Исидаси Тхери

В Паталипутте — граде, названном в честь цветка,

Великолепном,

Из клана Сакьев две бхиккхуни пребывали,

Обладающие превосходными качествами.

Исидаси величали одну, <j>Вторую — Бодхи;

Исполненные добродетелей,

В джханах ликующие, с познаньями великими,

Искоренившие все омраченья.

Вернувшись со сбора подаяний,

С трапезой покончив и чаши свои омыв,

Устроившись удобно,

Такую беседу они повели.

“Ты хороша собой, почтенная,

И вовсе не преклонных лет;

Какую опасность ты узрела,

Что возжелала от мира отказаться?”

Так будучи вопрошаема в уединённом месте,

Исидаси, в возвещении Дхаммы искусная,

Промолвила слова такие:

“Послушай, Бодхи, <j>Я расскажу тебе, <j>Зачем я постриг приняла.

В прекрасном городе Уджени я росла —

Единственная дочь,

Холима и лелеема родными,

С отцом влиятельным и добродетелью исполненным.

Из знатной и богатой семьи Сакеты

За мной явился сват,

Имевший золота несметные запасы;

Отдал ему отец меня в невестки.

И днём, и ночью преклонялась

Я пред родителями мужа,

К стопам их голову склоняя,

Как мне наказывали прежде.

Завидев братьев и сестёр супруга,

Завидев слуг его и мужа самого,

Я вскакивала с места,

От волненья трепеща.

Им подносила снедь я и напитки,

Все угощения, что в доме были,

Чего бы кто ни возжелал;

Старалась быть я каждому любезной.

Проснувшись спозаранку,

Я сразу проводила омовенье.

В супружеские войдя покои,

Приветствуя мужа руками, <j>Сложенными в анджали.

Взяв расчёску, притирки, зеркала,

Сама я украшала своего супруга,

Услужнице подобно.

Сама варила рис,

Сама тарелки начищала;

Радела о супруге,

Подобно матери, пекущейся о сыне.

Служила ему верой-правдой,

С постели вскакивая, чуть рассвет забрезжит;

Исполненная добродетели, не прохлаждаясь,

Однако мой супруг не выносил меня.

„Желаю дом оставить, разрешите мне уйти“ —

Так обратился он к родителям;

Заверил их, что не намерен

Со мною под одною крышей жить.

„Ты слов таких не молви, сын!

Исидаси мудра и толкова,

С постели вскакивая, чуть рассвет забрезжит, <j>Не ленива —

Чем не мила она тебе?“

„Мне Исидаси каверзы не строила,

Но жить с ней вместе для меня постыло.

Довольно! Мне она невыносима,

Желаю дом оставить, разрешите мне уйти“.

Услышав те слова, его родители меня спросили:

„Признайся, в чём твоя вина?

Скажи всё так, как есть оно!“.

Ответила я им, <j>Что нет за мной вины —

Я каверзы не строила, <j>Не изъяснялась дурно.

Что сделать я могла,

Коль мой супруг не выносил меня?

Смятённые, охваченные горем,

Они меня вернули в отчий дом, <j>Промолвив:

„Радея о нашем сыне,

Её мы потеряли, прелестную богиню“.

Затем отец отдал меня в семейство,

Второе по богатству в городе,

С приданым вдвое меньше первого.

Там тоже я лишь месяц прожила,

Затем супруг меня отверг,

Хотя ему служила, как раба, —

Добродетельная, дурного не творящая.

Увидев раз на улице отшельника,

Кто укрощал себя, ходя за подаяньем,

Отец мой предложил ему взять меня в жёны,

Выбросив одеяние из тряпок и чашу.

Тот, со мною две недели проведя,

Сказал, обращаясь к моему отцу:

„Верни мои одежды из тряпья и чашу,

Я снова стану странствовать бездомным“.

Отец мой, мать и сородичи спросили:

„Ответь — чего мы для тебя не сделали?

Скажи —

И мы проворно всё исполним“.

Так спрошенный, он молвил:

„С меня довольно!

Пусть даже чтим я здесь,

Жить с Исидаси для меня постыло“.

Добившись позволенья, восвояси он ушёл,

А я, оставшись одинёшенька, задумалась:

„Я тоже разрешения уйти спрошу,

Погибну или приму постриг“.

В то время почтенная Джинадатта,

Исполненная добродетели,

Винаю строго соблюдающая,

Со знаниями великими, <j>За подаяньем в отчий дом пришла.

Её узрев, я с места своего восстала,

Ей место уступив;

К её стопам припала,

Ей пищу предложив.

Подав ей яства и напитки,

Ублаготворив её,

Промолвила:

„Почтенная, желаю постриг я принять“.

Отец мой обратился ко мне:

„Дитя, живи по Дхамме прямо здесь,

Снедью и напитками ублаготворяй отшельников,

Аскетов, рождённых дважды“.

Слезами заливаясь,

Руки сложив в анджали, кланяясь отцу, <j>Молить я стала отпустить меня:

„Я совершила в прошлом зло,

Мне нужно истребить его!“.

Тогда отец ответил:

„Достигни Пробужденья в высшей Дхамме,

Обрети Ниббану,

Как обрёл её Тот, кто истину возвещает, <j>Лучший из двуногих“.

Почтенье выразив отцу и матери, сородичам,

По прошествии недели со дня пострига

Я обрела три знанья.

Семь своих прошлых жизней я познала,

Что свои плоды и результаты в жизни этой принесли.

Я расскажу тебе об этом,

С вниманием внемли.

Золотых дел мастером была я в городе Эракачча,

Большое состояние имела;

Юностью своею упоённая,

Я соблазняла чужих жён.

Скончавшись, возродилась я в Нирае,

В стихии огненной я долго полыхала;

Я родилась затем из утробы обезьяны.

На седьмой день после рожденья

Вожак стада оскопил меня —

Такой был плод деяний,

Соблазненья жён чужих.

Скончавшись здесь,

Погибнув в роще Синдхавы,

Я родилась в обличии козы,

Хромой и одноглазой.

Я вновь была оскоплена,

Двенадцать лет носила на горбу своём детей;

Червями пожираема, тщедушна, без хвоста —

Такой был плод деяний, <j>Соблазненья жён чужих.

В коровье чрево я затем попала,

Телёнком став пятнистым рыжим,

Подверглась оскопленью в первый год.

Повозку приходилось мне таскать

И землю бороздить,

Будучи слепой и слабой, —

Такой был плод деяний, <j>Соблазненья жён чужих.

Умерев,

Родилась в доме у раба:

Ни женщина, и ни мужчина —

Такой был плод деяний, <j>Соблазненья жён чужих.

Скончавшись в тридцать лет,

Затем родилась девочкой в семье извозчика,

Обездоленной и жалкой,

В долгах погрязшей.

Когда проценты по долгам стали огромны,

Меня, кричащую,

Из дома силой увели

В дом лошадьми торговца.

Когда шестнадцать стукнуло мне,

Сын торговца, Гиридаса,

Прельщённый свежестью моей,

Взял меня в жёны.

Он был женат уже —

На женщине хорошей, с добрым именем,

Приверженной своему супругу;

Меня она сочла своим врагом.

Вот плод прошлых деяний:

Попала я в немилость им и изгнана была,

Хоть и служила им, <j>Услужнице подобно;

Теперь же я покончила со всем”.