Сутта Слава
Я слышал, что однажды Благословенный, странствуя по стране Косал с большой группой монахов, прибыл в брахманскую деревню Косал под названием Иччханангала.
Там он остановился в лесной роще Иччханангалы.
И тогда брахманы-домохозяева Иччханангалы услышали:
“Как говорят, отшельник Готама, сын Сакьев, ушедший в из клана Сакьев в бездомную жизнь, странствуя по стране Косал вместе с большой группой монахов, прибыл в брахманскую деревню Косал под названием Иччханангала. Там он остановился в лесной роще Иччханангалы.
И что об этом Мастере Готаме распространилась славная молва:
“В самом деле Благословенный – достойный, истинно самопробуждённый…
Хорошо было бы увидеть такого достойного”.
Так, брахманы-домохозяева Иччханангалы, как минула ночь, взяв с собой основную и неосновную еду, отправились к дому, что находился у ворот в лесную рощу Иччханангалы. По прибытии они устроили там большую суматоху и шумиху.
В то время Достопочтенный Нагита прислуживал Благословенному.
Поэтому Благословенный обратился к Достопочтенному Нагите:
“Нагита, что это за громкий шум и суета, как будто рыбаки поймали рыбу?”
“Почтенный, это брахманы-домохозяева Иччханангалы стоят у дома, что у ворот в лесную рощу Иччханангалы. Они принесли много основной и неосновной еды для Благословенного и общины монахов”.
“Пусть не буду я связан со славой, Нагита, и слава пусть не будет связана со мной.
Тот, кто не может обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, удовольствие уединения, удовольствие отречения, удовольствие покоя, удовольствие самопробуждения,
то пусть он довольствуется этим удовольствием скользких испражнений, этим удовольствием апатии, этим удовольствием обретений, подношений, и славы”.
“Почтенный, пусть сейчас Благословенный согласится принять их подношения! Пусть Благословенный сейчас согласится!
Учитель, сейчас подходящий момент для согласия Благословенного!
Куда бы теперь Благословенный ни отправился, брахманы городов и деревень будут также туда стекаться.
Подобно тому, как дэвы дождя бросают на землю тяжёлые капли, и потоки воды стекают вниз по склону,
точно также, когда Благословенный теперь отправится куда-либо, брахманы городов и деревень будут также туда стекаться.
И почему?
Потому что Благословенный наделён такой нравственностью и мудростью”.
“Пусть не буду я связан со славой, Нагита, и слава пусть не будет связана со мной.
Тот, кто не может обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, удовольствие уединения, удовольствие отречения, удовольствие покоя, удовольствие самопробуждения,
то пусть он довольствуется этим удовольствием скользких испражнений, этим удовольствием апатии, этим удовольствием обретений, подношений, и славы.
Даже некоторые дэвы, Нагита, не могут обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, удовольствие уединения, удовольствие отречения, удовольствие покоя, удовольствие самопробуждения.
Когда вы проживаете вместе, собираетесь вместе, живёте, привязанные к житию группой, то приходит мысль ко мне:
“Конечно же, эти достопочтенные не могут обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, удовольствие уединения, удовольствие отречения, удовольствие покоя, удовольствие самопробуждения,
и вот почему они живут вместе, собираются вместе, живут, привязанные к житию группой”.
Бывает так, Нагита, что я вижу монахов, которые громко смеются, веселятся, щекочут друг друга пальцами.
Тогда мысль приходит ко мне:
“Конечно же, эти достопочтенные не могут обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, удовольствие уединения, удовольствие отречения, удовольствие покоя, удовольствие самопробуждения,
и вот почему они громко смеются, веселятся, щекочут друг друга пальцами”.
Далее, бывает так, что я вижу монахов, набивших свои животы, которые съели столько еды, сколько хотели, и они живут, предаваясь удовольствию от лежания, удовольствию от чувственных контактов, удовольствию от апатии.
Тогда мысль приходит ко мне:
“Конечно же, эти достопочтенные не могут обрести по желанию, без сложностей и проблем, подобно мне, удовольствие уединения, удовольствие отречения, удовольствие покоя, удовольствие самопробуждения,
и вот почему они, набив свои животы, съев столько еды, сколько хотели, живут, предаваясь удовольствию от лежания, удовольствию от чувственных контактов, удовольствию от апатии”.
Далее, бывает так, что я вижу монаха, который сидит в сосредоточении, находясь в хижине в деревне.
Тогда мысль приходит ко мне:
“Вскоре помощник по монастырю или саманера потревожит этого достопочтенного тем или иным образом и выведет его из сосредоточения”.
И поэтому я недоволен тем, что этот монах проживает в деревне.
Но, далее, бывает так, что я вижу монаха, который сидит в безлюдной местности и от сонливости клюёт носом.
Тогда мысль приходит ко мне:
“Скоро этот достопочтенный рассеет свою сонливость и утомление и, объединив свой ум, обратит его к восприятию дикой местности”.
И потому я доволен тем, что этот монах проживает в безлюдной местности.
Далее, бывает так, что я вижу в безлюдной местности лесного монаха, который сидит несосредоточенным.
Тогда мысль приходит ко мне:
“Вскоре этот достопочтенный сосредоточит свой несосредоточенный ум или защитит свой сосредоточенный ум”.
И потому я доволен тем, что этот монах проживает в безлюдной местности.
Далее, бывает так, что я вижу в безлюдной местности лесного монаха, который сидит сосредоточенным.
Тогда мысль приходит ко мне:
“Вскоре этот достопочтенный освободит свой неосвобождённый ум, или защитит свой освобождённый ум”.
И потому я доволен тем, что этот монах проживает в безлюдной местности.
Далее, бывает так, что я вижу проживающего в деревне монаха, который получает одеяния, еду, жилища, средства для лечения больных.
Получив, как он любит, эти обретения, подношения, и славу, он пренебрегает затворничеством, пренебрегает уединёнными лесом и жилищами в безлюдной местности.
Он живёт тем, что посещает деревни, поселения, и города.
И поэтому я недоволен тем, что этот монах проживает в деревне.
Далее, бывает так, что я вижу проживающего в безлюдной местности монаха, который получает одеяния, еду, жилища, средства для лечения больных.
Отринув эти обретения, подношения, и славу, он не пренебрегает затворничеством, не пренебрегает уединёнными лесом и жилищами в безлюдной местности.
И поэтому я доволен тем, что этот монах проживает в безлюдной местности.
Но когда я иду один по дороге и не вижу никого ни перед собой, ни за собой, то в это время мне легко, даже когда я мочусь и испражняюсь”.
Шестая.
