Раздел об отбрасывании препятствий

11

“Монахи, я не вижу ни одного другого явления, из-за которого бы возникало невозникшее желание, а возникшее желание бы увеличивалось и разрасталось, как образ привлекательного.

У того, кто безосновательно направляет внимание на образ привлекательного, невозникшее желание возникает, а возникшее желание увеличивается и разрастается”.

12

“Монахи, я не вижу ни одного другого явления, из-за которого бы возникала невозникшая недоброжелательность, а возникшая недоброжелательность бы увеличивалась и разрасталась, как образ неприятного.

У того, кто безосновательно направляет внимание на образ неприятного, невозникшая недоброжелательность возникает, а возникшая недоброжелательность увеличивается и разрастается”.

13

“Монахи, я не вижу ни одного другого явления, из-за которого бы возникала невозникшая лень и апатия, а возникшая лень и апатия бы увеличивалась и разрасталась, как отсутствие удовлетворённости, вялость, ленивые потягивания, сонливость после принятия пищи, неповоротливость ума.

У того, у кого ум неповоротлив, невозникшая лень и апатия возникает, а возникшая лень и апатия увеличивается и разрастается”.

14

“Монахи, я не вижу ни одного другого явления, из-за которого бы возникали невозникшие неугомонность и сожаление, а возникшие неугомонность и сожаление бы увеличивались и разрастались, как неспокойный ум.

У того, у кого ум неспокоен, невозникшие неугомонность и сожаление возникают, а возникшие неугомонность и сожаление увеличиваются и разрастаются”.

15

“Монахи, я не вижу ни одного другого явления, из-за которого бы возникало невозникшее сомнение, а возникшее сомнение бы увеличивалось и разрасталось, как безосновательное представление.

У того, кто безосновательно направляет внимание, невозникшее сомнение возникает, а возникшее сомнение увеличивается и разрастается”.

16

“Монахи, я не вижу ни одного другого явления, из-за которого бы не возникало невозникшее желание, а возникшее желание бы отбрасывалось, как образ непривлекательного.

У того, кто основательно направляет внимание на образ непривлекательного, невозникшее желание не возникает, а возникшее желание отбрасывается”.

17

“Монахи, я не вижу ни одного другого явления, из-за которого бы не возникала невозникшая недоброжелательность, а возникшая недоброжелательность бы отбрасывалась, как освобождение ума доброжелательностью.

У того, кто основательно направляет внимание на освобождение ума доброжелательностью, невозникшая недоброжелательность не возникает, а возникшая недоброжелательность отбрасывается”.

18

“Монахи, я не вижу ни одного другого явления, из-за которого бы не возникала невозникшая лень и апатия, а возникшая лень и апатия бы отбрасывалась, как элемент побуждения, элемент стремления, элемент старания.

У того, кто зародил усердие, невозникшая лень и апатия не возникает, а возникшая лень и апатия отбрасывается”.

19

“Монахи, я не вижу ни одного другого явления, из-за которого бы не возникали невозникшие неугомонность и сожаление, а возникшие неугомонность и сожаление бы отбрасывались, как умиротворение ума.

У того, у кого ум умиротворён, невозникшие неугомонность и сожаление не возникают, а возникшие неугомонность и сожаление отбрасываются”.

20

“Монахи, я не вижу ни одного другого явления, из-за которого бы не возникало невозникшее сомнение, а возникшее сомнение бы отбрасывалось, как основательное представление.

У того, кто основательно направляет внимание, невозникшее сомнение не возникает, а возникшее сомнение отбрасывается”.