Сутта Простой

“Монахи, я не приветствую даже простоя в благих качествах, не говоря уже об упадке.

Я приветствую только возрастание в благих качествах, а не простой или ухудшение.

И каким образом имеет место ухудшение, а не простой или возрастание в благих качествах?

Вот монах обладает определённым уровнем веры, нравственного поведения, учёности, отречения, понимания, различения. Эти его качества не остаются на том же уровне и не увеличиваются.

Это, я говорю вам, скорее ухудшение, нежели простой или же возрастание в благих качествах.

Таким образом, имеет место ухудшение, а не простой или возрастание в благих качествах.

И каким образом имеет место простой, а не ухудшение или возрастание в благих качествах?

Вот монах обладает определённым уровнем веры, нравственного поведения, учёности, отречения, понимания, различения. Эти его качества не ухудшаются и не увеличиваются.

Это, я говорю вам, скорее простой, нежели ухудшение или же возрастание в благих качествах.

Таким образом, имеет место простой, а не ухудшение или возрастание в благих качествах.

И каким образом имеет место возрастание, а не простой или ухудшение в благих качествах?

Вот монах обладает определённым уровнем веры, нравственного поведения, учёности, отречения, понимания, различения. Эти его качества не остаются на том же уровне и не ухудшаются.

Это, я говорю вам, скорее возрастание, нежели простой или же ухудшение в благих качествах.

Таким образом, имеет место возрастание, а не простой или ухудшение в благих качествах.

Монахи, монах, который не обладает умением [видеть] направления умов других,

должен тренироваться так:

И каким образом монах обладает умением в чтении собственного ума?

Это как, монахи, женщина или мужчина – которой нравится красота, которая изучает отражение своего лица в ярком чистом зеркале или в чаше с чистой водой. Если она увидит грязь или пятно, она попытается устранить его.

Если она не увидит ни грязи, ни пятна, она будет довольна, её намерения будут исполнены:

“О, как я удачлива! Как я чиста!”.

Точно так же, когда монах изучает сам себя, то это очень полезно в отношении [развития] умелых качеств:

“Я обычно жаден, или нет? Думаю со злобой, или нет? Одолеваем ли ленью и сонливостью, или нет? Беспокойный ли я, или нет? Неуверенный, или же одолел сомнения? Злой или нет? С грязными мыслями или не с грязными? Моё тело возбуждено или нет? Ленив ли я, или усерден? Сосредоточен ли, или же нет?”.

Если, исследуя самого себя, монах знает:

“Я обычно жадный, с недоброжелательными мыслями, одолеваем ленью и сонливостью, беспокойный, неуверенный, злобный, с грязными мыслями, с возбуждённым телом, ленивый, несосредоточенный” – то тогда он должен приложить дополнительное желание, усилие, прилежание, старание, неутомимость, памятование и сознательность в отношении отбрасывания этих самых порочных, неумелых качеств.

Это как если бы на голове человека загорелся тюрбан,

и он стал прилагать бы ещё больше желания, усилия, прилежания, старания, неутомимости, памятования и сознательности к тому, чтобы потушить огонь на своём тюрбане или на голове –

точно так же и монах должен приложить дополнительное желание, усилие, прилежание, старание, неутомимость, памятование и сознательность в отношении отбрасывания этих самых порочных, неумелых качеств.

Но, если исследуя самого себя, монах знает:

“Я обычно не жаден, без недоброжелательных мыслей, не одолеваем ленью и сонливостью, не обеспокоен, отбросил сомнения, не злой, без грязных мыслей, не возбуждён телом, пребываю с зарождённым усердием и в сосредоточении” – то тогда его обязанность заключается в том, чтобы приложить ещё больше усилий в утверждении этих самых умелых качеств, [чтобы развить их] до ещё большей степени ради [окончательного] уничтожения загрязнений [ума]”.

Третья.