С таким же умом
32
«Монахи, я дам вам учение об уровне плохого человека и уровне хорошего человека.
Слушайте внимательно то, о чём я буду говорить».
«Да, уважаемый» – ответили те монахи.
Благословенный сказал:
«И что такое уровень плохого человека?
Плохой человек является непризнательным и неблагодарным.
Отсутствие признательности и неблагодарность восхваляются плохими людьми.
Отсутствие признательности и неблагодарность всецело относятся к уровню плохого человека …
Хороший человек является признательным и благодарным.
Признательность и благодарность восхваляются хорошими людьми.
Признательность и благодарность всецело относятся к уровню хорошего человека».
33
«Монахи, этим двум личностям нельзя легко отплатить.
Каким двум?
Собственным отцу и матери.
Даже если кто-либо нёс бы свою мать на одном плече, а отца на другом, и у него был бы срок жизни равный сотне лет, он жил бы сотню лет; и если бы он ухаживал за ними, растирая их бальзамом, делая массаж, купая, растирая их члены тела,
а они бы изливали на него свою мочу и фекалии, он всё равно не сделал бы достаточно для своих родителей, как и не смог бы отплатить им.
Даже если бы он сделал своих родителей величайшими владыками и правителями этой великой земли, имеющими в изобилии семь сокровищ, всё равно он не сделал бы достаточно для своих родителей, как и не смог бы отплатить им.
И почему?
Потому что родители неимоверно полезны своим детям. Они растят их, кормят их, открывают для них мир.
Но, монахи, если у его родителей отсутствует вера, и он побуждает, укореняет, утверждает их в вере; если его родители безнравственны, и он побуждает, укореняет, утверждает их в нравственности; если его родители скупы, и он побуждает, укореняет, утверждает их в щедрости; если его родители не мудры, и он побуждает, укореняет, утверждает их в мудрости, – то тогда он сделал достаточно для своих родителей, отплатил им, сделал для них больше, чем требуется».
34
И тогда некий брахман подошёл к Благословенному и обменялся с ним приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал Благословенному:
«Что господин Готама утверждает, что он провозглашает?»
«Брахман, я утверждаю доктрину поступков и доктрину не-делания».
«Но каким образом господин Готама утверждает доктрину поступков и доктрину не-делания?»
«Я утверждаю не-делание в отношении телесного, словесного, и умственного неблагого поведения. Я утверждаю не-делание в отношении многочисленных видов плохих, неблагих качеств.
Я утверждаю делание в отношении телесного, словесного и умственного благого поведения. Я утверждаю делание в отношении многочисленных видов благих качеств.
Вот каким образом, брахман, я утверждаю доктрину поступков и доктрину не-делания».
«Великолепно, господин Готама! Великолепно, господин Готама! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно так же господин Готама различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в господине Готаме, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов. Пусть господин Готама помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь»
35
И тогда домохозяин Анатхапиндика подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал ему:
«Уважаемый, кто в мире достоин подношений и где следует давать дар?»
«Домохозяин, в мире есть двое, достойные подношений:
ученик и тот, кто завершил тренировку.
Таковы двое в мире, кто достоин подношений, и им следует давать дар».
Так сказал Благословенный.
И сказав так, Счастливейший, Учитель, далее добавил:
«Есть те, кто в этом мире ученик, И те, кто тренировку завершил.
Даров такие личности достойны От тех, кто подаяния даёт.
Они в уме честны
и в теле, как и в речи,
Они – как поле тем, кто подаяния даёт. И всё, подаренное личностям подобным,
Впоследствии большой приносит плод».
36
Так я слышал.
Однажды Благословенный проживал в Саваттхи, в роще Джеты, в парке Анатхапиндики.
И в то время достопочтенный Сарипутта проживал в Саваттхи, во дворце Мигараматы, в Восточном парке.
Там достопочтенный Сарипутта обратился к монахам:
«Друзья монахи!»
«Друг!» – ответили те монахи.
Достопочтенный Сарипутта сказал:
Друзья, дам вам учение о личности, которая опутана внутренне, и личности, которая опутана внешне.
Слушайте внимательно то, о чём я буду говорить».
«Да, друг», – ответили те монахи.
Достопочтенный Сарипутта сказал:
«И кто, друзья, является личностью, опутанной внутренне?
Вот монах нравственен. Он пребывает, сдерживая себя соблюдением Патимоккхи, будучи совершенным в поведении и средствах, видя опасность в мельчайшей оплошности. Возложив на себя правила тренировки, он тренируется в них.
С распадом тела, после смерти, он перерождается среди некой группы дэвов.
Умерев там, он является возвращающимся, тем, кто вернётся в это состояние существования.
Такой зовётся тем, кто опутан внутренне, кто является возвращающимся, тем, кто вернётся в это состояние существования.
И кто, друзья, является личностью, опутанной внешне?
Вот монах нравственен. Он пребывает, сдерживая себя соблюдением Патимоккхи, будучи совершенным в поведении и средствах, видя опасность в мельчайшей оплошности. Возложив на себя правила тренировки, он тренируется в них.
Войдя в некое умиротворённое освобождение ума, он пребывает в нём.
С распадом тела, после смерти, он перерождается среди некой группы дэвов.
Умерев там, он является не-возвращающимся, тем, кто не вернётся в это состояние существования.
Такой зовётся тем, кто опутан внешне, кто является не-возвращающимся, тем, кто не вернётся в это состояние существования.
Далее, друзья, вот монах нравственен… тренируется в них.
Он практикует ради разочарования в чувственных удовольствиях, ради бесстрастия к ним, ради их прекращения.
Он практикует ради разочарования в состояниях существования, ради бесстрастия к ним, ради их прекращения.
Он практикует ради уничтожения жажды.
Он практикует ради уничтожения жадности.
С распадом тела, после смерти, он перерождается среди некой группы дэвов.
Умерев там, он является не-возвращающимся, тем, кто не вернётся в это состояние существования.
Такой зовётся тем, кто опутан внешне, кто является не-возвращающимся, тем, кто не вернётся в это состояние существования».
И тогда группа божеств-с-одинаковыми-умами подошла к Благословенному. Они поклонились ему, встали рядом и сказали:
«Уважаемый, во дворце Мигараматы, в Восточном парке достопочтенный Сарипутта обучает монахов личности, которая опутана внутренне, и личности, которая опутана внешне.
Собрание заинтриговано.
Было бы хорошо, если бы Благословенный отправился к достопочтенному Сарипутте из сострадания».
Благословенный молча согласился.
И тогда, так же быстро, как сильный человек мог бы распрямить согнутую руку или согнуть распрямлённую, Благословенный исчез из рощи Джеты и возник во дворце Мигараматы, в Восточном парке, перед достопочтенным Сарипуттой.
Он сел на подготовленное для него сиденье.
Достопочтенный Сарипутта поклонился Благословенному и сел рядом.
Затем Благословенный сказал достопочтенному Сарипутте:
«Сарипутта, группа божеств-с-одинаковыми-умами подошла ко мне. Они поклонились мне, встали рядом и сказали:
«Уважаемый, во дворце Мигараматы, в Восточном парке, достопочтенный Сарипутта даёт монахам учение о личности, которая опутана внутренне, и личности, которая опутана внешне.
Собрание заинтриговано.
Было бы хорошо, если бы Благословенный отправился к достопочтенному Сарипутте из сострадания».
Те божества – численностью в десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят и даже шестьдесят – стоят на участке размером с остриё шила и всё же не задевают друг друга.
Быть может, Сарипутта, ты подумаешь:
«Вне сомнений, где-то там божества развили свои умы так, что численностью в десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят и даже шестьдесят… стоят на участке размером с остриё шила и всё же не задевают друг друга».
Но не стоит так думать.
Именно здесь эти божества развили свои умы так… стоят на участке размером с остриё шила и всё же не задевают друг друга.
Поэтому, Сарипутта, вот как вы должны тренировать себя:
«У нас будут умиротворённые способности органов чувств и умиротворённые умы».
Вот как вы должны тренировать себя.
Когда у вас умиротворённые способности органов чувств и умиротворённые умы, ваши телесные действия будут умиротворёнными, ваши словесные действия будут умиротворёнными, ваши умственные действия будут умиротворёнными. Думайте так:
«Будем оказывать только умиротворённое услужение нашим товарищам-монахам».
Вот каким образом, Сарипутта, вы должны тренировать себя.
Сарипутта, те странники – приверженцы иных учений, которым не удалось услышать это изложение Дхаммы, потеряны».
37
Так я слышал.
Однажды достопочтенный Махакаччана проживал в Варане, на берегу озера Каддамы.
И тогда брахман Арамаданда подошёл к достопочтенному Махакаччане и обменялся с ним приветствиями.
После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал ему:
«Почему, господин Каччана, кхаттии воюют с кхаттиями, брахманы с брахманами, а домохозяева с домохозяевами?»
«Брахман, из-за приверженности страсти к чувственным удовольствиям, из-за зависимости от них, из-за связанности с ними, из-за охваченности ими, из-за прочного их удержания кхаттии воюют с кхаттиями, брахманы с брахманами, а домохозяева с домохозяевами».
«Но почему, господин Каччана, отшельники воюют с отшельниками?»
«Брахман, из-за приверженности страсти к воззрениям, из-за зависимости от них, из-за связанности с ними, из-за охваченности ими, из-за прочного их удержания отшельники воюют с отшельниками».
«Но есть ли кто-либо в мире, кто преодолел эту приверженность страсти к чувственным удовольствиям, из-за зависимости от них, из-за связанности с ними, из-за охваченности ими, из-за прочного их удержания и эту приверженность страсти к воззрениям, из-за зависимости от них, из-за связанности с ними, из-за охваченности ими, из-за прочного их удержания?»
«Есть».
«И кто же это?»
«К востоку отсюда есть, брахман, город под названием Саваттхи.
Там сейчас проживает Благословенный, совершенный, полностью просветлённый.
Благословенный преодолел эту приверженность страсти к чувственным удовольствиям, зависимость от них, связанность с ними, охваченность ими, прочное их удержание, и он преодолел эту приверженность страсти к воззрениям, из-за зависимости от них, из-за связанности с ними, из-за охваченности ими, из-за прочного их удержания»
Когда так было сказано, брахман Арамаданда поднялся со своего сиденья, закинул внешнее одеяние за плечо, встал на правое колено, выразил почтение в направлении Благословенного и произнёс это вдохновенное изречение три раза:
«Почтение Благословенному, совершенному, полностью просветлённому.
Почтение Благословенному, совершенному, полностью просветлённому.
Почтение Благословенному, совершенному, полностью просветлённому.
Воистину, Благословенный преодолел эту приверженность страсти к чувственным удовольствиям, зависимость от них, связанность с ними, охваченность ими, прочное их удержание, и он преодолел эту приверженность страсти к воззрениям, из-за зависимости от них, из-за связанности с ними, из-за охваченности ими, из-за прочного их удержания и он преодолел приверженность страсти к воззрениям, из-за зависимости от них, из-за связанности с ними, из-за охваченности ими, из-за прочного их удержания»
Великолепно, господин Каччана! Великолепно, господин Каччана!
Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно так же господин Каччана различными способами прояснил Дхамму.
Я принимаю прибежище в господине Готаме, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов.
Пусть господин Каччана помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».
38
Однажды достопочтенный Махакаччана проживал в Мадхуре, в роще Чунды.
И тогда брахман Кандараяна подошёл к достопочтенному Махакаччане и обменялся с ним приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом и сказал ему:
«Господин Каччана, я слышал следующее: «Этот отшельник Каччана не выражает почтения тем брахманам, которые старые, пожилые, отягощены годами, много прожившие, чьи дни подходят к концу. Он не встаёт перед ними и не предлагает им сиденья».
И это действительно правда,
ведь господин Каччана не выражает почтения тем брахманам, которые старые, пожилые, отягощены годами, много прожившие, чьи дни подходят к концу, не встаёт перед ними и не предлагает им сиденья.
Не подобает так делать, господин Каччана».
«Брахман, Благословенный, совершенный, полностью просветлённый, зная и видя, провозгласил уровень старца и уровень юнца.
Даже если некий человек стар и ему восемьдесят, девяносто или же сто лет от рождения и при этом он наслаждается чувственными удовольствиями, пребывает в чувственных удовольствиях, сгорает во взбудораженности от чувственных удовольствий, поглощён мыслями о чувственных удовольствиях, жаждет поисков чувственных удовольствий,
то он считается глупым старцем.
Но даже если некий человек молод, черноволос, наделён благословением молодости на первом этапе жизни
и при этом если он не наслаждается чувственными удовольствиями, не пребывает в чувственных удовольствиях, не сгорает во взбудораженности от чувственных удовольствий, не поглощён мыслями о чувственных удовольствиях, не жаждет поисков чувственных удовольствий,
тогда он считается мудрым старцем».
Когда так было сказано, брахман Кандараяна поднялся со своего сиденья, закинул внешнее одеяние за плечо, припал своей головой к ногам юных монахов и сказал:
«Вы, старцы, находитесь на уровне старцев.
Мы юнцы и находимся на уровне юнцов.
Великолепно, господин Каччана! … Пусть господин Каччана помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».
39
«Монахи, когда разбойники сильны, цари слабы.
В это время царю непросто въехать в свою столицу, или же выехать, или же отправиться в путешествие по дальним областям.
В это время брахманам и домохозяевам также непросто въехать в свои города и селения, выехать или же взяться за работу вне поселения.
Точно так же, монахи, когда порочные монахи сильны, хорошо себя ведущие монахи слабы.
В это время хорошо себя ведущие монахи сидят молча в Сангхе или же уходят в дальние области.
И это ведёт к вреду многих людей, к несчастью многих людей, к погибели, вреду и страданию многих, людей и божеств.
Монахи, когда цари сильны, разбойники слабы.
В это время царю просто въехать в свою столицу, или же выехать, или же отправиться в путешествие по дальним областям.
В это время брахманам и домохозяевам также просто въехать в свои города и селения, выехать или же взяться за работу вне поселения.
Точно так же, когда хорошо себя ведущие монахи сильны, порочные монахи слабы.
В это время порочные монахи сидят молча в Сангхе или же уходят в дальние области.
И это ведёт к благополучию многих людей, к счастью многих людей, к благу, благополучию и счастью многих, людей и божеств».
40
«Монахи, я не восхваляю неправильной практики этих двух: мирянина и того, кто покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной.
Будь то мирянин, или же тот, кто покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, если он практикует неправильно, то он не достигает истинного пути, Дхаммы, которая благая.
Монахи, я восхваляю правильную практику этих двух: мирянина и того, кто покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной.
Будь то мирянин или же тот, кто покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, если он практикует правильно, то он достигает истинного пути, Дхаммы, которая благая».
41
«Монахи, те монахи, которые исключают смысл и Дхамму плохо обретёнными наставлениями, формулировки коих являются лишь видимостью правильных формулировок, действуют ради вреда многих людей, ради несчастья многих людей, ради погибели, вреда и несчастья многих, людей и божеств.
Эти монахи порождают множество неблагих заслуг и делают так, что благая Дхамма исчезает.
Монахи, те монахи, которые следуют смыслу и Дхамме хорошо обретёнными наставлениями, формулировки коих не являются лишь видимостью правильных формулировок, действуют ради благополучия многих людей, ради счастья многих людей, ради блага, благополучия и счастья многих, людей и божеств.
Эти монахи порождают множество благих заслуг и продлевают благую Дхамму».
