Сутта Неблагие Корни
“Монахи, есть эти три неблагих корня.
Какие три?
Неблагой корень алчности, неблагой корень злобы, неблагой корень заблуждения.
Любая алчность, которая имеет место, монахи, является неблагой.
Любой [поступок], который совершает алчущий человек телом, речью, и умом, также является неблагим.
Когда алчущий человек, одолеваемый алчностью, с умом, охваченным ей, с помощью лживого предлога причиняет другому боль – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – [думая]: “Я обладаю могуществом, я хочу власти” – то это также является неблагим.
Вот каким образом многочисленные плохие, неблагие качества порождаются в нём из алчности, [они] созданы алчностью, возникли из алчности, обусловлены алчностью.
Любая злоба, которая имеет место, монахи, является неблагой.
Любой [поступок], который совершает полный злобы человек телом, речью, и умом, также является неблагим.
Когда полный злобы человек, одолеваемый злобой, с умом, охваченным ей, с помощью лживого предлога причиняет другому боль – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – [думая]: “Я обладаю могуществом, я хочу власти” – то это также является неблагим.
Вот каким образом многочисленные плохие, неблагие качества порождаются в нём из злобы, [они] созданы злобой, возникли из злобы, обусловлены злобой.
Любое заблуждение, которое имеет место, монахи, является неблагим.
Любой [поступок], который совершает заблуждающийся человек телом, речью, и умом, также является неблагим.
Когда заблуждающийся человек, одолеваемый заблуждением, с умом, охваченным им, с помощью лживого предлога причиняет другому боль – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – [думая]: “Я обладаю могуществом, я хочу власти” – то это также является неблагим.
Вот каким образом многочисленные плохие, неблагие качества порождаются в нём из заблуждения, [они] созданы заблуждением, возникли из заблуждения, обусловлены заблуждением.
Такой человек, монахи, зовётся тем, кто говорит в ненадлежащее время, говорит лживо, говорит бесполезное, говорит не-Дхамму, говорит не-Винаю.
И почему этот человек зовётся тем, кто говорит в ненадлежащее время… не-Винаю?
Этот человек с помощью лживого предлога причиняет другому боль – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – [думая]: “Я обладаю могуществом, я хочу власти”.
Поэтому, когда ему говорят о том, что соответствует действительности, он презирает [того, кто порицает его]. Он не признаёт [своих недостатков].
Когда ему говорят о том, что не соответствует действительности, он не предпринимает усилий, чтобы раскрыть то, о чём было сказано ему: “По такой-то и такой-то причине это является неправдой. По такой-то и такой-то причине это не соответствует действительности”.
Поэтому такой человек зовётся тем, кто говорит в ненадлежащее время… не-Винаю.
Такой человек, одолеваемый плохими, неблагими качествами, рождёнными из алчности…
А после распада тела, после смерти, можно ожидать в отношении него плохого удела.
Злобы…
заблуждения, с умом, охваченным ими, пребывает в боли-дискомфорте в этой самой жизни – с беспокойством, мучениями и взбудораженностью,
а после распада тела, после смерти, можно ожидать в отношении него плохого удела.
Это как если бы дерево было сдавлено и опутано тремя ползучими растениями малувы. Оно бы повстречало беду, несчастье, беду и несчастье.
Точно также, такой человек, одолеваемый плохими, неблагими качествами, рождёнными из алчности… рождёнными из злобы… рождёнными из заблуждения, с умом, охваченным ими, пребывает в боли-дискомфорте в этой самой жизни – с беспокойством, мучениями и взбудораженностью,
А после распада тела, после смерти, можно ожидать в отношении него плохого удела.
Злобы…
заблуждения, с умом, охваченным ими, пребывает в боли-дискомфорте в этой самой жизни – с беспокойством, мучениями и взбудораженностью,
А после распада тела, после смерти, можно ожидать в отношении него плохого удела.
Таковы три неблагих корня.
Монахи, есть эти три благих корня.
Какие три?
Благой корень не-алчности, благой корень не-злобы, благой корень не-заблуждения.
Любая не-алчность, которая имеет место, монахи, является благой.
Любой [поступок], который совершает не имеющий алчности человек телом, речью, и умом, также является благим.
Когда человек не имеет алчности, не одолеваем алчностью, [пребывает] с умом, не охваченным ей, [и] не причиняет другому боль с помощью лживого предлога – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – [думая]: “Я обладаю могуществом, я хочу власти” – то это также является благим.
Вот каким образом многочисленные благие качества порождаются в нём из не-алчности, [они] созданы не-алчностью, возникли из не-алчности, обусловлены не-алчностью.
Любая не-злоба…
любое не-заблуждение, которое имеет место, является благим…
многочисленные благие качества порождаются в нём из не-заблуждения, [они] созданы не-заблуждением, возникли из не-заблуждения, обусловлены не-заблуждением.
Такой человек, монахи, зовётся тем, кто говорит в надлежащее время, говорит как-есть, говорит полезное, говорит Дхамму, говорит Винаю.
И почему этот человек зовётся тем, кто говорит в надлежащее время… Винаю?
Этот человек не причиняет другому боль с помощью лживого предлога – убийством, заключением в тюрьму, конфискацией, осуждением или изгнанием – [думая]: “Я обладаю могуществом, я хочу власти”.
Поэтому, когда ему говорят о том, что соответствует действительности, он признаёт [свои недостатки]. Он не презирает [того, кто порицает его].
Когда ему говорят о том, что не соответствует действительности, он предпринимает усилия, чтобы раскрыть то, о чём было сказано ему:
“По такой-то и такой-то причине это является неправдой. По такой-то и такой-то причине это не соответствует действительности”.
Поэтому такой человек зовётся тем, кто говорит в надлежащее время… Винаю.
Такой человек отбросил плохие, неблагие качества, рождённые из алчности…
В видимой действительности в приятном пребывает без-досады, без-тоски-томления, без-горячки.
В видимой действительности ниббаны достигает.
Злобы…
достигает ниббаны.
Заблуждения…
достигает ниббаны.
Это как, монахи, если бы дерево было сдавлено и опутано тремя ползучими растениями малувы.
И мимо проходил бы человек с лопатой и ведром.
Он бы срубил ползучие растения под корень, выкопал бы их, вытащил бы корни, [включая] даже небольшие корешки и корневые нити.
Он бы разрезал ползучие растения на части, расколол бы [эти] части на куски и превратил бы в щепки. Затем он бы высушил эти щепки на ветру и солнце, сжёг бы их в костре и собрал бы золу. Сделав так, он бы развеял золу по ветру или же бросил бы её в поток быстрой реки.
Таким образом, эти ползучие растения малувы были бы срублены под корень, сделаны подобными обрубку пальмы, уничтожены так, что более не смогут возникнуть в будущем.
Точно также, монахи, такой человек отбросил плохие, неблагие качества, рождённые из алчности…
В видимой действительности в приятном пребывает без-досады, без-тоски-томления, без-горячки.
В видимой действительности ниббаны достигает.
Злобы...
заблуждения...
В видимой действительности в приятном пребывает без-досады, без-тоски-томления, без-горячки.
В видимой действительности ниббаны достигает.
Таковы три благих корня”.
Девятая.
