желаний. Пять достоинств желания миловидны, желанны и связаны с тем, что желательно. Когда он видит, как этот человек предаётся [желаниям], он не восхваляет это и не радуется этому».
22. «Сугандика, что ты думаешь? Предположим, некто обладает этими удовольствиями, что вызваны желанием и влечением к желаниям. Когда он наслаждается этими удовольствиями, он не восхваляет это, поскольку это презренно, и это не радость для него, поскольку это презренно. Сугандика, было бы у тебя что сказать ему?»
Он ответил: «Нет, Гаутама».
23. «Сугандика, прежде чем я покинул дом и стал тренироваться на пути, я мог обретать пять достоинств желания легко, без труда. Они были миловидны, желанны и связаны с тем, что желательно. Через некоторое время я отбросил пять достоинств желания. Я обрил волосы и бороду, облачился в красновато-коричневые одежды, стал верующим и покинул дом, чтобы тренироваться на пути в бездомности. Поистине видя возникновение, прекращение, наслаждение, опасность и избавление от пяти достоинств желания, я жил с внутренним покоем.
24. «Я видел другого человека, что ещё не расстался с желанием. Он был пожираем влечением к желаниям и сжигаем лихорадкой желаний. Пять достоинств желания были миловидны, желанны и связаны с тем, что желательно. Когда я видел, как этот человек предаётся [желаниям], я не восхвалял это и не радовался этому».
25. «Сугандика, что ты думаешь? Предположим, некто обладает этими удовольствиями, что вызваны желаниями и влечением к желаниям. Когда он наслаждается этими удовольствиями, я не восхваляю это, поскольку это презренно, и это не радость для меня, поскольку это презренно. Сугандика, было бы у тебя что сказать мне?»
Он ответил: «Нет, Гаутама».
Пять небесных достоинств желания
26. Бхагаван сказал ему: «Сугандика, возьми пример домохозяина или сына домохозяина, что чрезвычайно процветает, чьё богатство неизмеримо. Многочисленны его пастбища, жилища и владения, и его средства к жизни разнообразны и обильны. Он обретает пять желаний легко, без труда. Он осуществляет чудесное телесное поведение… словесное поведение… чудесное умственное поведение. Когда он готов умереть, он не наслаждается пятью достоинствами желания и отбрасывает их. Когда его тело распадается и его жизнь заканчивается, он впоследствии восходит к благому уделу, рождаясь на небесах. Там он наделён пятью достоинствами желания и странствует в них.
27. «Сугандика, отбросил бы этот бог или сын бога скорее пять небесных достоинств желания? Радовался бы он, вспоминая своё наслаждение человеческими желаниями?»
28. Он ответил: «Нет, Гаутама. Почему так было бы? Человеческие желания — это грязное и нечистое место. Это было бы отвратительно, неприступно, ужасно и весьма мучительно для его ума. Гаутама, желания на небесах настолько выше, чудеснее и превосходнее человеческих желаний. Никогда не случилось бы, чтобы этот бог или сын бога отбросил пять достоинств желания на небесах или радовался, вспоминая своё наслаждение человеческими желаниями».
29. «Именно так, Сугандика. Я покончил с человеческими желаниями и превзошёл желания на небесах. Я обрил волосы и бороду, облачился в красновато-коричневые одежды, стал верующим и покинул дом, чтобы тренироваться на пути в бездомности. Поистине видя возникновение, прекращение, наслаждение, беду и избавление от пяти достоинств желания, я жил с внутренним покоем.
30. «Я видел другого человека, что ещё не расстался с желанием. Он был пожираем влечением к желаниям и сжигаем лихорадкой желаний. Пять достоинств желания были миловидны, желанны и связаны с тем, что желательно. Когда я видел, как этот человек предаётся [желаниям], я не восхвалял это и не радовался этому».
31. «Сугандика, что ты думаешь? Предположим, некто обладает этими удовольствиями, что вызваны желанием и влечением к желаниям. Когда он наслаждается этими удовольствиями, я не восхваляю это, поскольку это презренно, и это не радость для меня, поскольку это презренно. Сугандика, было бы у тебя что сказать мне?»
«Нет, Гаутама».
Притча об одержимом заблуждением прокажённом
32. Бхагаван сказал ему: «Сугандика, возьми пример человека, поражённого проказой. Его тело гноится и пожирается червями. Он расчёсывает свои язвы и держит их над горящими углями. Сугандика, что ты думаешь? Предположим, тело того прокажённого гноится и пожирается червями. Он расчёсывает свои язвы и держит их над горящими углями. Предпочёл бы он скорее обрести способность избавиться от своей болезни, чтобы его конечности были невредимы,[8] и освободиться от проказы? Не предпочёл бы он скорее, чтобы его тело было целым, восстановленным и возвращённым к тому, каким оно было изначально?»
Он ответил Бхагавану: «Нет, Гаутама».[9]
33. «Так, Сугандика, тело того прокажённого гноится и пожирается червями. Он расчёсывает свои язвы и держит их над горящими углями. Таким образом возникающие язвы возрастают числом, и его первоначальные язвы становятся больше. И всё же тот человек считает те язвы проказы приятными.
34. «Так же, Сугандика, обстоит дело с живыми существами, что ещё не расстались с желанием. Они пожираемы влечением к желаниям и сжигаемы лихорадкой желаний, но они предаются тем желаниям. Таким образом их желания возрастают числом, и их влечение к желаниям становится больше. И всё же они считают то влечение к желаниям приятным.
35. «Если они не покончат со своим желанием и не расстанутся с влечением к желаниям, никогда не случится, чтобы у них был внутренний покой в их прошлых, будущих и нынешних странствиях. Почему так? Не имело бы смысла им странствовать в желаниях, если бы они покончили с желанием и расстались с влечением к желаниям».
Притча о предающемся излишествам царе
36. Бхагаван сказал ему: «Сугандика, возьми пример царя или великого министра, что обретает пять желаний легко, без труда. Если он не покончит со своим желанием и не расстанется с влечением к желаниям, никогда не случится, чтобы у него был внутренний покой в его прошлых, будущих или нынешних странствиях. Почему так? Не имело бы смысла ему странствовать в желаниях, если бы он покончил с желанием и расстался с влечением к желаниям.
37. «Так же, Сугандика, живые существа, что ещё не расстались с желанием, пожираемы влечением к желаниям и сжигаемы лихорадкой желаний, но они предаются тем желаниям. Сугандика, предположим, живые существа ещё не расстались с желанием, пожираемы своим влечением к желаниям и сжигаемы своей лихорадкой желаний. Таким образом их желания возрастают числом, и их влечение к желаниям становится больше, но они считают то влечение к желаниям приятным.
38. «Если они не покончат со своим желанием и не расстанутся с влечением к желаниям, никогда не случится, чтобы у них был внутренний покой в их прошлых, будущих и нынешних странствиях. Почему так? Не имело бы смысла им странствовать в желаниях, если бы они покончили с желанием и расстались с влечением к желаниям.
Притча об исцелённом прокажённом
39. «Сугандика, это подобно тому прокажённому, чьё тело гноится и пожирается червями. Он расчёсывает свои язвы и держит их над горящими углями. Некто, кто сочувствует и жалеет того прокажённого, пытается помочь ему и принести ему пользу, пытается принести ему благополучие и счастье. С этой целью он даёт прокажённому превосходное лекарство. Дав ему то превосходное лекарство, прокажённый обретает способность избавиться от болезни, чтобы его конечности были невредимы. Освободившись от проказы, его тело становится целым, восстановленным и возвращённым к тому, каким оно было изначально.
40. «Предположим, затем он видит другого человека, поражённого проказой, чьё тело гноится и пожирается насекомыми. Тот расчёсывает свои язвы и держит их над горящими углями. Сугандика, увидев того человека, пожелал бы он, восхвалял бы он или радовался бы он вновь [тому лекарству]?»
Он ответил: «Нет, Гаутама. Почему так? Больному нужно лекарство, но здоровому оно не нужно».
41. «Сугандика, что ты думаешь? Предположим, тот прокажённый обретает способность избавиться от болезни, чтобы его конечности были невредимы. Освободившись от проказы, его тело становится целым, восстановленным и возвращённым к тому, каким оно было изначально. Затем двое сильных мужчин хватают его и держат над горящими углями. В смятении, пытаясь спастись, его тело вновь обжигается. Сугандика, что ты думаешь? Не были бы те горящие угли более горячими, более болезненными и мучительными прежде, чем теперь?»
42. Он ответил: «Нет, Гаутама. Прежде тот человек был поражён проказой. Его тело гноилось и пожиралось червями. Он расчёсывал свои язвы и держал их над горящими углями. Прикосновение к тому мучительному огню было приятным переживанием. Его ум был помрачён, и потому у него было ошибочное восприятие этого.
43. «Гаутама, тот человек обрёл способность избавиться от болезни, чтобы его конечности были невредимы. Освободившись от проказы, его тело стало целым, восстановленным и возвращённым к тому, каким оно было изначально. Теперь прикосновение к тому мучительному огню было бы болезненным переживанием. Его ум был бы умиротворён, и у него было бы неошибочное восприятие этого».
44. «Сугандика, [те живые существа подобны] тому прокажённому, чьё тело гноилось и пожиралось червями. Он расчёсывал свои язвы и держал их над горящими углями. Прикосновение к тому мучительному огню было приятным переживанием. Его ум был помрачён, и у него было ошибочное восприятие этого.
45. «Так же, Сугандика, обстоит дело с живыми существами, что не свободны от желаний. Они пожираемы влечением к желаниям и сжигаемы лихорадкой желаний, но они предаются тем желаниям. Они воспринимают те мучительные желания как приятные желания. Их умы помрачены, и у них ошибочное восприятие их.
Будда был подобен исцелённому прокажённому
46. «Сугандика, возьми пример человека, что обретает способность избавиться от болезни, чтобы его конечности были невредимы. Освободившись от проказы, его тело становится целым, восстановленным и возвращённым к тому, каким оно было изначально. Прикосновение к тому мучительному огню было бы болезненным переживанием. Его ум был бы умиротворён, и у него было бы неошибочное восприятие этого.
47. «Так же, Сугандика, я воспринимал те мучительные желания как мучительные желания, обретя истинное и неошибочное восприятие их. Почему так? В прошлом, Сугандика, я желал нечистое и грязное место. Мои мысли были весьма осквернены и неприступны, и я испытывал отвращение к мучительному соприкосновению. В будущем и настоящем я желал нечистое и грязное место. Мои мысли были весьма осквернены и неприступны, и я испытывал отвращение к мучительному соприкосновению.
Здоровье и нирвана
48. «Сугандика, Татхагата, Архат и Совершенно Пробуждённый учит: „Здоровье — высшее благословение, а нирвана — высшее счастье“».
49. Иноверец Сугандика сказал Бхагавану: «Гаутама, я долгое время тренировался в религиозной практике вместе с добродетельными и старшими наставниками. Я слышал от них следующее: „Здоровье — высшее благословение, а нирвана — высшее счастье“».
50. Бхагаван спросил: «Сугандика, итак, ты долгое время тренировался в религиозной практике вместе с добродетельными и старшими наставниками, и ты слышал от них следующее: „Здоровье — высшее благословение, а нирвана — высшее счастье“. Сугандика, что такое „здоровье“ и что такое „нирвана“?»
Тело Сугандики тогда было болезнью, опухолью, стрелой, змеёй, чем-то непостоянным, страданием, чем-то пустым и не душой. Он потёр его обеими руками и сказал так: «Гаутама, вот здоровье! Вот нирвана!»
Притча об обманутом слепце
51. Бхагаван сказал: «Сугандика, возьми, например, человека, рождённого слепым, что слышит, как зрячий говорит: „Это чисто и незапятнанно! Это чисто и незапятнанно!“ Услышав это, он ищет нечто чистое. Тогда находится обманщик, ищущий собственной безопасности и счастья, а не пользы и выгоды других. Он приносит слепцу грязную и нечистую одежду, говоря: „Тебе следует знать, что это чистая и незапятнанная одежда. Будь добр, возьми её и надень“. Слепец воодушевлён. Он с благодарностью берёт одежду обеими руками и надевает её. Тогда слепец говорит: „Это чисто и незапятнанно! Это чисто и незапятнанно!“
52. «Сугандика, знал ли тот слепец, что он говорит, или не знал? Видел ли он то, что говорит, или не видел?»
Сугандика ответил: «Гаутама, тот, кто говорит таким образом, поистине не знает и не видит этого».
53. Бхагаван сказал: «Так же, Сугандика, и ты — слепой человек без глаз. Это тело — болезнь, язва, стрела, змея, нечто непостоянное, страдание, нечто пустое и не душа, которое ты трёшь обеими руками, говоря: „Гаутама, вот здоровье! Вот нирвана!“
54. «Сугандика, ты даже не осведомлён о здоровье, так как же ты мог бы знать и видеть нирвану? Никогда не было бы возможно назвать это „знанием и видением“. Сугандика, Татхагата, Архат и Совершенно Пробуждённый говорит:
- «„Доброе здравие — высшее благословение,
А нирвана — высшее счастье.
Из всех путей — это благородный восьмеричный путь,
Что стоит в безопасности бессмертного“».
55. Там была толпа людей, слушавших их. Услышав этот стих, та группа иноверцев обсуждала его между собой и повторяла друг другу, но не могла постичь его смысл. Услышав его, они хотели следовать этому учению, но все они были глупцами и вернулись к тому, чтобы обманывать друг друга.
56. Их собственные нынешние тела были составлены из четырёх основных элементов, были рождены от родителей, вскормлены пищей, всегда были укрываемы, натираемы и омываемы. Они были вынуждены терпеть их разрушающуюся, разъедаемую и рассеивающуюся природу, но они видели душу и цеплялись за ту душу. Обусловленное цеплянием, тогда возникало существование. Обусловленное существованием, возникало рождение. Обусловленное рождением, возникала старость и смерть. Обусловленные старостью и смертью, возникали скорбь, плач, страдание и мука. Таким образом возникала вся груда страдания.
Прояснение ока Дхармы
57. Тогда иноверец Сугандика поднялся со своего места, обнажил одно плечо и обратился к Будде, сложив ладони: «Гаутама, я ныне питаю величайшую веру в отшельника Гаутаму! Прошу тебя, Гаутама, хорошо преподай Дхарму! Сделай меня способным постичь: „Вот здоровье. Вот нирвана“».
58. Бхагаван сказал: «Сугандика, если твоё благородное око мудрости ещё не ясно, ты никогда не сможешь постичь моё учение о здоровье и нирване, и это было бы затруднительно для меня. Сугандика, это было бы подобно тому, как человек, рождённый слепым, побуждает другого пойти и сказать: „Тебе следует знать, вот синий цвет… жёлтый… красный… белый цвет“. Сугандика, мог бы человек, рождённый слепым, побудить другого сказать: „Я знаю синий цвет… жёлтый… красный… белый цвет“?»
Он ответил: «Нет, Гаутама».
59. «Именно так, Сугандика. Если твоё благородное око мудрости ещё не ясно, ты никогда не сможешь постичь моё учение о здоровье и нирване, и это было бы затруднительно для меня.
60. «Сугандика, я преподам тебе нечто подобное чудесному лекарству, что сделает твоё благородное око мудрости ясным. Сугандика, если твоё благородное око мудрости станет ясным, ты сможешь сам постичь: „Вот доброе здоровье. Вот нирвана“. Сугандика, [ты был бы] подобен человеку, рождённому слепым, у которого есть родственники, заботящиеся о нём. Ища для него пользы и выгоды и стремясь к его безопасности и счастью, они находят глазного врача, и врач даёт ему разнообразные лечения. Некоторые из них — слабительные, некоторые — очистительные. Некоторые — промывания носа, некоторые — клизмы. Иногда прокалывают его вены; иногда заставляют течь его слёзы.
61. «Сугандика, при таких обстоятельствах оба его глаза становятся ясными. Сугандика, если оба его глаза становятся ясными, тогда он может сам увидеть: „Вот синий цвет… жёлтый… красный… белый цвет“. Он также может увидеть: „Та одежда грязна и нечиста“. Тогда он думает: „Тот обманщик не был моим другом, что так долго обманывал меня этой грязной одеждой“. Тогда у него возникает мысль ненависти к тому обманщику. Сугандика, возможно, тот человек затем убивает того обманщика.
62. «Так же, Сугандика, я преподам тебе нечто подобное чудесному лекарству, что сделает твоё благородное око мудрости ясным. Сугандика, если твоё благородное око мудрости станет ясным, тогда ты сможешь сам познать: „Вот доброе здоровье. Вот нирвана“.
63. «Сугандика, есть четыре вещи, что могут прояснить благородное око мудрости, что ещё не ясно. Каковы эти четыре? Быть близким с добрыми друзьями, воздавать почести и исполнять обязанности, слышать благую Дхарму и хорошо её обдумывать, и переходить от одной вещи к следующей. Сугандика, тебе следует тренироваться так: будь близок с добрыми друзьями, воздавай почести и исполняй обязанности, слушай благую Дхарму и хорошо её обдумывай, и переходи от одной вещи к следующей. Сугандика, тебе следует тренироваться таким образом.
64. «Сугандика, как только ты станешь близок с добрыми друзьями и будешь воздавать почести и исполнять обязанности, тогда ты услышишь благую Дхарму. Услышав благую Дхарму, хорошо её обдумай. Хорошо её обдумав, перейди от одной вещи к следующей. Перейдя от одной вещи к следующей, ты поистине узнаешь: „Это страдание“. Ты [поистине] узнаешь: „Это возникновение страдания“. Ты [поистине] узнаешь: „Это прекращение страдания“. Ты поистине узнаешь: „Это путь к прекращению страдания“.
Четыре благородные истины
65. «Как поистине познаётся страдание? „Это страдание рождения, страдание старости, страдание болезни, страдание смерти, страдание общения с врагами, страдание расставания с любимыми и страдание неполучения желаемого. Вкратце, это страдание пяти совокупностей“. Так поистине познаётся страдание.
66. «Как поистине познаётся возникновение страдания? „Это влечение принесёт будущее существование. Да будет то или иное существование в сопровождении наслаждения и желания“. Так поистине познаётся возникновение страдания.
67. «Как поистине познаётся прекращение страдания? „Пусть это влечение, что принесёт будущее существование, пусть то или иное существование в сопровождении наслаждения и желания прекратятся без остатка, окончатся, будут оставлены, отвергнуты, исчерпаны, исчезнут и остановятся“. Так поистине познаётся прекращение страдания.
68. «Как поистине познаётся путь к прекращению страдания? „Это благородный восьмеричный путь. Эти восемь суть правильное воззрение… правильное самадхи“. Так поистине познаётся путь к прекращению страдания».
Освобождение Сугандики
69. Получив это наставление в Дхарме, иноверец Сугандика стал весьма далёк от праха и свободен от грязи, и в нём возникло око Дхармы. Тогда Сугандика увидел Дхарму и обрёл Дхарму. Он пробудился к чистой Дхарме, покончил с сомнением и освободился от смятения. У него больше не было нужды прибегать к мудрецам, и он не следовал за другими. Никому не подражая, он жил в осуществлении плода и обрёл уверенность в Дхарме Бхагавана. Тогда он поднялся со своего места, склонился к ногам Будды и сказал: «Бхагаван, прошу, дозволь мне покинуть дом как ученику на пути, быть принятым полностью и стать монахом».
70. Бхагаван сказал ему: «Добро пожаловать, монах! Взращивай религиозную практику!»
71. Тогда иноверец Сугандика покинул дом и стал тренироваться на пути, был принят полностью и стал монахом. Покинув дом, тренируясь на пути, будучи принятым полностью и познав Дхарму, Сугандика стал архатом.
72. Так сказал Будда. Услышав сказанное Буддой, достопочтенный Сугандика возрадовался и одобрил.
Примечания
[1] Что касается источника текста, ср. T26.1.670a26-3a24. Эта сутра — близкая параллель MN 75.
Бхарадваджа. Кит. 婆羅婆 (среднекит. bua-la-bua > *Bharva? > гандхари Bharadvaya). Как это часто бывает, китайская транслитерация опускает конечный слог, и форма Bharvaya засвидетельствована во фрагменте на гандхари. В MN 75 это родовое имя, а не личное.
самая безмятежная обитель. Кит. 第一靜室. Не будучи уверен в индийском эквиваленте, я передал это выражение вольно. Буквальное значение — «лучшая безмятежная обитель». В пали Будда останавливался в хижине для проведения брахманских огненных ритуалов (пали agyāgāra). [назад]
[2] Калмашадамья. Кит. 釰摩瑟曇 (среднекит. kɪʌm-mua-ṣɛt-dəm > гандхари *Kaṃmaṣadam-?), пали Kammāsadamma, санскр. Kalmāṣadamya. Я не нашёл засвидетельствования этого топонима на гандхари, однако китайский текст представляет собой разумное приближение к тому, как он мог звучать. [назад]
[3] иноверец. Кит. 異學, пали paribbājaka. Китайский перевод означает «инакомыслящий», что больше соответствует значению санскр. tīrthika, чем санскр. parivrājaka, поскольку использовалось для обозначения приверженца иной религиозной традиции. Однако эти термины часто трактовались как близкие синонимы, обычно обозначая как немонашествующих небуддийских странников, так и философов в качестве группы.
Сугандика. Кит. 鬚閑提 (среднекит. sui-ɦʌn-dei > гандхари *Suhandi-), пали Magandiya, санскр. Makandika или Magandika. Китайская форма, вероятно, была эквивалентна гандхарскому *Sukandika (однако начальное -k- ослабло до -h-), что соответствовало бы санскр. *Sugandika. Слегка иное имя, Sugandhi, засвидетельствовано в санскритских источниках (Эджертон, 597). [назад]
[4] разрушил почву. Кит. 壞敗地, 敗壞地, пали bhūnahuno, bhūnahano или bhūnahanassa, санскр. *bhūmihan. Значение палийской параллели неясно и, по-видимому, не имеет чёткого происхождения. Палийские комментарии утверждают, что это эквивалентно bhuti-hanaka, «разрушитель существ». Здесь же китайский текст предполагает вместо этого санскр. bhūmihan, «разрушитель почвы». Я подозреваю, что палийский текст мог быть искажён из-за утраты слога (возможно, -mi- или -ti-), а последующие попытки исправления породили бессмысленные слова. При всей этой неопределённости слово, по-видимому, попросту означает, что Будда развалился на своём месте и устроил там беспорядок, за что его и осуждали как недисциплинированного. Это отчасти подтверждается тем, что Будда изначально настаивает на том, что он хорошо дисциплинирован. [назад]
[5] В MN 75 Будда использует себя самого в качестве примера вместо теоретического третьего лица. Как мы увидим, общие приводимые доводы и используемые метафоры здесь те же, что и в MN 75, однако оба текста организованы по-разному и независимо друг от друга развивают разные моменты.
живёт с внутренним покоем. Кит. 内息心遊行, пали ajjhattaṁ vūpasantacitto viharāmi. Глагол 遊行, что часто переводит пали viharati, буквально означает «странствовать». Предполагаемое значение может относиться к тому, чтобы вести свою жизнь вообще, однако здесь оно переведено конкретно применительно к отшельническому образу жизни странствования с места на место. [назад]
[6] предаётся [формам]. Здесь китайский текст использует 行, что параллельно пали paṭisevante (от глагола paṭisevati), означающему «следует, предаётся, практикует, потакает». «Предаваться» не является типичным прочтением 行 (что обычно означает «идти, делать, практиковать, действовать»), однако 行, по-видимому, представляет собой неточный перевод в этом отрывке.
не восхваляет это. Кит. 不稱彼, пали tesaṁ na pihemi. Кит. 稱 означает «восхвалять, восхищаться», тогда как пали piheti означает «домогаться, завидовать». В китайском тексте неясно, отсылает ли местоимение 彼 к самому человеку или к его практике наслаждения чувственными желаниями. В пали это различие проведено грамматически. Естественным прочтением в китайском было бы, что и сам человек не вызывает восхищения, и это не приносит радости, однако я последовал пали, предположив, что оригинал здесь был грамматически таким же. [назад]
[7] пять достоинств желания. Кит. 五欲功徳, пали pañca kāmaguṇa. Этот термин отсылает к пяти чувственным объектам желания, по-видимому, предвосхищая их небесные соответствия. Пали/санскр. guṇa — слово с рядом возможных значений, наиболее распространённое из которых в буддийском контексте — «достоинство, качество, свойство, нить, подразделение». В данном случае оно обычно толкуется в тхеравадинском буддизме как «нить» или «часть», однако китайский перевод (功徳) ясно означает «заслуга» или «добродетель». Это может быть отсылкой к тому, что эти желания являются наградами благой кармы при рождении в человеческом или небесном мирах, и эти два исхода вскоре будут рассмотрены Буддой. [назад]
[8] конечности были невредимы. Кит. 不壞諸根, санскр. anupahatendriya. Китайский текст, по-видимому, представляет собой буквальный перевод индийского термина, означающего физическую инвалидность вследствие травмы. Термин, обычно переводимый как «способности» (кит. 諸根, санскр. indriya) в буддийских текстах, как правило, относится к органам чувств, но включает и остальную часть физического тела, что даёт человеку способности, такие как конечности. Поэтому в этом контексте я перевёл его как «конечности».
Любопытно, однако, что тот же самый термин встречается в MN 75 позднее, в контексте душевного нездоровья при обсуждении ошибочных восприятий. Там он отсылает скорее к умственным, чем к физическим способностям. Мне интересно, не использовал ли общий предок MN 75 и МА 153 этот термин в обоих значениях, чтобы связать конкретную метафору физической болезни (проказы) с душевной болезнью (заблуждением). [назад]
[9] В этом месте китайский переписчик, по-видимому, потерял своё место и дважды продублировал отрывки. Первое дублирование вкладывает часть ответа Будды в уста Сугандики здесь. Второе дублирование заставляет Будду дословно повторяться в следующем абзаце. Я убрал оба дублирования из своего перевода. [назад]
Translator: Charles Patton
Last Revised: 15 October 2024