Сутта Слава

Я слышал, что однажды Благословенный, странствуя по стране Косал с большой группой монахов, прибыл в брахманскую деревню Косал под названием Иччханангала.

Там он остановился в лесной роще Иччханангалы.

И тогда брахманы-домохозяева Иччханангалы услышали:

“Как говорят, отшельник Готама, сын Сакьев, ушедший в из клана Сакьев в бездомную жизнь, странствуя по стране Косал вместе с большой группой монахов, прибыл в брахманскую деревню Косал под названием Иччханангала. Там он остановился в лесной роще Иччханангалы.

И что об этом Мастере Готаме распространилась славная молва:

“В самом деле Благословенный – достойный, истинно пробуждённый…

Хорошо было бы увидеть такого достойного”.

Так, брахманы-домохозяева Иччханангалы, как минула ночь, взяв с собой основную и неосновную еду, отправились к дому, что находился у ворот в лесную рощу Иччханангалы. По прибытии они устроили там большую суматоху и шумиху.

В то время уважаемый Нагита прислуживал Благословенному.

Поэтому Благословенный обратился к уважаемому Нагите:

“Нагита, что это за громкий шум и суета, как будто рыбаки поймали рыбу?”

“Почтенный, это брахманы-домохозяева Иччханангалы стоят у дома, что у ворот в лесную рощу Иччханангалы. Они принесли много основной и неосновной еды для Благословенного и общины монахов”.

“Пусть не буду я связан со славой, Нагита, и слава пусть не будет связана со мной.

Тот, кто не может обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, приятность уединения, приятность отречения, приятность покоя, приятность пробуждения,

то пусть он довольствуется этим низменным приятным, этим приятным от апатии, этим приятным от обретений, подношений, и славы”.

“Почтенный, пусть сейчас Благословенный согласится [принять их подношения]! Пусть Благословенный сейчас согласится!

Учитель, сейчас подходящий момент для согласия Благословенного!

Куда бы теперь Благословенный ни отправился, брахманы городов и деревень будут также туда стекаться.

Это как дэвы дождя бросают на землю тяжёлые капли, и потоки воды стекают [вниз по склону],

точно так же, когда Благословенный теперь отправится [куда-либо], брахманы городов и деревень будут также туда стекаться.

И почему?

Потому что Благословенный наделён такой нравственностью и пониманием”.

“Пусть не буду я связан со славой, Нагита, и слава пусть не будет связана со мной.

Тот, кто не может обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, приятность уединения, приятность отречения, приятность покоя, приятность пробуждения,

то пусть он довольствуется этим низменным приятным, этим приятным от апатии, этим приятным от обретений, подношений, и славы.

Даже некоторые дэвы, Нагита, не могут обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, приятность уединения, приятность отречения, приятность покоя, приятность пробуждения.

Когда вы проживаете вместе, собираетесь вместе, живёте, привязанные к житию группой, то приходит мысль ко мне:

“Конечно же, эти уважаемые не могут обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, приятность уединения, приятность отречения, приятность покоя, приятность пробуждения,

и вот почему они живут вместе, собираются вместе, живут, привязанные к житию группой”.

Бывает так, Нагита, что я вижу монахов, которые громко смеются, веселятся, щекочут друг друга пальцами.

Тогда мысль приходит ко мне:

“Конечно же, эти уважаемые не могут обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, приятность уединения, приятность отречения, приятность покоя, приятность пробуждения,

и вот почему они громко смеются, веселятся, щекочут друг друга пальцами”.

Далее, бывает так, что я вижу монахов, набивших животы, которые съели столько еды, сколько хотели, и они живут, предаваясь приятности лежания, приятности чувственных контактов, приятности апатии.

Тогда мысль приходит ко мне:

“Конечно же, эти уважаемые не могут обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, приятность уединения, приятность отречения, приятность покоя, приятность пробуждения,

и вот почему они, набив животы, съев столько еды, сколько хотели, живут, предаваясь приятности от лежания, приятности чувственных контактов, приятности апатии”.

Далее, бывает так, что я вижу монаха, который сидит в сосредоточении, находясь в хижине в деревне.

Тогда мысль приходит ко мне:

“Вскоре помощник по монастырю или саманера потревожит этого уважаемого тем или иным образом и выведет его из сосредоточения”.

И поэтому я недоволен тем, что этот монах проживает в деревне.

Но, далее, бывает так, что я вижу монаха, который сидит в безлюдной местности и [от сонливости] клюёт носом.

Тогда мысль приходит ко мне:

“Скоро этот уважаемый рассеет свою сонливость и утомление и, объединив [свой ум], обратит [его] к восприятию дикой местности”.

И потому я доволен тем, что этот монах проживает в безлюдной местности.

Далее, бывает так, что я вижу в безлюдной местности лесного монаха, который сидит несосредоточенным.

Тогда мысль приходит ко мне:

“Вскоре этот уважаемый сосредоточит свой несосредоточенный ум или защитит свой сосредоточенный ум”.

И потому я доволен тем, что этот монах проживает в безлюдной местности.

Далее, бывает так, что я вижу в безлюдной местности лесного монаха, который сидит сосредоточенным.

Тогда мысль приходит ко мне:

“Вскоре этот уважаемый освободит свой неосвобождённый ум, или защитит свой освобождённый ум”.

И потому я доволен тем, что этот монах проживает в безлюдной местности.

Далее, бывает так, что я вижу проживающего в деревне монаха, который получает одеяния, еду, жилища, средства для лечения больных.

Получив, как он любит, эти обретения, подношения, и славу, он пренебрегает затворничеством, пренебрегает уединёнными лесом и жилищами в безлюдной местности.

Он живёт тем, что посещает деревни, поселения, и города.

И поэтому я недоволен тем, что этот монах проживает в деревне.

Далее, бывает так, что я вижу проживающего в безлюдной местности монаха, который получает одеяния, еду, жилища, средства для лечения больных.

Отринув эти обретения, подношения, и славу, он не пренебрегает затворничеством, не пренебрегает уединёнными лесом и жилищами в безлюдной местности.

И поэтому я доволен тем, что этот монах проживает в безлюдной местности.

Но когда я иду один по дороге и не вижу никого ни перед собой, ни за собой, то в это время мне легко, даже когда я мочусь и испражняюсь”.

Шестая.