Сутта Вадджиямахита

Одно время Благословенный располагается в Чампе на берегу лотосового пруда Гаггары.

И тогда домохозяин Вадджиямахита посреди дня покинул Чампу, чтобы повидать Благословенного.

И затем мысль пришла к нему:

“Сейчас неподходящее время, чтобы навещать Благословенного,

который пребывает в затворничестве,

как и для того, чтобы повидаться с развивающими ум монахами,

В затворничестве развивающие ум монахи.

Что если я отправлюсь в парк странников-приверженцев иных учений”.

И тогда домохозяин Вадджиямахита отправился в парк странников-приверженцев иных учений.

И в то время странники-приверженцы иных учений собрались и шумели по мере того, как громко и возбуждённо обсуждали различные бессмысленные темы.

Странники увидели Вадджиямахиту издали и стали унимать друг друга:

“Тише, почтенные. Почтенные, не шумите.

Вон идёт домохозяин Вадджиямахита, ученик отшельника Готамы,

один из мирян-последователей отшельника Готамы, одетых в белые одежды, проживающих в Саваттхи.

Эти почтенные любят тишину, дисциплинированны в тишине, восхваляют тишину.

Быть может, если он посчитает, что наше собрание тихое, то задумает подойти к нам”.

И тогда те странники-приверженцы иных учений замолкли.

И тогда домохозяин Вадджиямахита подошёл к этим странникам и обменялся с ними вежливыми приветствиями.

После обмена вежливыми приветствиями он сел рядом. Затем странники сказали ему:

“Правда ли, домохозяин, что, как говорят, отшельник Готама критикует все виды аскезы и безоговорочно порицает и упрекает всех, кто ведёт суровую и аскетическую жизнь?”

“Нет, почтенные, Благословенный не критикует все виды аскезы и не безоговорочно порицает и упрекает всех, кто ведёт суровую и аскетическую жизнь.

Благословенный критикует то, что заслуживает критики и восхваляет то, что достойно похвалы.

Критикуя то, что достойно критики, и восхваляя то, что достойно похвалы, Благословенный говорит на основании различий.

Он не говорит о подобных вещах однобоко”.

Когда так было сказано, [один из] странников обратился к домохозяину Вадджиямахите:

“Подожди-ка, домохозяин! [Выходит так, что] этот отшельник Готама, которого ты восхваляешь – упразднитель, который воздерживается от того, чтобы делать чёткие утверждения”.

“Почтенный, и этот момент я сейчас проясню.

Благословенный чётко говорил:

“Это является благим” и “это является неблагим”.

Таким образом, когда он заявляет о том, что является благим, а что является неблагим, Благословенный делает чёткие утверждения.

Он не упразднитель, который воздерживается от того, чтобы делать чёткие утверждения”.

Когда так было сказано, те странники сидели умолкнувшими, смутившимися, с опущенными плечами и поникшей головой ушли в себя, не могли что-либо ответить.

И тогда домохозяин Вадджиямахита, осознав, что эти странники [сидят] умолкнувшими… не могут что-либо ответить, поднялся с сиденья и отправился к Благословенному. [Подойдя], он поклонился Благословенному, сел рядом.

Севший рядом домохозяин Вадджьямахита рассказал Благословенному обо всей беседе с теми странниками.

“Хорошо, хорошо, домохозяин!

Именно так этих пустых людей время от времени нужно тщательно опровергать разумным доводом.

Домохозяин, я не говорю, что тот или иной вид аскезы следует практиковать.

Но я также и не говорю, что тот или иной вид аскезы не следует практиковать.

Я не говорю, что тот или иной вид предписаний следует предпринимать.

Но я также и не говорю, что тот или иной вид предписаний не следует предпринимать.

Я не говорю, что следует прилагать усилия по всякому.

Но я также и не говорю, что не следует прилагать усилия по всякому.

Я не говорю, что следует свершать тот или иной вид оставлений.

Но я также и не говорю, что не следует свершать того или иного вида оставлений.

Я не говорю, что следует достичь того или иного вида освобождения.

Но я также и не говорю, что не следует достичь того или иного вида освобождения.

Если, домохозяин, когда человек практикует некую аскезу, неблагие качества увеличиваются, а благие качества уменьшаются [у него], то тогда, я говорю тебе, ему не следует практиковать такую аскезу.

Но если, когда он практикует некую аскезу, неблагие качества уменьшаются, а благие качества увеличиваются, то тогда, я говорю тебе, ему следует практиковать такую аскезу.

Если, домохозяин, когда человек предпринимает некое предписание, неблагие качества увеличиваются, а благие качества уменьшаются [у него], то тогда, я говорю тебе, ему не следует предпринимать такое предписание.

Но если, когда он предпринимает некое предписание, неблагие качества уменьшаются, а благие качества увеличиваются, то тогда, я говорю тебе, ему следует предпринимать такое предписание.

Если, домохозяин, когда человек прилагает усилия неким образом, неблагие качества увеличиваются, а благие качества уменьшаются [у него], то тогда, я говорю тебе, ему не следует прилагать усилий таким образом.

Но если, когда он прилагает усилия неким образом, неблагие качества уменьшаются, а благие качества увеличиваются, то тогда, я говорю тебе, ему следует прилагать усилия таким образом.

Если, домохозяин, когда человек оставляет что-либо, неблагие качества увеличиваются, а благие качества уменьшаются [у него], то тогда, я говорю тебе, ему не следует свершать такой вид оставлений.

Но если, когда он оставляет что-либо, неблагие качества уменьшаются, а благие качества увеличиваются, то тогда, я говорю тебе, ему следует свершать такой вид оставлений.

Если, домохозяин, когда человек достигает некоего освобождения, неблагие качества увеличиваются, а благие качества уменьшаются [у него], то тогда, я говорю тебе, ему не следует достигать такого освобождения.

Но если, когда он достигает некоего освобождения, неблагие качества уменьшаются, а благие качества увеличиваются, то тогда, я говорю тебе, ему следует достигать такого освобождения”.

И затем домохозяин Вадджиямахита, наставленный, воодушевлённый, вдохновлённый, порадованный беседой о Дхамме, поднялся с сиденья, поклонился Благословенному и ушёл, обойдя его с правой стороны.

И вскоре после того, как домохозяин Вадджиямахита ушёл, Благословенный обратился к монахам:

“Монахи, если какой-либо монах, даже который уже долгое время имеет мало пыли в глазах в отношении этой Дхаммы и Винаи, станет тщательно опровергать разумным доводом странников-приверженцев иных учений, то ему следует опровергать их точно так, как это сделал домохозяин Вадджиямахита”.

Четвёртая.