Господство
“Монахи, есть эти три авторитета.
Какие три?
Сам себе авторитет, мир как чей-либо авторитет, Дхамма как чей-либо авторитет.
И что такое, монахи, сам себе авторитет?
Вот, уйдя в лес, к подножью дерева или в пустую хижину, монах рассуждает так:
“Я покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной не ради одеяний, еды, жилищ, или же ради становления таким или эдаким, но [с мыслью]:
“Удручён я рождением, старостью, умиранием, страданиями, плачами, болями, недовольствами, тяготами,
болью-удручён, болью-покорён.
Вероятно, [как-нибудь] можно достичь окончания всей этой груды боли”.
Будучи тем, кто покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, было бы неподобающе для меня выискивать желания наподобие тех, что я оставил, или даже те, которые хуже, чем эти”.
Затем он рассуждает так:
“Неослабевающее усердие возникнет у меня. Незамутнённое памятование будет установлено. Моё тело будет безмятежным, невзволнованным. Мой ум будет сосредоточенным и однонаправленным”.
Взяв в качестве своего авторитета самого себя, он отбрасывает неблагое и развивает благое. Он отбрасывает то, что достойно порицания, и развивает безукоризненное. Он поддерживает себя в чистоте.
Вот что такое “сам себе авторитет”.
И что такое, монахи, мир как чей-либо авторитет?
Вот, уйдя в лес, к подножью дерева или в пустую хижину, монах рассуждает:
“Я покинул жизнь домохозяйскую…
Вероятно, [как-нибудь] можно достичь окончания всей этой груды боли”.
Будучи тем, кто покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, я могу обдумывать чувственные мысли, недоброжелательные мысли, мысли о причинении вреда. Но обитель мира обширна.
В обширной обители мира есть шраманы и брахманы, обладающие сверхъестественными силами и божественным глазом, которые знают умы других. Они видят вещи издалека, но их самих не увидеть, даже если они близко.
Они знают умы [других] своим собственным умом.
Они могут узнать обо мне так:
“Посмотри-ка на этого представителя клана. Хоть он благодаря вере и покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, он запятнан плохими, неблагими состояниями”.
Есть также и божества со сверхъестественными силами и божественным глазом, которые знают умы других.
Они видят вещи издалека, но их самих не увидеть, даже если они близко. Они тоже знают умы [других] своим собственным умом.
Они тоже могут узнать обо мне так:
“Посмотри-ка на этого представителя клана. Хоть он благодаря вере и покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной, он запятнан плохими, неблагими состояниями”.
Затем он рассуждает так:
“Неослабевающее усердие возникнет у меня. Незамутнённое памятование будет установлено. Моё тело будет безмятежным, невзволнованным. Мой ум будет сосредоточенным и однонаправленным”.
Взяв в качестве своего авторитета мир, он отбрасывает неблагое и развивает благое. Он отбрасывает то, что достойно порицания, и развивает безукоризненное. Он поддерживает себя в чистоте.
Вот что такое “мир как чей-либо авторитет”.
И что такое, монахи, Дхамма как чей-либо авторитет?
Вот, уйдя в лес, к подножью дерева или в пустую хижину, монах рассуждает:
“Я покинул жизнь домохозяйскую…
Вероятно, [как-нибудь] можно достичь окончания всей этой груды боли”.
Эта Дхамма превосходно разъяснена Благословенным, видимая здесь и сейчас, не зависящая от времени, приглашающая пойти и увидеть, ведущая к цели, познаваемая мудрыми самостоятельно.
У меня есть товарищи-монахи, которые знают и видят.
Будучи тем, кто покинул жизнь домохозяйскую ради жизни бездомной в этой хорошо провозглашённой Дхамме и Винае, было бы неподобающе для меня быть ленивым и беспечным”.
Затем он рассуждает так:
“Неослабевающее усердие возникнет у меня. Незамутнённое памятование будет установлено. Моё тело будет безмятежным, невзволнованным. Мой ум будет сосредоточенным и однонаправленным”.
Взяв в качестве своего авторитета Дхамму, он отбрасывает неблагое и развивает благое. Он отбрасывает то, что достойно порицания, и развивает безукоризненное. Он поддерживает себя в чистоте.
Вот что такое “Дхамма как чей-либо авторитет”.
Таковы, монахи, три авторитета”.
“Нет места в мире, что могло б назваться “скрытым”
для того, кто совершает злодеяния,
И, человек, ты сам внутри ведь знаешь,
Правда ли это, или же ложь.
Воистину, господин, ты свидетель,
Благое “я” который отвергает,
А также “я” порочное скрывает,
Находится которое в тебе же.
Глупца такого дэвы, будды знают,
Что нечестиво поступает в этом мире.
Себя возьми своим авторитетом.
И мир берёт за свой авторитет он. Он рассудительный, он медитирует,
Живёт в согласии он с Дхаммой, Авторитетом он её считает. К старанию себя склоняя,
Этот мудрец упадку не подвержен.
И когда Мару одолеть сумел он, Повергнув созидателя кончины,
Этот борец покончить смог с рождением.
Этот мудрец, провидец, знаток мира
В мире ни с чем себя не соотносит”.
