Сутта Сиха
Одно время Благословенный располагается в Весали в зале с остроконечной крышей в Великом Лесу.
И в то время группа знатных Личчхави собралась в зале для собраний, где они сидели и различными путями восхваляли Будду, Дхамму, и Сангху.
И тогда военачальник Сиха, ученик Нигантхов, сидел в том собрании.
Мысль пришла к нему:
“Вне сомнений, должно быть, он – Благословенный, Арахант, Правильно Пробуждённый. Ведь эта группа знатных Личчхави собралась в зале для собраний, где они сидят и различными путями восхваляют Будду, Дхамму, и Сангху.
Что если я отправлюсь повидать Благословенного, Араханта, Правильно Пробуждённого?”
И тогда военачальник Сиха отправился к Нигантхе Натапутте и сказал ему:
“Почтенный, я хотел бы повидать отшельника Готаму”.
“Поскольку ты приверженец [доктрины] делания, Сиха, зачем идти к отшельнику Готаме, приверженцу [доктрины] не-делания?
Ведь отшельник Готама – приверженец [доктрины] не-делания, который обучает своей Дхамме ради не-делания и таким образом направляет учеников”.
И тогда решимость Сихи повидать Благословенного угасла.
И во второй раз группа знатных Личчхави собралась в зале для собраний, где они сидели и различными путями восхваляли Будду, Дхамму, и Сангху…
…И во второй раз решимость Сихи повидать Благословенного угасла.
И в третий раз группа знатных Личчхави собралась в зале для собраний, где они сидели и различными путями восхваляли Будду, Дхамму, и Сангху.
И тогда мысль пришла к Сихе:
“Вне сомнений, должно быть, он – Благословенный, Арахант, Правильно Пробуждённый. Ведь эта группа знатных Личчхави собралась в зале для собраний, где они сидят и различными путями восхваляют Будду, Дхамму, и Сангху.
Но вне зависимости от того, получу ли я от них разрешение или же нет, разве могут Нигантхи что-либо сделать со мной?
Что если я, не получив разрешения от Нигантхов, отправлюсь повидать Благословенного, Араханта, Правильно Пробуждённого?”
И тогда в сопровождении пяти сотен колесниц военачальник Сиха выехал из Весали средь бела дня, чтобы повидать Благословенного.
Он ехал в экипаже, покуда дорога была проходимой, а затем спешился и вошёл на территорию монастыря пешком.
Он подошёл к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал:
“Я слышал так, почтенный:
“Этот отшельник Готама – приверженец [доктрины] не-делания, который обучает своей Дхамме ради не-делания и таким образом направляет учеников”.
Те, кто говорят так, почтенный, говорят ли так, как это было сказано Благословенным, не говорят ли того, что было бы противоположным действительности? Объясняют ли они в соответствии с Дхаммой, так что их утверждение не влечёт за собой уместной почвы для критики?
Ведь нам не хотелось бы ошибочно истолковать Благословенного”.
“Сиха, есть способ, когда можно правдиво сказать обо мне:
“Отшельник Готама – приверженец не-делания, который обучает своей Дхамме ради не-делания и таким образом направляет учеников”.
Есть способ, когда можно правдиво сказать обо мне:
“Отшельник Готама – приверженец делания, который обучает своей Дхамме ради делания и таким образом направляет учеников”.
Есть способ, когда можно правдиво сказать обо мне:
“Отшельник Готама – аннигиляционист, который обучает своей Дхамме ради аннигиляционизма и таким образом направляет учеников”.
Есть способ, когда можно правдиво сказать обо мне:
“Отшельник Готама – отвратитель, который обучает своей Дхамме ради отвращения и таким образом направляет учеников”.
Есть способ, когда можно правдиво сказать обо мне:
“Отшельник Готама – упразднитель, который обучает своей Дхамме ради устранения и таким образом направляет учеников”.
Есть способ, когда можно правдиво сказать обо мне:
“Отшельник Готама – мучитель, который обучает своей Дхамме ради мучения и таким образом направляет учеников”.
Есть способ, когда можно правдиво сказать обо мне:
“Отшельник Готама – робкий, который обучает своей Дхамме ради робости и таким образом направляет учеников”.
Есть способ, когда можно правдиво сказать обо мне:
“Отшельник Готама – утешитель, который обучает своей Дхамме ради утешения и таким образом направляет учеников”.
И каким образом, Сиха, можно правдиво сказать обо мне:
“Отшельник Готама – приверженец не-делания, который обучает своей Дхамме ради не-делания и таким образом направляет учеников”?
Ведь я провозглашаю не-делание телесного, словесного, и умственного плохого поведения.
Я провозглашаю не-делание многочисленных видов плохих, неблагих деяний.
Вот каким образом кто-либо мог бы правдиво сказать обо мне:
“Отшельник Готама приверженец не-делания, который обучает своей Дхамме ради не-делания и таким образом направляет учеников”.
И каким образом можно правдиво сказать обо мне:
“Отшельник Готама – приверженец делания, который обучает своей Дхамме ради делания и таким образом направляет учеников”?
Ведь я провозглашаю делание телесного, словесного, и умственного благого поведения.
Я провозглашаю делание многочисленных видов благих деяний.
Вот каким образом кто-либо мог бы правдиво сказать обо мне:
“Отшельник Готама приверженец делания, который обучает своей Дхамме ради делания и таким образом направляет учеников”.
И каким образом можно правдиво сказать обо мне:
“Отшельник Готама – аннигиляционист”, который обучает своей Дхамме ради аннигиляции и таким образом направляет учеников”?
Ведь я провозглашаю уничтожение страсти, злобы, и заблуждения.
Я провозглашаю уничтожение многочисленных видов плохих, неблагих качеств.
Вот каким образом кто-либо мог бы правдиво сказать обо мне:
“Отшельник Готама – аннигиляционист”, который обучает своей Дхамме ради аннигиляции и таким образом направляет учеников”.
И каким образом можно правдиво сказать обо мне:
“Мастер Готама – отвратитель”, который обучает своей Дхамме ради делания и таким образом направляет учеников”.
Ведь мне отвратительно телесное, словесное, и умственное неблагое поведение.
Мне отвратительно обретение многочисленных видов плохих, неблагих качеств.
Вот каким образом кто-либо мог бы правдиво сказать обо мне:
“Мастер Готама – отвратитель”, который обучает своей Дхамме ради отвращения и таким образом направляет учеников”.
И каким образом можно правдиво сказать обо мне:
“Мастер Готама – упразднитель”, который обучает своей Дхамме ради упразднения и таким образом направляет учеников”?
Ведь я обучаю Дхамме ради упразднения страсти, злобы, и заблуждения.
Я обучаю Дхамме ради упразднения многочисленных видов плохих, неблагих качеств.
Вот каким образом кто-либо мог бы правдиво сказать обо мне:
“Мастер Готама – упразднитель”, который обучает своей Дхамме ради упразднения и таким образом направляет учеников”.
И каким образом можно правдиво сказать обо мне:
“Мастер Готама – сжигатель”, который обучает своей Дхамме ради мучения и таким образом направляет учеников”?
Ведь я утверждаю, что плохие, неблагие качества – неблагое телесное, словесное, и умственное поведение – должны быть сожжены.
Я утверждаю, что кто-либо является мучителем [неблагих качеств], когда он отбросил плохие, неблагие качества, которые должны быть сожжены, когда он срезал их под корень, сделал подобными обрубку пальмы, уничтожил так, что они более не смогут возникнуть в будущем.
Татхагата отбросил плохие, неблагие качества, которые должны быть сожжены. Он срезал их под корень, сделал подобными обрубку пальмы, уничтожил так, что они более не смогут возникнуть в будущем.
Вот каким образом кто-либо мог бы правдиво сказать обо мне:
“Мастер Готама – сжигатель”, который обучает своей Дхамме ради мучения и таким образом направляет учеников”.
И каким образом можно правдиво сказать обо мне:
“Мастер Готама – робкий”, который обучает своей Дхамме ради робости и таким образом направляет учеников”?
Ведь я утверждаю, что кто-либо является робким, когда он отбросил сотворение нового существования, будущую кровать [в виде] утробы. Когда он срезал его под корень, сделал подобным обрубку пальмы, уничтожил так, что оно более не сможет возникнуть в будущем.
Татхагата отбросил сотворение нового существования, будущую кровать [в виде] утробы. Он срезал его под корень, сделал подобным обрубку пальмы, уничтожил так, что оно более не сможет возникнуть в будущем.
Вот каким образом кто-либо мог бы правдиво сказать обо мне:
“Мастер Готама – робкий”, который обучает своей Дхамме ради робости и таким образом направляет учеников”.
И каким образом можно правдиво сказать обо мне:
“Отшельник Готама – утешитель, который обучает своей Дхамме ради утешения и таким образом направляет учеников”?
Ведь я утешитель, [который утешает] наивысшим утешением. Я обучаю Дхамме ради утешения и таким образом направляю учеников.
Вот каким образом кто-либо мог бы правдиво сказать обо мне:
“Отшельник Готама – утешитель, который обучает своей Дхамме ради утешения и таким образом направляет учеников”.
Когда так было сказано, военачальник Сиха обратился к Благословенному:
“Великолепно, почтенный! Великолепно Господин!
Пусть Благословенный примет меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь”.
“[Прежде] обдумай [это], Сиха! Ведь это полезно для таких известных людей как ты – [прежде хорошо всё] обдумать”.
“Почтенный, этим я удовлетворён и доволен ещё больше, когда Благословенный говорит мне: “[Прежде] обдумай [это], Сиха! Ведь это полезно для таких известных людей как ты – [прежде хорошо всё] обдумать”.
Ведь если бы приверженцы иных учений заполучили бы меня в качестве своего ученика, они бы несли знамя по всему Весали и объявляли:
“Военачальник Сиха стал нашим учеником!”
Но Благословенный, напротив, говорит мне: “[Прежде] обдумай [это], Сиха! Ведь это полезно для таких известных людей как ты – [прежде хорошо всё] обдумать”.
Так что, во второй раз, почтенный, я принимаю прибежище в Благословенном, [прибежище] в Дхамме, и [прибежище] в Сангхе монахов.
Пусть Благословенный примет меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь”.
“Сиха, твоя семья долгое время была основной поддержкой для Нигантхов. Поэтому тебе стоит подумать о том, чтобы продолжать давать им подаяния, когда они будут подходить к тебе”.
“Почтенный, этим я удовлетворён и доволен ещё больше, когда Благословенный говорит мне:
“Сиха, твоя семья долгое время была основной поддержкой для Нигантхов. Поэтому тебе стоит подумать о том, чтобы продолжать давать им подаяния, когда они будут подходить к тебе”.
Ведь я слышал:
“Отшельник Готама говорит так:
“Подаяния следует давать только мне, а не другим. Подаяния следует давать только моим ученикам.
Только то, что было подарено мне, приносит большой плод, а не то, что подарено другим.
Только то, что подарено моим ученикам, приносит большой плод, а не то, что подарено ученикам других”.
И, всё же, Благословенный призывает меня давать Нигантхам тоже.
Мы будем знать, когда для этого будет подходящий момент.
Так что, в третий раз, почтенный, я принимаю прибежище в Благословенном, [прибежище] в Дхамме, и [прибежище] в Сангхе монахов.
Пусть Благословенный примет меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь”.
И тогда Благословенный дал ему последовательное наставление:
о щедрости, о нравственности, о небесных мирах; объяснил опасность, тщетность, и порочность желаний и преимущества отречения.
И когда Благословенный увидел, что его ум был готовым, гибким, лишённым помех, вдохновлённым и уверенным, тогда он изложил ему высочайшее учение, свойственное [только] Буддам:
боль, скапливание, устранение, путь.
И это как чистая ткань, с которой были смыты все пятна, стала готовой к покраске,
точно также военачальник Сиха, сидя прямо на том самом месте, обрёл чистое и незапятнанное Око Дхаммы:
“Любое явление скапливания – всё это явление устранения”.
Так военачальник Сиха увидел Дхамму, постиг Дхамму, понял Дхамму, и проник в Дхамму, вышел за пределы сомнений, избавившись от замешательства, стал уверенным в себе и независимым от других [в отношении] учения Учителя. Затем он обратился к Благословенному:
“Почтенный, пусть Благословенный вместе с Сангхой монахов согласится принять от меня приглашение на завтрашний обед”.
Благословенный молча молчанием.
И когда военачальник Сиха понял, что Благословенный согласился, он поднялся с сиденья, поклонился Благословенному, и, обойдя его с правой стороны, ушёл.
Затем Сиха приказал некоему человеку:
“Иди же, почтенный, и найди где продаётся какое-нибудь мясо”.
И когда минула ночь, в собственном доме военачальника Сихи подготовили превосходные виды различной пищи, после чего настало время, и он объявил Благословенному:
“Почтенный, время пришло, кушанье готово”.
И Благословенный, рано утром одевшись, взял чашу и одеяние, и отправился к дому Сихи вместе с Сангхой монахов и [по прибытии] сел на подготовленное для него сиденье.
И в то время группа Нигантхов [ходила] от улицы к улице, от площади к площади в Весали, размахивая руками и крича:
“Сегодня военачальник Сиха убил упитанное животное, чтобы приготовить обед для отшельника Готамы!
Отшельник Готама, сознательно использует мясо, [полученное от убитого животного], специально ради себя, [знает], что поступок был совершён ради него”.
И тогда [некий] человек подошёл к военачальнику Сихе и прошептал ему на ухо:
“Государь, знайте же,
что группа Нигантхов [ходит] от улицы к улице…
поступок был совершён ради него”.
“Довольно, почтенный. Долгое время эти уважаемые хотели опозорить Будду, Дхамму, и Сангху.
Они никогда не остановятся перед тем, чтобы представлять в ложном свете Благословенного тем, что является неправдой, безосновательным, ложным, противоположным действительности,
и мы бы никогда намеренно не лишили бы жизни живое существо, даже ради собственной жизни”.
И затем военачальник Сиха собственноручно обслужил Сангху монахов во главе с Буддой различными видами превосходной пищи.
И когда Благословенный закончил кушать и убрал чашу, Сиха сел рядом.
И тогда Благословенный наставлял, воодушевлял, вдохновлял, и радовал Сиху беседой о Дхамме, после чего поднялся с сиденья и ушёл.
Вторая.
