Субха Дживакамбаваника Тхери (красавица из манговой рощи Дживаки)

Бхиккхуни Субхе,

Шествующей в дивную рощу Дживаку,

Повеса один путь преградил.

Субха Дживакамбаваника Тхери:

Что сделала тебе дурного я,

Что ты удерживаешь меня, пройти не позволяя?

Друг, не подобает мужчине

Общаться с ушедшей в скитания.

В дисциплине, возвещённой Сугатой славно,

Это серьёзный проступок;

Я обрела чистоту, пороков лишена,

Зачем же ты удерживаешь меня, пройти не позволяя?

Для чего ты с умом, полным страсти,

Удерживаешь меня, бесстрастную?

Для чего ты с умом, полным скверны, <j>Удерживаешь меня, сокрушившую скверну?

Свободен мой ум во всех направленьях!

“Ты молода, и зла в тебе не видно,

Зачем в скитанья уходить?

Брось это оранжевое одеянье,

Отправимся мы вместе в лес цветущий <j>И станем там вкушать услады радость!

Разлито в воздухе благоуханье,

Стоят деревья все в пыльце цветочной;

Весна ранняя — благодатная пора,

В лесу вкусим мы радости услады!

От ветра верхушки деревьев звенят,

Словно воркующие друг с другом.

Что за отрада тебе одной в лесу,

Скажи мне?

Ужели в одиночестве войдёшь в лесные дебри,

Внушающие трепет,

Что полнятся зверями дикими,

Хищниками, слонами в пору брачного безумства?

Ты — словно куколка из золота,

Нимфа, порхающая по дивному саду;

Обернёшься в шелка из Каси узорные,

Будешь сиять, несравненная.

Я стану всецело принадлежать тебе,

Поселимся в лесу мы вместе;

Нет для меня никого чудесней

Тебя, киннари с застенчивыми очами!

Послушай же мои увещевания, идём!

Приятной будет твоя жизнь в доме;

В хоромах укрыта будешь от дуновений,

Обхаживать тебя служанки станут.

Нарядишься в цветистые платья из Каси,

Венками украсишься и румянами;

Одарю тебя драгоценностями —

Из злата, серебра и жемчуга.

Возляжешь на новое ложе,

Роскошное и мягкое;

Застлано оно будет шерстяным одеялом,

Благоухать сладким сандалом.

Подобно лотосу голубому, <j>Что растёт на безлюдном болоте,

Никем не сорванный,

Ты, затворница, состаришься,

Так ни с кем и не сойдясь”.

“В чём сущность отыскал ты —<j>В груде плоти, зловонной,

Наполняющей кладбища? <j>Участь этого тела — разложение,

Но ты смотришь на меня в смятении —

Отчего так?”

“Глаза твои, как у лани,

Как у киннари в пещере горной;

С той поры, как они предо мной предстали,

Вожделение разгорелось так ярко.

Глаза твои — две чашечки лотоса голубого,

Светятся на лице твоём золотистом;

С той поры, как они предо мной предстали,

Вожделение разгорелось так ярко.

Пусть ты далёко будешь —

Помнить всегда буду о ресницах длинных, <j>О взоре чистом твоём:

Нет на свете для меня ничего милее

Глаз ясных твоих, киннари!”

“Ты шествуешь путём превратным,

Из луны игрушку сотворить пытаясь;

На Меру вознамерился взобраться,

Обольстить желая дочь Будды.

В этом мире с его дэвами

Вожделение никто не может вызвать;

Я позабыла, что это такое,

Вырван сам корень его Благородным путём.

Отбросила я вожделение, как уголь раскалённый,

Словно чаша с ядом оно для меня;

Я позабыла, что это такое,

Вырван сам корень его Благородным путём.

Соблазняй ту, что сего не познала,

Чей учитель сам нуждается в увещевании;

Но со знающей, подобной мне,

Ты лишь досаду испытаешь.

Прочно я утвердилась в памятовании: <j>Приятное и боль для меня одного вкуса;

Для меня что хула, что похвала — всё едино,

Постигнув, что всё составное неприглядно,

Мой ум уж ни к чему не прилипает.

Ученица Сугаты я,

Шествующая Путём восьмеричным

Со стрелой, извергнутой из сердца; <j>Влечений лишённая,

В уединённом месте живу, ликуя.

Видела однажды я деревянную куклу,

Расписанную ярко и цветисто;

Когда её дергали за нитки и палочки,

Забавно она танцевала.

Но коли вынуть из куклы нитки и палочки,

Она разлетится на куски,

Разобранная, распавшаяся —

К чему здесь разум может устремиться?

Такова же природа моего тела:

Оно движется лишь благодаря его частям,

Без этих явлений оно двигаться не может —

К чему здесь ум может устремиться?

Охрой на стене намалёвана картина,

Ты же принимаешь её за реальность;

Людское восприятие обманчиво,

Искажено изрядно виденье людское.

Слепец, гоняешься ты за иллюзией!

Среди толпы выискивая куклу,

За явь принимая

Златые дерева из сновидений.

Глаз — это просто шарик, пустой изнутри,

С точкой посередине;

Вытекают из него слёзы и гной,

Разные части здесь собраны вместе”.

И прекрасная, с умом, ничем не связанным,

Глаз свой вырвала, воскликнув:

“Возьми его!” —

И отдала его повесе.

Вмиг испарилось его вожделение,

Стал он молить её о прощении:

“Пусть у тебя всё будет хорошо, затворница,

Никогда больше это не повторится.

Обольщая подобную тебе,

Я словно костёр пылающий обнял,

Словно схватил смертоносную кобру.

Пусть у тебя всё будет хорошо, <j>Молю — прости меня!”.

Бхиккхуни свободная

Направилась туда, где пребывал Будда, превосходный;

Узрев того, кто преисполнен добродетели,

Стала вновь, как и прежде, с глазом.