Сутта Хижина для больных Первая

Одно время Благословенный располагается в Весали в Великом Лесу в Павильоне с Остроконечной Крышей.

И тогда, вечером, Благословенный вышел из затворничества и отправился в хижину для больных [монахов], где сел на подготовленное сиденье

и обратился к монахам так:

“Монахи, монах во время ожидания должен пребывать памятующим и сознательным.

Таково наше наставление вам.

И как, монахи, монах является памятующим?

Вот, монахи, монах пребывает в наблюдении тела в теле, [будучи] старательным, сознательным, памятующим, устранив влечение и недовольство к миру.

Он пребывает в наблюдении чувств в чувствах…

ума в уме…

явлений в явлениях, будучи] старательным, сознательным, памятующим, устранив влечение и недовольство к миру.

Вот таким образом монах является памятующим.

И каким образом, монахи, монах бдителен?

Вот, монахи, когда монах идёт вперёд и возвращается, он действует сознательно. Когда смотрит вперёд и смотрит в сторону; когда сгибает и разгибает свои члены; когда несёт одеяние и верхнее одеяние, чашу; когда ест, пьёт, жуёт, пробует на вкус; когда мочится и испражняется; когда идёт, стоит, сидит, засыпает, просыпается, разговаривает и молчит, он действует сознательно.

Вот как монах бдителен.

Монах во время ожидания должен пребывать памятующим и сознательным.

Таково наше наставление вам.

Монахи, когда монах пребывает таким образом, [будучи] памятующим, сознательным, прилежным, старательным и решительным, то, если у него возникает приятное чувство, он понимает так:

“Вот у меня возникло приятное чувство.

Оно обусловлено, а не необусловлено.

Обусловлено чем?

Обусловлено этим самым телом.

Но это тело ненадежно, обусловлено, возникло зависимо.

Поэтому, когда приятное чувство возникло в зависимости от тела, которое ненадежно, обусловлено, возникло зависимо – то как может оно, [то есть, чувство], быть надежным?”

Он пребывает в наблюдении ненадежности в теле и в приятном чувстве, он пребывает в наблюдении угасания, в наблюдении исчезновения, в наблюдении прекращения, в наблюдении оставления.

По мере того как он пребывает так, скрытая склонность к страсти в отношении этого тела и в отношении приятного чувства в нём отбрасывается.

Монахи, когда монах пребывает таким образом, [будучи] памятующим, сознательным, прилежным, старательным и решительным, то если у него возникает болезненное чувство,

он понимает так:

“Вот у меня возникло болезненное чувство.

Оно обусловлено, а не необусловлено.

Обусловлено чем?

Обусловлено этим самым телом.

Но это тело ненадежно, обусловлено, возникло зависимо.

Поэтому, когда болезненное чувство возникло в зависимости от тела, которое ненадежно, обусловлено, возникло зависимо – то как может оно быть надежным?”

Он пребывает в наблюдении ненадежности в теле и в болезненном чувстве, он пребывает в наблюдении угасания, в наблюдении исчезновения, в наблюдении прекращения, в наблюдении оставления.

По мере того как он пребывает так, скрытая склонность к отторжению в отношении этого тела и в отношении болезненного чувства в нём отбрасывается.

Монахи, когда монах пребывает таким образом, [будучи] памятующим, сознательным, прилежным, старательным и решительным, то, если у него возникает ни-болезненное-ни-приятное чувство,он понимает так:

“Вот у меня возникло ни-болезненное-ни-приятное чувство.

Оно обусловлено, а не необусловлено.

Обусловлено чем?

Обусловлено этим самым телом.

Но это тело ненадежно, обусловлено, возникло зависимо.

Поэтому, когда ни-болезненное-ни-приятное чувство возникло в зависимости от тела, которое ненадежно, обусловлено, возникло зависимо – то как может оно быть надежным?”

Он пребывает в наблюдении ненадежности в теле и в ни-болезненном-ни-приятном чувстве, он пребывает в наблюдении угасания, в наблюдении исчезновения, в наблюдении прекращения, в наблюдении оставления.

По мере того как он пребывает так, скрытая склонность к невежеству в отношении этого тела и в отношении ни-приятного-ни-болезненного чувства в нём отбрасывается.

Если он чувствует приятное чувство, он понимает: “Оно ненадежно”. Он понимает: “За него не стоит цепляться”. Он понимает: “Им не стоит наслаждаться”.

Если он чувствует болезненное чувство, он понимает: “Оно ненадежно”. Он понимает: “За него не стоит цепляться”. Он понимает: “Им не стоит наслаждаться”.

Если он чувствует ни-болезненное-ни-приятное чувство, он понимает: “Оно ненадежно”. Он понимает: “За него не стоит цепляться”. Он понимает: “Им не стоит наслаждаться”.

Если он чувствует приятное чувство, он чувствует его, [будучи] отсоединённым [от него].

Если он чувствует болезненное чувство, он чувствует его, [будучи] отсоединённым [от него].

Если он чувствует ни-болезненное-ни-приятное чувство, он чувствует его, [будучи] отсоединённым [от него].

Когда он чувствует чувство, прекращающееся вместе с телом, он понимает: “Я чувствую чувство, прекращающееся вместе с телом”.Когда он чувствует чувство, прекращающееся вместе с жизнью, он понимает: “Я чувствую чувство, прекращающееся вместе с жизнью”.

Он понимает: “После распада тела, после истощения жизни, всё, что чувствуется, при отсутствии наслаждения в этом, прямо здесь и угаснет”.

Это, монахи, как масляная лампа горит в зависимости от масла и фитиля,

и с истощением масла и фитиля, она гаснет из-за недостатка топлива,

то точно так же, монахи, когда монах чувствует чувство, прекращающееся вместе с телом… прекращающееся вместе с жизнью… он понимает:

“После распада тела, после истощения жизни, всё, что чувствуется, при отсутствии наслаждения в этом, прямо здесь и угаснет”.

Седьмая.