Сутта Великие Вопросы Первая
Одно время Благословенный располагается в Саваттхи в роще Джеты в монастыре Анатхапиндики.
И тогда, утром, группа монахов оделась, взяла чаши и одеяния и вошла в Саваттхи за подаяниями.
И тогда мысль пришла к тем монахам:
“Слишком рано ходить по Саваттхи за подаяниями.
Что если мы пойдём в парк странников-приверженцев других учений?”
И тогда те монахи отправились в парк странников-приверженцев других учений. Они обменялись вежливыми приветствиями с теми странниками,
и после обмена вежливыми приветствиями и любезностями они сели рядом. Затем те странники сказали им:
“Друзья, отшельник Готама учит Дхамме учеников вот таким образом:
“Ну же, монахи, напрямую знайте все явления. Пребывайте, напрямую зная все явления”.
Мы тоже учим Дхамме наших учеников вот таким образом:
“Ну же, друзья, напрямую знайте все явления. Пребывайте, напрямую зная все явления”.
Так в чём же разница, в чём же несоответствие, в чём же отличие между обучением Дхамме отшельником Готамой и нашим обучением [Дхамме], между его способом наставления и нашим?”
И тогда те монахи ни возрадовались, ни отвергли утверждения тех странников. Ни возрадовавшись [ему], ни отвергнув его,
они поднялись с сидений и ушли, [думая так]:
“Выясним, что Благословенный скажет насчёт этого утверждения”.
И затем те монахи, сходив за подаяниями в Саваттхи, пообедав, возвращаясь с хождения за подаяниями, подошли к Благословенному, поклонились ему, сели рядом и сказали:
“Вот ведь, почтенный, утром мы оделись, взяли чаши и одеяния, вошли в Саваттхи за подаяниями…
И тогда мысль пришла нам:
“Слишком рано ходить по Саваттхи за подаяниями.
Что если мы пойдём в парк странников-приверженцев других учений?”
И тогда мы отправились в парк странников-приверженцев других учений. Обменялись вежливыми приветствиями с теми странниками,
и после обмена вежливыми приветствиями и любезностями сели рядом. Затем те странники сказали нам:
“Друзья, отшельник Готама учит Дхамме учеников вот таким образом:
“Ну же, монахи, напрямую знайте все явления. Пребывайте, напрямую зная все явления”.
Мы тоже учим Дхамме наших учеников вот таким образом:
“Ну же, друзья, напрямую знайте все явления. Пребывайте, напрямую зная все явления”.
Так в чём же разница, в чём же несоответствие, в чём же отличие между обучением Дхамме отшельником Готамой и нашим обучением [Дхамме], между его способом наставления и нашим?”
И тогда мы ни возрадовались, ни отвергли утверждения тех странников. Ни возрадовавшись [ему], ни отвергнув его,
поднялись с сидений и ушли, [думая так]:
“Выясним, что Благословенный скажет насчёт этого утверждения”.
“Монахи, когда странники-приверженцы других учений говорят так, то их следует спросить вот как:
“Вопрос насчёт одного, краткое утверждение насчёт одного, объяснение одного. Вопрос насчёт двух, краткое утверждение насчёт двух, объяснение двух. Вопрос насчёт трёх… четырёх… пяти… шести… семи… восьми… девяти… десяти, краткое утверждение насчёт десяти, объяснение десяти”.
Если странников-приверженцев других учений спросить так, то они не смогут ответить и, поэтому, повстречают лишь [одну только] досаду.
И почему?
Потому что это лежит вне их области [понимания].
Я не вижу никого, монахи, в мире с дэвами, Марой, Брахмой, с поколением шраманов и брахманов, богов и людей, кто мог бы удовлетворительно ответить на эти вопросы кроме Татхагаты или ученика Татхагаты или того, кто услышал об этом от них.
Когда было сказано: “Вопрос об одном, краткое утверждение насчёт одного, объяснение одного” –
то в отношении чего так было сказано?
Когда монах правильно разочарован одним явлением, [стал] правильно бесстрастным в отношении него, правильно освободился от него, целиком видит его границы, правильно пробился в его значение, то в этой самой жизни он достигает окончания боли.
Каким одним явлением?
Все существа существуют через питание.
Когда монах правильно разочарован этим одним явлением, [стал] правильно бесстрастным в отношении него, правильно освободился от него, целиком видит его границы, правильно пробился в его значение, то в этой самой жизни он достигает окончания боли.
Когда было сказано: “Вопрос об одном, краткое утверждение насчёт одного, объяснение одного” –
то в отношении этого так было сказано.
Когда было сказано: “Вопрос о двух, краткое утверждение насчёт двух, объяснение двух” –
то в отношении чего так было сказано?
Когда монах правильно разочарован двумя явлениями, [стал] правильно бесстрастным в отношении них, правильно освободился от них, целиком видит их границы, правильно пробился в их значение, то в этой самой жизни он достигает окончания боли.
Какими двумя явлениями?
Именем-и-формой.
Когда монах правильно разочарован этими двумя явлениями… достигает окончания боли.
Когда было сказано: “Вопрос о двух, краткое утверждение насчёт двух, объяснение двух” – то в отношении этого так было сказано.
Когда было сказано: “Вопрос о трёх, краткое утверждение насчёт трёх, объяснение трёх” –
то в отношении чего так было сказано?
Когда монах правильно разочарован тремя явлениями, [стал] правильно бесстрастным в отношении них, правильно освободился от них, целиком видит их границы, правильно пробился в их значение, то в этой самой жизни он достигает окончания боли.
Какими тремя явлениями?
Тремя видами чувств.
Когда монах правильно разочарован этими тремя явлениями… достигает окончания боли.
Когда было сказано: “Вопрос о трёх, краткое утверждение насчёт трёх, объяснение трёх” – то в отношении этого так было сказано.
Когда было сказано: “Вопрос о четырёх, краткое утверждение насчёт четырёх, объяснение четырёх” –
то в отношении чего так было сказано?
Когда монах правильно разочарован четырьмя явлениями, [стал] правильно бесстрастным в отношении них, правильно освободился от них, целиком видит их границы, правильно пробился в их значение, то в этой самой жизни он достигает окончания боли.
Какими четырьмя явлениями?
Четырьмя видами питания.
Когда монах правильно разочарован этими четырьмя явлениями…достигает окончания боли.
Когда было сказано: “Вопрос о четырёх, краткое утверждение насчёт четырёх, объяснение четырёх” – то в отношении этого так было сказано.
Когда было сказано: “Вопрос о пяти, краткое утверждение насчёт пяти, объяснение пяти” –
то в отношении чего так было сказано?
Когда монах правильно разочарован пятью явлениями, [стал] правильно бесстрастным в отношении них, правильно освободился от них, целиком видит их границы, правильно пробился в их значение, то в этой самой жизни он достигает окончания боли.
Какими пятью явлениями?
Пятью блоками поддерживания.
Когда монах правильно разочарован этими пятью явлениями… достигает окончания боли.
Когда было сказано: “Вопрос о пяти, краткое утверждение насчёт пяти, объяснение пяти” – то в отношении этого так было сказано.
Когда было сказано: “Вопрос о шести, краткое утверждение насчёт шести, объяснение шести” –
то в отношении чего так было сказано?
Когда монах правильно разочарован шестью явлениями, [стал] правильно бесстрастным в отношении них, правильно освободился от них, целиком видит их границы, правильно пробился в их значение, то в этой самой жизни он достигает окончания боли.
Какими шестью явлениями?
Шестью внутренними сферами чувств.
Когда монах правильно разочарован этими шестью явлениями… достигает окончания боли.
Когда было сказано: “Вопрос о шести, краткое утверждение насчёт шести, объяснение шести” – то в отношении этого так было сказано.
Когда было сказано: “Вопрос о семи, краткое утверждение насчёт семи, объяснение семи” –
то в отношении чего так было сказано?
Когда монах правильно разочарован семью явлениями, [стал] правильно бесстрастным в отношении них, правильно освободился от них, целиком видит их границы, правильно пробился в их значение, то в этой самой жизни он достигает окончания боли.
Какими семью явлениями?
Семью местами размещения сознания.
Когда монах правильно разочарован этими семью явлениями… достигает окончания боли.
Когда было сказано: “Вопрос о семи, краткое утверждение насчёт семи, объяснение семи” – то в отношении этого так было сказано.
Когда было сказано: “Вопрос о восьми, краткое утверждение насчёт восьми, объяснение восьми” –
то в отношении чего так было сказано?
Когда монах правильно разочарован восемью явлениями, [стал] правильно бесстрастным в отношении них, правильно освободился от них, целиком видит их границы, правильно пробился в их значение, то в этой самой жизни он достигает окончания боли.
Какими восемью явлениями?
Восемью мирскими состояниями.
Когда монах правильно разочарован этими восемью явлениями… достигает окончания боли.
Когда было сказано: “Вопрос о восьми, краткое утверждение насчёт восьми, объяснение восьми” – то в отношении этого так было сказано.
Когда было сказано: “Вопрос о девяти, краткое утверждение насчёт девяти, объяснение девяти” –
то в отношении чего так было сказано?
Когда монах правильно разочарован девятью явлениями, [стал] правильно бесстрастным в отношении них, правильно освободился от них, целиком видит их границы, правильно пробился в их значение, то в этой самой жизни он достигает окончания боли.
Какими девятью явлениями?
Девятью обителями существ.
Когда монах правильно разочарован этими девятью явлениями… достигает окончания боли.
Когда было сказано: “Вопрос о девяти, краткое утверждение насчёт девяти, объяснение девяти” – то в отношении этого так было сказано.
Когда было сказано: “Вопрос о десяти, краткое утверждение насчёт десяти, объяснение десяти” –
то в отношении чего так было сказано?
Когда монах правильно разочарован десятью явлениями, [стал] правильно бесстрастным в отношении них, правильно освободился от них, целиком видит их границы, правильно пробился в их значение, то в этой самой жизни он достигает окончания боли.
Какими десятью явлениями?
Десятью неблагими течениями активности.
Когда монах правильно разочарован этими десятью явлениями… достигает окончания боли.
Когда было сказано: “Вопрос о десяти, краткое утверждение насчёт десяти, объяснение десяти” –
то в отношении этого так было сказано”.
Седьмая.
