Утонченность

«Монахи, меня воспитывали утончённым, необычайно утончённым, неимоверно утончённым.

В резиденции моего отца были сделаны лотосовые пруды просто ради моего удовольствия:

один с цветущими красными лотосами, другой с цветущими белыми лотосами и третий с цветущими голубыми лотосами.

Я не пользовался иным сандаловым деревом, кроме как привезённым из Каси. Мой тюрбан, как и моя туника, нижние одеяния, верхние одеяния были сделаны из касийской ткани.

Днём и ночью надо мной держали белый навес,

чтобы защитить меня от жары и холода, пыли, травы и росы.

У меня было три дворца: один для зимнего сезона, один для летнего, один для сезона дождей.

Четыре месяца я проводил во дворце для сезона дождей, где меня развлекали музыканты, и среди них были только женщины и не было ни одного мужчины.

Тогда как рабов, слуг и рабочих в других домах кормили разбитым рисом и кислой кашей, в доме моего отца им давали выбранный горный рис, мясо, варёный рис.

Среди такой роскоши и утончённой жизни мысль пришла ко мне:

«Необученный заурядный человек, будучи сам подверженным старости и не способный избежать старости, чувствует отторжение, унижение, отвращение, когда видит того, кто стар, но в этом случае он не замечает собственной ситуации.

Ведь и я тоже подвержен старости и не способен избежать старости. Поскольку это так, то если бы я ощутил отторжение, унижение, отвращение при виде того, кто стар, это было бы неподобающе для меня».

И когда я обдумал это, моё опьянение молодостью было всецело отброшено.

«Необученный заурядный человек, будучи сам подверженным болезням и не способный избежать болезней, чувствует отторжение, унижение, отвращение, когда видит того, кто болен, но в этом случае он не замечает собственной ситуации.

Ведь и я тоже подвержен болезням и не способен избежать болезней. Поскольку это так, то если бы я ощутил отторжение, унижение, отвращение при виде того, кто болен, это было бы неподобающе для меня».

И когда я обдумал это, моё опьянение здоровьем было всецело отброшено.

«Необученный заурядный человек, будучи сам подверженным смерти и не способный избежать смерти, чувствует отторжение, унижение, отвращение, когда видит того, кто умер, но в этом случае он не замечает собственной ситуации.

Ведь и я тоже подвержен смерти и не способен избежать смерти. Поскольку это так, то если бы я ощутил отторжение, унижение, отвращение при виде того, кто умер, это было бы неподобающе для меня».

И когда я обдумал это, моё опьянение жизнью было всецело отброшено.

Монахи, есть такие три вида опьянения.

Какие три?

Опьянение молодостью, опьянение здоровьем, опьянение жизнью.

Опьянённый молодостью, необученный заурядный человек пускается в неблагое поведение телом, речью и умом.

С распадом тела, после смерти, он перерождается в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, даже в аду.

Опьянённый здоровьем…

Опьянённый жизнью необученный заурядный человек пускается в неблагое поведение телом, речью и умом.

С распадом тела, после смерти, он перерождается в состоянии лишений, в несчастливом уделе, в нижних мирах, даже в аду.

Опьянённый молодостью монах оставляет монашескую тренировку и возвращается к низшей жизни домохозяина.

Или опьянённый здоровьем…

Или опьянённый жизнью, он оставляет монашескую тренировку и возвращается к низшей жизни домохозяина».

«Болезням, старости и смерти

Подвержены простые люди.

Им отвратительны все те,

Кто соответствует природе.

Если б имел я отвращение

К тем, кто таков из-за природы,

Неправильно бы это было,

Ведь я и сам такой же точно.

Пока я пребывал в подобном,

Без обретений состояние поняв,

Преодолел все виды опьянений –

Здоровьем, молодостью,

жизнью –

Защиту видя только в отречении.

Возникло рвение во мне,

Когда увидел я ниббану.

И неспособен я теперь

Попасть под наслаждение чувств.

Опершись на святую жизнь,

Назад уже не поверну».